Миссия выполнима

Пятью часами ранее.

POV Вениамин

      Холодно. Пожалуй, это действительно самое существенное на данный момент из всего, что только может быть. Мне ужасно холодно. Где же можно найти такое место летом, в котором будет холодно даже коту? Ах да, я вспомнил. Кажется, люди называют его аэропортом. Большие и страшные железные штуки здесь с рёвом и визгом приземляются и взлетают, словно птицы, унося с собой множество людей. Скоро и я так же полечу в своей любимой удобной переноске. Вот только куда же запропастился тот, кто должен меня забрать? Парниша, взявший мою переноску из рук хозяина, сказал вроде, что посадку объявят через пятнадцать минут. Только ощущение такое, как будто уже несколько часов прошло с того момента.       Я встал, чтобы хорошенько размять затёкшие лапки. Передние, задние, хвостом туда-сюда. И только собирался зевнуть как следует, как вдруг сзади прилетает мощный такой пинок, от которого я кувырком полетел вперёд. Оглянувшись с возмущённым «Мяу!», я с удивлением обнаружил закрывающуюся дверь. Не понял. Как это я на улице оказался? И это потому так холодно?! Мамочка дорогая, кто ж такой злой, что выставил кота на улицу из его же переноски?       Человек, что так сильно открыл дверь, стоял в сторонке и курил. Противный тип. И так воняет не пойми чем, так он ещё и дымит. Вот почему коты умнее людей? Даже мне понятно, что конкретно этот человеческий индивид портит свои драгоценные лёгкие. Он и ещё тысяча таких же. Какие же они всё-таки глупые. Я подошёл к нему и потёрся об ноги, одетые в грубые штаны синего цвета. Старательно тёрся спинкой, обвивал их хвостом, преданно смотрел на верх и проникновенно мяукал. Только знаете, что стало наградой за это? Стряхивание пепла на мой чуткий нос и ощутимый пинок в бок со словами «Пшёл отсюда, бродяжка!». И столько в этом возгласе было ненависти… А я между прочим вовсе даже не бродяжничаю! Я очень даже домашний кот!       Фыркнув от обиды на весь человеческий свет (кроме, разумеется, моего хозяина), я сел в сторонке и стал пристально наблюдать за дверью, которая некоторое время назад придала мне ускорения. Ну должен же кто-то ещё выйти из неё, кроме вот этого неблагодарного субъекта. О, ну да, он ещё и ворчит что-то о моей прекрасной шерсти, которая осталась на его никчёмных брюках. Радуйся, существо ты неразумное, за то, что я тебе свою шикарную шерстку подарил!       Дверь-таки соизволила открыться, явив холодному утру миловидную девушку с пучком на голове. Мрр, какие у неё ножки, просто кошачья мечта. Жаль только совсем некогда прижаться к ним — успеть бы проскользнуть, пока она отчитывает нерадивца за курение в неположенном месте. Вот так тебе, будешь знать, как пепел мне на нос стряхивать. Быстро прошмыгнув мимо красавицы, я спрятался за ближайшим цветочным горшком с неким раскидистым зеленым субъектом. Принюхавшись, я подумал, что весьма он недурен. Был бы голодный, может и откусил бы аппетитный кусочек. Но сейчас не до этого.       Вот все куда-то снуют… Туда-сюда, сюда-туда, по диагонали, по кривой, кругами… Интересно, а зачем? И почему? Я всё больше поражаюсь людям — тратят свою энергию на такие пустые действия. Что же тут у нас? Множество всеразличных кресел, красивых табло, огромных окон, разных представителей разумных (ну, по умолчанию таковых, а как уж там на самом деле…), странные прямоугольные предметы на колёсиках. Ой, мамочки, собака! Какая здоровая! Да ещё и в мою сторону ведёт своего хозяина в синих одеждах. Кажется, пора делать лапы.       