Акварельный дождь

Орнелла       В квартале на окраине Стрегочитты всегда тихо. Здесь есть несколько магазинчиков и знаменитая на весь город траттория сеньоры Карлы, которая каждый день открывается ни свет ни заря, а закрывается поздней ночью.       Карла - полная жизнерадостная итальянка, которая душит меня в объятьях при каждой встрече и громко протестует, когда я пытаюсь заплатить за еду.       Она говорит, что помнит меня совсем крохой, и тогда ее глаза наполняются слезами.       Я целую ее в щеку и мысленно сожалею о том, что совсем не помню своего несомненно счастливого младенчества.       Я обожаю Карлу. А Карла обожает меня.       Этим ранним утром в ее траттории на удивление пусто, поэтому я выхожу на веранду и сажусь за один из деревянных столиков. Он пахнет смолой и розмарином. Эти запахи меня умиротворяют, и долгое время я нахожусь в полудреме, просто уставившись в бледно-голубое полупрозрачное небо.       — Небо сегодня цвета желе из голубики, правда, Орнелла?       Я поворачиваю голову вправо и вижу сидящего рядом со мной старика. Бьюсь об заклад, он разменял уже девятый десяток жизни. Я приветливо улыбаюсь ему, и только потом до меня доходит смысл сказанных им слов. Он определенно не относится к числу моих знакомых, но знает мое имя. И он правда только что сравнил небо с желе? Это меня позабавило.       —Простите, вы здесь живете?       Это первое, что приходит мне в голову.       — Нет, дорогая. Я живу во-о-он за той рощей,— он указывает рукой в сторону покрытого деревьями холма.       Что ж, это впечатляет.       — Энзо мне про тебя рассказывал. Твой брат вырос хорошим парнем. Родители бы вами гордились.       Я тяжело сглатываю и пытаюсь сморгнуть нахлынувшие слезы.       До сих пор не могу поверить в то, что их нет.       Успокойся, Эль, прошло уже 6 лет.       Энзо и правда молодец. Он из кожи вон лезет, лишь бы ни я, ни Энрико ни в чем не нуждались. Постоянно пропадает на работе, берет сверхурочные часы и потому редко бывает дома.       Мой новый знакомый берет мою руку и мягко ее сжимает.       — Все будет хорошо, уж поверь мне, девочка.       Он ободряюще мне улыбается.       — Меня зовут Клето. Люди называют меня Безумным Клето.       Он весело мне подмигивает.       — Но вот что я думаю. Как люди, вышвыривающие старые вещи из окон каждый Новый Год, могут называть кого-то безумным?*       Я смеюсь. Его слова кажутся мне самой смешной вещью за последнее время.       — Я видел тебя вчера на площади. Ты говорила с мальчиком Кополлой. Ты ему нравишься.       Эта фраза заставляет меня смутиться.       — Мы просто поговорили. Ничего нет.       Клето внимательно на меня смотрит.       — Я знаю, о чем говорю, Орнелла.       Мне становится некомфортно.       Я прекрасно помню наше ужасное знакомство с Брандоном, чтоб мне провалиться.       Я думаю, что он эгоистичный сноб, поскольку за все то время, что я пыталась его разговорить, единственное, чем он мне ответил - золотое молчание.       Еще никогда я не чувствовала себя так неловко. Я бы, пожалуй, даже стерла этот эпизод из своей памяти.       Опомнившись от своих мыслей, я обращаю взгляд на Клето. Он, как ни в чем не бывало, ест мелко порезанное красное яблоко и смотрит на белоснежных голубей, собравшихся на крыше одного из ближайших домов.       — Эль! Ты еще не ушла?       Из траттории выбегает запыхавшаяся Карла и, вытерев вспотевшее лицо цветастым полотенцем, вручает мне бумажный пакет с ароматным хлебом.       — Возьми, дорогая! Здравствуй, Клето! Как поживаешь?       Она подходит к старику, и они крепко обнимаются.       — Ты знаешь, как, Карла. Все уже не то, что раньше.       — Да, Клето, я знаю.       Я ощущаю себя лишней, чувствуя, что сейчас начнется разговор о чем-то личном.       — Я зайду позже, Карла.       — Конечно, милая! Я буду ждать! Сегодня у Луки именины, обязательно приводи Энрико!       Я улыбаюсь, вспомнив белокурые локоны и пухлые щечки Луки, племянника Карлы. С него можно было бы рисовать ангелов, если бы не пляшущие бесенята в глазах.       Помахав Клето и Карле рукой на прощание, я неторопливо иду вниз по вымощенной булыжниками улочке.       Город еще не проснулся. На белых веревках, натянутых между домами, лениво колышутся разноцветные флажки. Откуда-то доносятся звуки джаза, который здесь очень любят.       Я рада, что мы приехали сюда на лето. Энзо решил, что в Стрегочитте нам всем будет лучше. Честно говоря, я тоже так думаю. Впервые за несколько лет я чувствую себя кусочком большой мозаики, наконец-то нашедшим свое место.       Я с улыбкой захожу в дом, подбирая газеты с порога.       