Даже любовь можно купить.

Тьма душила. Он тяжело дышал, облокотившись на локти и пытаясь отдышаться. Холодная капля пота скатилась с виска, сорвавшись на влажную подушку. Грегу казалось, что он тонул, а после волны выкинули его на берег. Сердце бешено стучало в стиснутой тисками груди. Его замучила бессонница, но как только удавалось засыпать, его снова мучил этот реалистичный сон, от которого он просыпался в холодном поту. Голова просто раскалывалась. Последние несколько месяцев кошмары словно вытягивали силы, убивали его. После них он чувствовал себя все хуже. И еще эта мигрень, как будто до этого мучений было мало. Мужчина, откинув одеяло, практически заставил себя встать с постели на ватные ноги. Он подошел к узкой кровати, где спал трогательный комочек, завернутый в одеяло, и тревога развеялась. Тайрон мирно сопел, уткнувшись носиком между ушами зайца. Немного кривой, с грубыми швами и разноцветными пуговицами вместо глаз, но сделанный своими руками. Кошмар, а не игрушка, но Тигренок ее любил и засыпал только с ней. Грег поплелся в ванную, где лежали таблетки, прижав пальцы к ноющему, мокрому виску. И душ нужно принять, весь потный как скотина. С зеркала на него пялился бледный, измученный зомби с темными тенями под глазами. Грег с отвращением открыл дверцу шкафчика с круглым зеркалом, прячась от этого лохматого существа. Выпив сразу три таблетки, он запил их водой, а потом умылся, приводя мысли в порядок и стряхнув остатки картинок, воспроизведенные больным сознанием. Он и правда больной. Ни одному нормальному человеку не снится смерть родного ребенка. Его сон всегда начинается одинаково. Темные стены пустынного города. Грег ищет кого-то, но улицы пусты: ни людей, ни машин, ни одного животного. Мертвый город. Он бродит по нему, ищет, и неизменно находит Тайрона мертвым. Смерть всегда разная и в разных местах: то утонувший возле озера, с ножом в груди в парке, или повешенный в заброшеном саду, разбившийся возле построек. Но конец сна всегда один. Крик, полный отчаянья и боли, стоящий в ушах. Смешанный рев раненного зверя и вопль безумного человека. И Грег просыпался, задыхаясь и обливаясь потом, словно пробежал длинный марафон. Кошмары были так реалистичны, что было страшно засыпать. Грег сжал края потресканой раковины до побеления костяшек. Его страх потерять Тая было настолько сильным, что превратил его сына в заключенного. Он довел Тайрона до того, что он радовался походам в больницу, как празднику, потому что только там мог поиграть со сверстниками. Тайрон выходил на улицу или поликлинику только в сопровождении отца, а бедные Сара и Линда, которым он оставлял ребенка, прошли целую вводную инструкцию по уходу, чем можно кормить и что делать если начнется приступ. Даже Линда с мужем посмеивались над тем, что он носится с Тайроном как с хрустальным. Грег понимал, что это мания, пустые фобии, и при этом он не мог избавиться от ощущения, что стоит только ослабить бдительность, Тая украдут и причинят ему боль. Если его сын больше не будет ему улыбаться, весь смысл жизни для Грега исчезнет. Грег устало вздохнул, запустив пальцы в спутавшиеся волосы. Эти мысли преследовали его уже несколько лет. Что он будет делать, когда его семье больше не будет угрожать опасность? Чем будет заниматься? До сих пор его целью была выплата долга. Но морально он был уже истощен. Он не хотел ни отношений, ни карьеры, был потерян для жизни. И даже когда-то любимая работа не приносила радость, все что он делал было лишь инструментом, чтобы добыть деньги. Природа, что вызывала восхищенный трепет, теперь была просто абстракцией. А красивые, дорогие машины, что захватывали дух теперь вызывали лишь унылое раздражение. Только вчера в спальне того извращенца он испытал беспомощность, страх и отвращение. Это же значит, что он все еще умеет чувствовать? Упорство и чувство собственного достоинства, не поколебимая уверенность, способность учиться и не стандартно мыслить, находя обходные пути. Это то, что помогло ему карабкаться до сих пор, и не скатиться в самое дно болота. А еще те, кто были его страховочным тросом и