Так и всё-таки, где же мой ненаглядный хозяин? Где мне его искать? Тут же такая толпа народу! На моей кошачьей душе грустно и одиноко, и почему-то возникает чувство дежавю. Неужели и он меня бросил, как когда-то давно в лютую зиму одни нехорошие люди? Нет, ни за что не поверю, не может такого быть! Мы слишком сильно друг другу нужны. Хотя тоже самое я говорил о предыдущих хозяевах… Мда.       — Мамочка, смотри, котик! — воскликнули рядом.       — Мяу? — спросил я у человеческого ребёночка. Девочка была забавной — в цветастом платье с огромными жуками красного цвета в чёрную точку, с двумя озорными хвостиками на голове, в жёлто-оранжевых сандалях (кажется, именно так сие называют люди). Она тыкала в меня пальцем и то и дело оглядывалась куда-то назад.       — Не трогай его, Мила. Он скорее всего заразный и бездомный, — пробормотала сидящая позади женщина себе под нос, переворачивая страницу очевидно очень интересной книги. Дурында ты белобрысая! Никакой я не бездомный и совершенно не блохастый! Есть у меня хозяин, и даже ошейник на шее, так сказать, для особо одарённых (мне всегда нравилось, как это произносил мой хозяин — с такой особой пренебрежительной интонацией, смотря при этом на студиозов из-под очков своим пронзительным взглядом). Девочка, вопреки запрету матери, присела около меня и протянула ладошку. Робко так, словно я кусаюсь. Захотелось вдруг даже глаза закатить. Но я же кот, а коты так делают только в самых крайних случаях, напомнил я сам себе.       И решил подойти. И прижаться к ребёнку пушистым боком, и преданно посмотреть в большие, распахнутые от удивления глаза. А девочка, смеясь, погладила мою спину и почесала за ушком.       — Мамочка, он такой милый, — зазвенел её голосок. — Можно мы его себе возьмём?       Женщина, наконец, подняла свои глаза от очевидно невозможно интересной книги и вдруг вскочила. Взяла дочь за руку и ка-а-к дёрнет бедняжку.       — Что я тебе сказала?! Не смей его трогать! Вдруг он болеет чем-то? Хочешь заразиться? — закричала она, гневно тряся девочку. Ребёнок посмотрел на разгневанную мать и расплакался. Мряу, ну а чего ещё хотела эта ведьма? Кто ж так с детьми обращается? Я подошёл к ней с намерением успокоить, но и мне досталось, ощутимо так досталось. Очередной пинок в мой многострадальный бок. Что ж так никто котов-то не любит? Чем мы таким провинились? И снова это «Пшёл отсюда, безобразие животное!» Неужели я настолько уродлив?       Нет, я никогда не пойму людской род. Как же можно быть такими жестокими к братьям меньшим? Мы ведь так любим своих хозяев, так к ним привязываемся, мурлычем для них, греем, когда замёрзнут, придавливаем к кроватям в выходные и будни, чтобы они могли поспать подольше, а в итоге получаем пинки и тычки с криками «Пошёл отсюда, недотёпа». Обидно как-то. А где же столь любимое нами ласковое слово? А где вкусное угощение и тёплая кроватка? Где добрые руки, готовые приголубить? На самом деле быть котом так трудно. Особенно тем котом, который потерял своего единственного человечка. Что же мне делать?       Несколько часов я ходил по огромному залу, между снующих туда-сюда людей с их огромными прямоугольными монстрами на колёсах, так и стремящихся оттоптать пушистый хвост, поднимался и спускался по самодвигающимся лестницам (ей-богу, Гарри Поттер отдыхает!), смотрел в окно на механических птиц и постепенно заходящее солнце и бесконечно грустил по дому, хозяину, родным крепким рукам с характерными морщинками и царапинками от моих когтей на тыльной стороне ладоней, по такому ласковому взгляду прозрачно-голубых глаз. Мы даже этим похожи — только у меня более глубокий оттенок, нежели у моего хозяина. Эх, скорее бы уже попасть домой!       — Мяу-у-у! — вдруг взвыл я и подскочил, поджимая оттоптанный хвост под себя. Нет, ну что за ироды?! Ходят, не смотрят никуда! По хвосту как по бульвару! Я даже зашипел от обиды — человек, вздрогнув от моего вопля, просто обернулся, посмотрел на меня и дальше пошёл. Ну где это видано? А извиняться кто будет? А хвостик кто погладит? Между прочим, знаете как больно? Ещё немного и пущу суровую мужскую слезу…       А время всё шло. И чем больше его шло, тем всё сильнее я отчаивался — хозяин нигде не находился, тот странный человек, который меня забрал, тоже. Поднявшись на очередной этаж, я увидел странный металлический короб, только что выпустивший толпу людей и готовый принять точно такую же. Решив посмотреть, что же там внутри, я протиснулся между ног и затаился в самом дальнем уголке. Двери с тихим шорохом закрылись, и короб поехал вверх. Красные циферки в окошке наверху сменялись одна за другой, начиная с одного и до пяти. На пятёрке короб остановился и вновь открыл двери, выпустив этих людей и впустив следующих. Эти захотели ехать вниз. И вновь короб закрыл свои ставни и поехал в противоположную сторону. А я всё сидел, никем не замечаемый, и завороженно смотрел на цифры. Не знаю, сколько я там провёл, катаясь вверх и вниз, наверное, даже уснул. И снились мне какие-то кошмары, тёмные и неприятные.       — Псс, кошак! Проснись, кошак! — шипел мне кто-то в ухо, но я лишь дёрнул им и продолжил лежать, не открывая глаза. — Проснись, тебе говорят!       Я нехотя приоткрыл глаза и уставился на непонятное нечто серебристо-голубого цвета в форме мыши. Мышь? Почему же тогда прозрачная? От удивления я даже лапой к ней потянулся, вот только тронуть она себя не дала.       — Эй, тише, развеешь меня, — гневно воскликнула она и отлетела подальше. Короб в это время вновь остановился, открывая двери. — Пошли, наша станция. — И мышь полетела к выходу. Я устремился за ней, едва не оказавшись под громыхающей тележкой, гружённой четырёхколесными монстриками.       Мышь летела немного впереди, немного виляя из стороны в сторону. Странные всё-таки дела творятся. Может, я всё ещё сплю? Чуть притормозив, я куснул себе за переднюю лапку и сморщился от боли. Значит, не сплю.       — Конечно не спишь, разве могут быть сомнения? — весело спросила мышь. — Меня, кстати, Алисой звать. А тебя?       — Очень прияутно. А меня Вениаумин, — вежливо ответил я ей. — А почему я тебе съесть не хочу? Ты же вроде мышь, но вроде и нет. И куда мы идём вообще?       — Я же призрачная мышь. Вот была бы настоящей, несдобровать мне тогда, — звонко рассмеялась Алиса. Вау, впервые услышал, как смеются мыши. Отвечаю вам, это бесподобно! — А идём мы в нашу контору по контролю перемещений животных и их магического транспорта.       — Мышиную контору? — на всякий случай уточнил я.       — Там, разумеется, есть мыши, но мало, и все они, как я, призрачные.       — А отчего вы такие призрачные?       — Когда-то мы были из плоти и кожи, но некоторые представители кошачьих не смогли сдерживать свой аппетит и звериную сущность. А так как умирать не хочется, мы стали призраками самих себя. И с тех пор собираемся в кучки. Кто-то, как я и некоторые мои собратья по несчастью, организовали контору для помощи таким, как ты. Кто-то подался в путешествия, и активно поддерживает с нами связь — открывает филиалы или просто направляет к нам заблудившихся несчастных. Кто-то ещё какой-нибудь всячиной занят… В общем, нас много, и мы везде. Просто не все и не всегда нас видят. — Алиса подлетела к на вид однотонной стене позади крупной четырехугольной колонны и повернулась ко мне. — Вениамин, будь так сказочно любезен, нажми-ка во-от сюда, — указала она призрачной лапкой на крошечную трещинку. Я приложил свою лапу и чуть надавил, ожидая, что стена сейчас рухнет и поднимет страшный грохот и визг разумных. Но ничего не произошло. Просто отворилась небольшая дверца и засияла вывеска:       «Международная контора по контролю перемещений животных и их магического транспорта».       