Даже любовь можно купить.

       Грег стоял посреди пустынного коридора и сжимал кулаки. Все будет по-прежнему, как же. Ну, вот совершенно не верится, что человек жаждущий отомстить совершенно не станет ничего делать с козырями, что сами приплыли в его руки. Но с другой стороны он не лгал. Грег за эти годы остро чувствовал ложь и ни в жестах ни в голосе он не чувствовал, что Тони обманывает его.        Это злило. И вообще, эта несносная сволочь вызывала коктейль эмоций. С одной стороны было за что благодарить Синклера. Он помог в трудную минуту, даже преследуя свои мотивы, удобно устроил, его сын получил все необходимое. А с другой стороны Грег совершенно не понимал, чего он добивается. Держит у себя улики, пытаясь еще больше связать руки, лишить любой воли к сопротивлению и полностью сломить. Было не приятное ощущение, что огромный хищник затаился и только и ждет момента, чтобы укусить больнее, растерзав на куски.       Его била такая злость, как никогда за все время. Грег ощущал не только давления ошейника, но и тяжесть невидимых кандалов, что стягивались, все сильнее. И вырваться было все сложнее. Конечно, сам дурак. Нужно было сразу избавляться от компромата, не поддаваясь слабости. Но все равно Синклер его бесил, до скрежета зубов. Он умело давил на слабости и постепенно вылепливал с него послушную игрушку. Даже тело его больше не слушалось, поддаваясь умелым рукам хозяина. Вот же черт.       Тряхнув головой, Грег решил не накручивать себя, и переключить внимание на что-то другое. Скоро ужин и нужно разбудить Тайрона. Да, нужно отвлечься на что-то более приятное.       Когда блондин заглянул в детскую, Тайрон еще спал, свернувшись трогательным, теплым комочком. На душе сразу потеплело и стало намного легче. В глубине души Грег понимал, почему сразу не отвез сына к родителям. Опасности больше не было, на его руках уже был чек, но острое чувство одиночества не хотело отпускать эту частичку тепла. Тайрон был его стержнем, который помогал ему не сломаться все это время. Он знал, что его любят и ждут дома. Что у него есть за кого бороться.       Грег сел на край кровати, пригладив непослушные вихры кудряшек. Маленькое личико было абсолютной копией той, кто его предала, бросив в трудную минуту. Миниатюрная Оливия с озорными чертятами в глазах и пытливым характером. Его сын был невероятно похож на маму, но это не причиняло боли. Наоборот, было сложно представить, как бы он справился, не будь с ним этого смешного медвежонка.       — Тигренок, вставай, нужно успеть разобрать покупки перед ужином — он потормошил теплое плечико, малыш завозился, сонно потирая глаза. Пришлось потратить некоторое время, чтобы разворошить сонный клубок.       — А сколько уже времени уже пора кушать? – Тай еще сонно то тер глаза, то норовил их снова закрыть.       — Просыпайся, соня, нужно найти твоим книжкам и игрушкам место для сна.        Тайрон только услышал об игрушках, тут же встрепенулся. Сначала он побежал умываться в соседнюю ванную комнату, чтобы проснуться, а потом с горящими глазками вернулся, жадно рассматривая пакеты и коробки, подпрыгивая от нетерпения.       — Скоро Рождество, что ты хочешь в подарок? — Спросил Грег, помогая развертывать многочисленные обертки.       — Хочу в гости к бабушке и дедушке. Я соскучился, и они звали, — Тайрон с мольбой смотрел на отца. Мужчина замер, поджав губы. Второй раз ему за вечер наступают на кровоточащую мозоль.       — Давай в следующем году, малыш. В этом году не получится, мы им позвоним и поздравим. А накануне отправим красивую открытку, как всегда, это наша традиция, помнишь, — Грег улыбнулся, но улыбка получилась не очень радостная. Этот разговор всегда как заноза в его сердце. — А весной поедешь к бабушке с дедушкой, и будешь с ними жить. А я позже к тебе присоединюсь. Мне нужно будет еще закончить кое какую работу. И мы будем жить вместе, как ты и хотел.        — А почему на рождество нельзя? — Надул губки мальчик теперь более похожий на обиженного хомячка. Хорошо, что хоть разговорами о маме больше не терзает душу. Грег как мог, объяснял, что у него есть еще семья помимо него, что бабушка и дедушка его любят и очень ждут. И вот теперь отгребает, мальчик очень хотел общаться с родственниками, которых только слышал по телефону и не помнит уже даже.       Еще был сложный период, когда мальчик спрашивал о маме. Сначала Грег как мог, утеплял его чувства к Оливии, надеясь, что она одумается, будет общаться хотя бы с сыном. Но она просто уехала, оборвав все связи. Постепенно она стерлась с памяти Тайрона, по крайней мере, он больше о ней не спрашивал. А вот Клаундерами было сложнее. Они очень тепло общались с внуком и мальчик не понимал, почему они не могут увидится. А Грег не знал как объяснить.        — Понимаешь, у меня сейчас некоторые обязанности перед мистером Синклером, — начал осторожно отец, отводя взгляд на коробку с роботом.— Мы проведем рождество с ним, а когда наши дела закончатся, обязательно поедем в гости к бабушке и дедушке. Они тебе очень обрадуются.        — А разве у вас мистером Синклером не отношения? — Озадаченно спросил Тайрон. Грег чуть не подавился внезапно набежавшей слюной.        — С чего ты взял?        — Ну, вы спите в одной комнате, как муж и жена. Едите вместе, даже подарки делаете — он посмотрел на ошейник на шее отца. Грегу показалось, что чертова удавка стала вдруг очень жать, — Так делают люди, которые хотят быть вместе. Я спрашивал у Катарины, могут ли мужчины жить вместе, ну, не как друзья. Она сказала - да, что если люди любят друг друга, то даже мужчины могут пожениться. И сказала, что мистер Синклер, тебя очень любит.       Грег не знал краснеть, бледнеть ему или зеленеть. Хорошо, что он уже сидел, а то просто бы позорно шмякнулся на пол. Ну, Катарина, нужно будет поговорить с ней. Да и он тоже хорош. Думал, что шестилетний сын ничего не видит и не понимает. Наивный дурак. Врать не хотелось, он обещал себе, что никогда не будет врать сыну. Только как все объяснить?       — Видишь ли… — Грег замялся, не зная как правильней сформулировать ответ, — мы пока просто живем вместе, у нас пока нет романтических отношений. Прежде чем связывать жизнь с человеком, нужно присмотреться к нему.       — Значит, если вы подойдете, друг другу, то вы поженитесь? — Снова огорошил его вопросом Тай.        — Нет, Тигренок, у нас не такие отношения. У нас договор. По некоторым причинам мы живем вместе в одной комнате, но это ненадолго. Когда срок договора закончится, мы разъедемся. Знаешь, не всегда люди, что живут вместе, находятся в отношениях или хотят создать семью. Бывает, что это просто удобно обеим сторонам. Мы живем вместе не потому, что нравимся друг другу, а потому что так удобно каждому из нас. Он дает нам жилье и все необходимое, а я выполняю его просьбы. Грег не стал плести про дружбу или какие-то отношения. Все равно найдутся языки, что разболтают или он сам подслушает разговор взрослых. Пусть Тайрон не поймет пока, но он как сможет, разбавит правду.        — Не понимаю, — нахмурился Тайрон — Зачем жить с человеком, не потому что он нравится, а потому что так нужно? Вы с мамой тоже поженились только потому, что так нужно было?       — Нет, с твоей мамой мы любили друг друга. Но так бывает, что взрослые могут запутаться в своих чувствах. Я же говорил тебе, что нужно время, чтобы понять, что ты действительно любишь. С твоей мамой мы поняли, что наши чувства ушли, так бывает. Тайрон нахмурил брови, что-то анализируя в своей головке. Грег улыбнулся, потрепав и так взлохмаченную макушку.       — Не забивай головку, совенок. Когда подрастешь, разберёшься. Порой взрослый сами не знают, что чувствуют и некоторое время разбираются в себе. Давай лучше закончим разбирать покупки на места и сделаем набег на кухню. Там точно должно быть что-то вкусное.        