поддерживали, помогая по мере возможностей. Они всегда подставляли плечо и за эти три года ни разу не подвели. Глупышка Сара, что была безответно влюблена в Грега, но довольствовалась его дружбой. Талантливая журналистка, что специально перешла на надомную работу и присматривала за Тайроном, как родная мать, всем сердцем полюбив смышленного мальчугана. Она ничего не просила в замен и отвечала на звонки в любое время суток и с удовольствием занималась его сыном, не прося денег, отбросив свою личную жизнь. Да и Кейлеб, старый приятель с техникума, с которым они встретились по странному стечению обстоятельств, не раз его выручал. Прямолинейный, упертый, похожий на медведя мужлан с четким представлением чести и смешной справедливости, обожавший свою командиршу жену — Линду. Он не пошел по специальности, а открыл свое небольшое агенство, что занималось ремонтами. Он часто подбрасывал Грегу подработку, сварку или перетяжку, подбирая проэкты специально по срокам. К тому же они с женой тоже часто забирали Тайрона, если у Сары не было возможности присмотреть за ним. Грег не знал, что делал бы без них, как бы справился с этой пучиной. Не хитрые вещички уже были собраны, остались лишь незначительные мелочи. Дожили. За это время он занимался много чем не законным, но теперь добровольно продал себя в рабство. Докатился ты, Грег… Он и сам знал, что самый отвратительный отец, который замуровал родного человечка. Изолировал от общества, детской радости. Хотя и старался по мере сил уделять внимание Тигру, но чувство вины съедало его, засев в мозг, как паразит. Наконец, отлипнув от несчастной керамики и раздевшись, он залез под холодные струи воды. Осталось собрать последние силы и продержаться всего несколько месяцев. Уже с рассвета это тело ему уже не будет принадлежать, став разменной монетой их свободы. Тони сидел за своим столом из дорогого красного дерева, задумчиво водя стаканом с бренди, омывая толстые стенки стекла. Он злился на себя, что вчера сорвался, как зеленый подросток. Он хотел отомстить, а получилось, что еще больше застрял в этой зависимости. Синклер даже и не подозревал, что заведется лишь от одной спортивной формы. Чертов Клаундэр оказался слишком сексуальным наркотиком, и теперь мужчина не мог выбросить его из головы. Вчера все было слишком быстро, поспешно, и он не успел насладится процессом. Но сегодня он все исправит. Интересно, а какой же у него сын? Наверное такой же светлоглазый бесенок, как и его папаша. Синклер терпеть не мог детей. Они слишком шумные, слишком активные... в общем, их всегда слишком. — Мистер Синклер, гости прибыли. — в его кабинет зашел один из охраников. Тони не любил, когда вот так вламывались в его пространство. Сколько раз он говорил, что нужно стучаться, прежде чем войти - все без толку. Хотя может он так задумался, что не слышал стука. — Я сейчас спущусь. Проведи их в зал. Гости. Хах. Скорее пленники, но "гости" более - менее подходящее слово. Но все же его переполняло нетерпение снова увидеть Грега. Его переполняло ожидание, как ребенка, что ждет подарка к Рождеству. Тони спустился вниз, сразу поймав взглядом уверенную осанку Грега. Он держал за руку маленького мальчика, что в отличии от пофигистичного отца, с любопытством все рассматривал. Он был совершенно не похож на Грега. Смуглая кожа была темнее, чем у светлого отца; шоколадно каштановые густые волосы, что не послушно стояли торчком кудряшками, и глаза, любопытные черные уголечки. Совершенно черные. Но Тони не удивился. В школе Грег встречался исключительно с брюнетками. А вот изучающий, сосредоточенный взгляд был совсем как у Клаундэра. Ребенок, заметив Тони, настороженно наблюдал за его приближением, крепче сжав папину руку. — Не бойся, Тигренок, это мистер Синклер. Мы пока поживем у него. У него очень красивый дом, правда? — Тони удивился той мягкой улыбке, что была адресована маленькому сорванцу. Мальчик улыбнулся в ответ и кивнул — Мистер Синклер, это Тайрон - мой сын. — Здрасте — мальчик все еще настороженно смотрел на незнакомца. А может просто стеснялся. — Ну что ж, привет — улыбнулся Тони своей самой