Мы вошли во внутрь и оказались в огромной норе, если можно так это назвать. Необъятный холл просто поражал своим великолепием — куполообразный потолок нежно-сиреневого цвета в серебристую звёздочку, гладкие стены чуть более тёмного оттенка с многочисленными фотографиями разных животных, вставленные в богатые рамы, пара больших окон с тяжёлыми даже на вид бордовыми шторами, которые сейчас подвязаны позолоченными шнурами по бокам, впуская в помещение яркий дневной свет. Стоп, что? Дневной? Как такое может быть? На улице ведь почти ночь уже!       Но самое интересное, пожалуй, было другое: по всему периметру помещения стояли письменные столы, за которыми гордо восседали серебристо-голубые мыши в деловых костюмах (забавно, кстати, смотрятся, яркие костюмы на призрачных телах), железные сейфы с цветочными горшками и кипами бумаг сверху, принтеры, ксероксы, платяные шкафы и прочие прелести современного мира. А в креслах для посетителей кого только не было: собаки, кошки, морские свинки, кролики, все виды птиц, хомяки, змеи, устрицы и даже рыбки в специальных скафандрах. И это я ещё не говорю о водяных, леших, белках-вампирах (особый вид, занесенный в бордовую книгу), лисах-оборотнях, волках и соболях с нетопыринными крылышками. Были тут даже и крошечные родственники драконов — виверны. Вот это да!       — Впечатлён? — довольно спросила Алиса, смотря на меня так, словно иного и не ожидала. — Пойдём со мной, я покажу нужную тебе очередь. Тебе же в тот город, что примерно в трёх днях отсюда?       — Наскоулько я знаю, до него всего пару часов лёту, — немного недоумённо и ошарашенно произнёс я, вертя головой во все стороны. Ну а что вы хотели — не каждый день такое увидишь, далеко не каждый.       — Да нет же, глупый, ты же не на самолёте полетишь, — сказала Алиса, усаживаясь за свой стол и доставая из ящика нужные бумаги. — А на своих четырёх пойдёшь. Учитывая некоторые возможные обстоятельства, как раз и выйдет около трёх дней. Может быть и чуть больше. Всё зависит от тебя. Вот, держи, — мышонок протянул мне два чистых бланка. — Отдашь их кунице за столом в дальнем правом углу комнаты. Она выдаст тебе всё самое необходимое. И всё расскажет, не волнуйся.       Я взял бумагу в зубы и содрогнулся — какая же она мерзкая на вкус! А ведь некоторые человеки её есть умудряются. Даже вспоминать этого не хочу (хотя намекну, что связано с прошлыми хозяевами). Шагая между длинными рядами столов и очередей посетителей, я разглядывал их, гадая, кто за чем пожаловал. Вот, кажется, этот хомяк решил переехать в другой город на постоянное место жительства — судя по внушительному списку нужных с собой вещей и прошение о разрешении на использование ковра-самолёта. С ума сойти, жил столько лет обычной жизнью и тут вдруг мыши-призраки, белки-демоны, магический транспорт, международные конторы… Чего только не придумают на белом свете!       Проходя мимо упитанной крольчихи, услышал, как она просила помощи в её транспортировке в известнейшую мировую больницу имени пресвятой канарейки Хмури в ближайшие дни (вроде как в связи со скорым рождением малышей, если я правильно понял). А в другой очереди, стоя почти вплотную друг к другу, две куницы перешёптывались о кругосветном путешествии, необходимых для этого вещах и самых заветных местах планеты. Вот уж точно, жизнь всегда найдёт, чем тебя удивить. Главное - хотеть этого постоянно и всем сердцем, и быть к этому готовым.       