На кухне кто-то гремит кастрюлями. Я вижу Энзо. Он обожает готовить и делает это не хуже меня. Возможно, даже намного лучше. Но я никогда этого ему не скажу.       Энзо двадцать четыре, а меня от семнадцатилетия отделяют всего-то два месяца. Он ведет себя больше по-отечески, и это вполне понятно. Хотя иногда меня выводят из себя его диктаторские замашки, я замечаю, что с возрастом наши отношения становятся все лучше и лучше. Возможно, причина в том, что он так редко бывает дома. Или в том, что с годами мы становимся мудрее. Впрочем, я делаю ставку на первый вариант.       Я прохожу на кухню, кладу пакет с хлебом на стол и только тогда вижу, что кроме Энзо, колдующего над плитой, здесь есть еще один человек. Он расплывается в обольстительной улыбке, когда видит меня.       — Привет,— он встает из-за стола и протягивает мне руку.— Я Нинетто. Мы работаем с твоим братом вместе. Ты Орнелла, верно?       Я киваю головой и пожимаю его руку. Он держит ее дольше положенного и подмигивает мне. Он смотрит на меня сверху вниз и будто касается своим взглядом моего тела. Мне это не нравится, и я буквально выдергиваю свою руку из его стальной хватки.       Энзо наконец оборачивается и недовольно смотрит на своего друга.       — Держись от моей сестры подальше, Нинетто. И не забывай о том, что у тебя есть беременная жена.       Нинетто пожимает плечами и улыбается. Он выглядит так, словно жена - это последнее, о чем он думает в своей жизни. Думаю, так это и есть. В любом случае, мне жалко эту девушку.       Нинетто довольно симпатичный, но теперь меня это даже отталкивает. У него серые глаза, густые ресницы и короткостриженные каштановые волосы. Я думаю о том, сколько девушек повелось на его внешность. И сколько раз его жена плакала из-за его отвратительных поступков.       — Я пойду, проверю, как там Энрико.       Энзо кивает мне головой и снова поворачивается к плите.       Энрико все еще спит у себя в комнате, поэтому я иду в свою. Я не знаю, зачем я накладываю на дверь запирающие чары, но мне сразу становится спокойней.       Обычно мне нравятся друзья брата. Они даже напоминают мне его самого. Спокойные и мужественные, с хорошим чувством юмора, все они относятся ко мне, как к младшей сестре.       Было время, когда меня это раздражало. Мои подруги в Шармбатоне обзавелись парнями в пятнадцать, а то и в четырнадцать лет. Единственный же опыт отношений, который у меня был, закончился плачевно.       Это Рождество мы провели в Париже, и я по уши втрескалась в своего соседа, которому на тот момент было восемнадцать. Я скрывала эти отношения от брата до тех пор, пока через две недели он сам все не раскрыл. Все-таки Энзо полицейский, и от него трудно что-либо утаить. Я выслушала целую лекцию о своей ветрености и беспечности, но моего парня ждало кое-что похлеще. Я так и не узнала, что именно, но с того дня Жерар шарахался от меня, как от прокаженной. Лишь спустя несколько дней я случайно узнала, с чем был связан праведный гнев моего старшего брата: Жерар одновременно встречался еще с тремя девушками. Мое сердце было разбито настолько, насколько может быть разбито сердце влюбившейся впервые шестнадцатилетней девушки.       Энзо, в свою очередь, предупредил всех своих друзей, чтобы они даже не смели смотреть в мою сторону. Теперь мне это нравилось.       Я пресекала все попытки парней за мной ухаживать. Несмотря на то, что мне самой было смешно от того факта, что из-за двухнедельных отношений я так убивалась, больше всего мне не хотелось, чтобы кто-то снова разбил мое сердце.       В комнату стучат, и я вздрагиваю. Взяв палочку в руки, я медленно подхожу к двери.       — Орнелла, открой, это я.       Я выдыхаю, услышав голос Энзо.       — Алохомора.       Энзо приподнимает темные брови и прислоняется к дверному косяку. За его спиной парит поднос с завтраком.       — И что это было, позволь узнать?       — Ты принес мне завтрак? Очень мило с твоей стороны.       Я встаю на цыпочки, целую его в щеку и морщусь, когда царапаюсь о его бороду.       — Пожалуйста,— Энзо левитирует поднос к моему письменному столу, и он с тихим стуком опускается.       — Ты закрывала дверь? Тебя беспокоит Нинетто? Одно твое слово - и он больше здесь не появится.       Энзо напряжен. Я не хочу, чтобы он нервничал из-за меня.       —Нет, Энзо. Все хорошо. Просто тренировалась в чарах.       — Ты серьезно? Запирательные чары? Эль, можешь врать сколько уго-       — Карла приглашает нас на именины Луки, ты пойдешь? — быстро тараторю я.       — Я пойду.— Энзо отталкивается от двери, но все еще пристально смотрит на меня.— Наш разговор еще не закончен.