приветливой улыбкой. И что делать с этим мальцом? Ему на выручку пришла Катарина, его домохозяйка. Она вышла из кухни и засветила гостинную своей улыбкой, увидев ребенка. В отличии от хозяина, она обожала детей. Вырастила своих двоих, так что он был уверен, что она о нем позаботится. — О, так это маленький мистер, которого мы так ждем? Хочешь, заварю тебе горячего какао? Ты наверное устал с дороги — Тай неуверенно посмотрел на отца и тот кивнул, подтверждая, что можно. — Иди, Тигренок, а я с мистером Синклером пока поговорю по делу. Только веди себя хорошо. — Хочу какао — глазенки мальчика так засияли, что на сердце Грега засаднило. Он - то заваривал этот напиток, что дети пьют каждый день, лишь в праздники. Похоже, мальчику понравилась добрая женщина, и он уверенно пошел за ней на кухню. Тони только сейчас заметил, что у Грега в ногах лежит одна большая сумка. Для двоих это было не густо. — Оставь вещи здесь. А мы поговорим — рыжий усмехнулся, вложив руки в карманы и, развернувшись, опять направился по лестнице вверх. Они вошли в кабинет, и хозяин дома вальяжно уселся за стол, наливая янтарную жидкость в стакан. Грег выжидательно уставился на него, размышляя какую же игру сейчас ведет этот лис. Отпив глоток, Тони достал из ящичка стола ошейник, положив его на стол. Такой широкий, кожанный, с металическими клепками, для крупных собак. — Подарок. Надевай. — Сначала подпиши — на стол лег вчерашний чек. Ни тени сомнени во взгляде. Очень хорошо, Синклер уже думал, что сломал свою игрушку вчера. Тони, взяв ручку, небрежно чиркнул витиеватой росписью. Взяв в одну руку бокал, а в другую ошейник, он поднялся, хищником подойдя к напряженному мужчине. — Надевай — в руки Грега лег тяжелый ошейник. — Сам не хочешь застегнуть? — ядовито спросил блондин. Отступать было некуда. Он вздрогнул, когда рука рыжего, провела пальцами по шее. — Боюсь, сильно затяну. "Просто хочешь меня унизить, сволочь." Мелькнула мысль у Грега, но он ничего не сказал в слух. Их тяжелые взгляды скрестились, как сверлящие буры. Клаундэр застегнул застежку, под полным превосходства взглядом Тони. Рыжий скучающе надпил бренди с бокала. — Это надо отметить. Может тебе налить горячительного в миску? Хотя не уверен, что собакам можно спиртное. — У тебя все шутки такие плоские? На это хозяин лишь хмыкнул. Кусается. Но надолго ли хватит запала. Тони, подцепив пальцем за ошейник, притянул Грега к себе. Близко, лицом к лицу. — Мне нравится, что ты рычишь. Будет интересней тебя дрессировать. — Можешь делать все, что угодно, но у меня два условия. Полная безопасность Тайрона в этом доме и никаких поцелуев в губы. Это меня раздражает. — Меня достали твои условия — разозлился Тони, схватив за ошейник и смотря в спокойные синие озёра — с чего ты взял, что можешь ставить условия? — Это сделка, тут же должны быть договоренности. К тому же, я прошу не так уж много. Или нам договор составить? — ехидненько усмехнулся наглец. Тони от злости даже клацнул зубами. Нарывается же, поганец. Но быстро успокоился. Он должен быть хозяином положения, и не давать брать верх какой-то шавке. И чего он разозлился только? Все равно он в выигреше. — Как знаешь. Подписывать кровью ничего не будем, а пока располагайся. Фред покажет ваши комнаты, а вечером ты поплатишься за свою наглость. Свали. Тони махнул на дверь, давая понять, что разговор окончен. Когда Грег вышел, он взял бокал и залпом выпил. Проклятье, это уже не месть, больше похоже на игру. Он слишком уступает, словно любовник, а не хозяин. Не так он все представлял, он с раздражением оставил склянку. Откинувшись на спинку кресла, Синклер закрыл ладонью лицо. Тут и ежу понятно, что он все еще влюблен в эту харизматичную выскочку. Он хотел Грега, а месть шла уже вторым планом, как мотив. Проклятье. Налив еще бокал, Тони теперь пил медленнее, уставившись в одну точку. Черт, каким был слабаком - таким и остался. Но ничего, он поиграет с Грегом, а потом выбросит. Как предыдущих любовников, что быстро надоедали. Эта зависимость быстро пройдет. Он уверен. А пока было время, можно было придумать, как наказать своего наглого пэта.