Наконец, дошёл до хвоста нужной мне очереди. Впереди меня стояли соболь, одна хорошенькая кошечка, и лежала, свернувшись спиралью, пятнистая змея. Очевидно, после змеи занимать никто не хотел, хотя я их прекрасно понимаю — от одного взгляда на рубиново-кровавые глаза и треплющийся время от времени язык пробирает неприятный холодок. А у бедных кроликов и птиц, наверное, вообще их крошечные сердца бы не выдержали.       Моя очередь подошла довольно быстро. Только успел задуматься о будущей судьбе и возможности стать когда-нибудь котом-призраком для работы в подобном агентстве, как куница в белой блузке с галстуком-бабочкой и прямой юбке цвета ультрамарина окликнула меня. Я подал ей бумаги, которые она просмотрела буквально за несколько секунд и выбежала в дверь за правым плечом. Вернувшись, она протянула мне свёрнутый в трубочку каремат стального цвета и достаточно небольшую походную сумку, которая по весу оказалась весьма тяжёлой.       — Получите и распишитесь, — певучим голоском сказала куница и указала на два пустых окошка в обоих бланках. И когда только успела всё остальное заполнить? Я и глазом моргнуть не успел.       — Извините, но я, кажется, расписываться не умею, — пробормотал я, неуверенно беря лапой скользкую цилиндрической формы ручку.       — А это ничего, у всех так в первый раз. Со временем научитесь, — со знанием своего дела пропела куница. — Вы хотя бы закорючку поставьте, сейчас и она сойдёт.       Ну я и поставил. Сказали же, что закорючку. Буква "зю" и та краше, как по мне. Ну да ладно.       — Отлично, — куница проворно забрала у меня листки и что-то там ещё написала. — Один мне, один вам. В сумке всё необходимое на первое время, и так же немного монет на случай, если будет нужно докупить необходимое. Когда решите ими воспользоваться, предвосхищая ваш вопрос, отвечаю — подумайте о магазине с тем, что вам необходимо. Сосредоточьтесь и подумайте, а после оглянитесь по сторонам и непременно тогда найдёте то, что нужно. Таким же образом можно наткнуться и на справочные бюро, если потребуются, и парочку таких вот контор. Есть вопросы?       — Всё так неожидаунно… Но, кажется, пока нет. Хотя постойте, а как я маршрут узнаю?       — Если вы меня слушали, то уже знаете, что всё необходимое лежит у вас в сумке — советую ознакомиться перед путешествием. В том числе и карта с компасом там. На карте уже отмечен маршрут. Кстати, также в нашем мире существует магический транспорт, но он достаточно дорогой по цене и редко ходящий по времени. Если вдруг наткнётесь на него, прежде внимательно изучите его маршрут и цену за билет и только потом соглашайтесь или отвергайте. Если больше вопросов нет… — куница многозначительно на меня посмотрела, и я медленно помотал головой. — Отлично. Сейчас выходите через ту дверь, в которую вошли, спускаетесь на два этажа вниз, поворачиваете налево и попадаете к большому цветку в горшке возле входной двери. Постучите по горшку три раза и увидите дверь в стене — она ваш выход на нужный маршрут. Удачного путешествия.       Куница уже собиралась собрать все бумаги в стопочку и отнести в сейф, как вдруг резко затормозила и обернулась ко мне.       — Совсем забыла, советую приобрести фотоаппарат — потом будет что вспомнить.       Улыбнувшись (куница и улыбка нечто весьма несовместимое, имейте в виду), она ушла по своим делам. Ну а я отправился искать тот цветок, с которого, по всей видимости, и началось моё блуждание по аэропорту. Нашёл я его на удивление быстро, и даже дверь открылась с первого взгляда. Похоже, пришла пора отправиться в путь. Мама дорогая, потом ведь действительно будет что вспомнить. Жаль, хозяину не расскажешь — люди, похоже, меня совсем не понимают. Ладно, ни пуха ни пера мне. И к черту, обязательно к чёрту.       С этими словами я переступил порог двери, услышав, как она закрылась за мной с тихим щелчком. Путешествие началось.