***

      Около восьми часов вечера мы уже подходим к дому Карлы. Дорожка, которая ведет к нему, подсвечена ярко мерцающими цветами, от которых то и дело отделяются небольшие шарики света и разносятся по всей улице. Карла открывает дверь и расцеловывает каждого из нас. Больше всех достается Энрико, и он уже почти хнычет, когда Карла снова треплет его по щеке.       — Проходите во двор!       Энрико цепляется за мою руку и рвется вперед, таща меня за собой, из-за чего мне приходится чуть ли не бежать.       — Рико!       К нам бежит светловолосый мальчик, и тогда Рико наконец отделяется от меня. Они обнимаются и звонко смеются.       — Лука! Я желаю тебе здоровья и много-много конфет! Сколько захочешь!       Я улыбаюсь этому пожеланию и захожу обратно в дом, чтобы помочь Карле на кухне.       Через час все уже готово, но я все еще постоянно бегаю к двери и обратно, чтобы встретить всех гостей и убедиться, что все они расселись и чувствуют себя прекрасно.       Наконец шумное застолье начинается. Стол разделяется на несколько участков, тонущих в разговорах.       Меня засыпают вопросами про Шармбатон, Энзо спрашивают о том, есть ли у него невеста. Когда он отвечает, что таковой нет, я вижу хищный огонек, загорающийся в глазах нескольких женщин и вспыхивающий румянец на щеках их дочерей, сидящих тут же.       Я толкаю Энзо ногой. Он закатывает глаза.       Он ненавидит эту тему. Я ее обожаю.       В дверь снова звонят. Карла с мольбой смотрит на меня. Я киваю головой и протискиваюсь через столпившихся на танцполе гостей.       Я открываю дверь.       — Здравствуй.       Я смотрю на невероятно красивую женщину, стоящую на пороге. Рядом с ней стоит высокий мужчина, обнимающий ее за талию. Она улыбается мне.       Она замечает мой восхищенный взгляд и смеется.       — Меня зовут Летиция. А ты Орнелла, правильно?       Я уже не удивляюсь тому, что в этом городе все знают мое имя, поэтому просто киваю и открываю дверь пошире, чтобы впустить пришедших.       — Лаззаро, муж Летиции.       Он тоже меня обнимает. Летиция протягивает мне два пакета.       — Возьми, пожалуйста, в красном - подарок Луки. В сиреневом – выпечка.       Я благодарю ее.       — Все во дворе,— говорю я.       Затем мой взгляд падает на фигуру, все еще стоящую в дверях.       Святые угодники. Это Брандон.       Я чувствую, как кровь приливает к моим щекам, а по телу распространяется жар. Мне хочется провалиться сквозь землю.       Он заходит в прихожую, прикрывая за собой дверь.       Затем кивает мне головой.       — Рад снова тебя увидеть.       — О, так вы уже знакомы, сынок?       Его родители смотрят на нас с интересом. Он кивает головой.       — Да.       — Нет.       Мы говорим это одновременно, и торжественный голос в моей голове награждает этот момент призом за неловкость высшей степени.       Губы Брандона вот-вот сложатся в улыбку, но в последний момент они снова сжимаются в прямую линию.       — Проходите, — говорю я обреченным голосом.       Когда Брандон проходит мимо меня, он немного медлит и, бросив на меня непонятный взгляд, идет во двор, откуда слышится музыка, смех и звон столовых приборов.       Я расстроена и разочарована. Рядом с ним я чувствую себя ужасно. Будто я самая неуклюжая и глупая девушка на всем свете.       И я понятия не имею, почему.       И я понятия не имею, что с этим делать.