Мальчик улыбнулся и кивнул, более активно расставляя игрушки и новые книжки. Найти место новым предметам было весело, к тому же грег иногда разбавлял их время легкой игрой или говорил смешными голосами. Так что они довольно быстро управились и пошли на кухню, узнать за ужин.        Странно. Теперь, когда он объяснил всё сыну, то даже перед собой не чувствовал неловкости от их странных отношений. На миг даже подкралась коварная мыслишка – а каково это встречаться с извращенцем Синклером?        Грег мотнул головой отгоняя глупую мысль, сосредоточившись на идущем впереди Тайроне. Да, сегодня определенно странный вечер.       Тони перебирал медицинские журналы и не видел ни строчки. С того времени как блондинистый наркотик вышел, он не мог сосредочиться ни на чем. И в голове вертелась навязчивая мысль- что делать с ним дальше.        В свете открывшейся правды его просто накрывало, так сильно, что кололо сердце. Он слишком поздно понял, что те чувства, что все время тянули его к Клаундуру вовсе не злость или обида, а месть была лишь оправой и оправданием. Он боялся взглянуть правде в глаза – он был по-прежнему зависим от тех воспоминаний и чувств, что вызывал в нем блондинистый нахал.       В глубине души Тони всегда знал, что Грег никогда не был алчной сволочью, образ которого так упорно накладывал на него Синклер, чтобы избежать щемление в груди. Может Грег по каким-то причинам и невзлюбил его, но с остальными он всегда был дружелюбен и был той искрой, к которой тянулись люди. Даже такой мрачный тип, как Тони. В классе его любили, учителя хвалили. Он был слишком идеален, хорош во всем, но теперь, когда он видел во взгляде такого идеального мужчины боль, то начинал понимать. Что даже у идеальных людей есть свои демоны.       Самая важная и главная черта доминанта – это полный самоконтроль, который не позволял подавляющих эмоций и мыслей. Когда Синклер только становился на путь садо-мазо, он мало допускал ошибок. Ему повезло, у него был хороший учитель, который и привел в этот удивительный, чувственный мир.       На втором курсе он встречался с парнем, который был доминантом. На этой почве они не сошлись. Оказалось, Синклер был ужасный саб. И когда они первый раз пришли в клуб БДСМ, его затянуло в эти запретные удовольствия. Поняв, что с Тони можно слепить отличного доминанта, его парень обучил его всем премудростям.        Хороший доминант всегда должен владеть своими эмоциями, понимать свои желания и понимать пределы своего партнера. Он берет ответственность за удовольствие и здоровье партнёра. Доставляет острые ощущения, но никогда не переступает ту грань, что может навредить или как то повлиять на психику.       Сабу легче, он просто выполняет приказ своего доминанта, максимум, что он может – это сказать стоп-слово, если тот переходит границу. У ведущего свой стиль и свои методы и он вылепливает своего идеального нижнего под себя.        С Грегом было иначе. Более остро, эмоциональней. Так норовящая вылезти нежность и эмоции портили всё. Самоконтроль катился к черту, оставалось острое желание обладать, а не подчинить. Он проиграл. Проиграл с тех пор как начал искать его, думать о нем, попробовал головокружительный секс, от которого сносит башню.        А теперь, когда выяснились обстоятельства, которые вынудили Клаундера торговать собой, вместо презрения начал высовываться защитник. Вот же черт, ему должно быть все равно. Но он не хотел, чтобы в серых омутах была боль и пожирающее чувство вины. Хоть сердце вырывай, что стонало от этих противных чувств.        В ярости он смахнул журналы на пол. Нужно только продержаться эти чертовы полгода, вычеркнуть эту занозу из своей жизни. Может когда он поглотит его боль и подчинит чувства, станет легче отпустить? Потому, что первоначальный план – поиграть и выбросить с треском провалился.