When the highway takes me

Прошло сто дней. *** Иногда радио по-прежнему играет музыку. Это жутко, словно ты слышишь призраков в своей машине. В первый раз здание какой-то местной радиостанции оказалось очень просто найти. Внутри никого не было, один только компьютер подавал признаки жизни, прокручивая выстроенные в очередь песни и рекламу шин и Тако Белл. Во второй раз всё повторилось. И в третий. И в четвёртый. В конце концов они перестали думать, что работающая радиостанция значит, что там есть люди. Радио жужжит белым шумом, пока вдруг не давится песней, выкашливая текст, одержимое демонами из топ-40 хитов. А потом песня снова пропадает, изгнанная неведомым экзорцистом из эфира. Но иногда удача длится чуть дольше, и музыка не затихает на протяжении нескольких миль. *** У них был двухмашинный караван. Дерек забрал Си-Би* из нескольких грузовиков, пока Стайлз фотографировал намертво вставший транспорт на границе штатов и пальцем аккуратно вырисовывал буквы «РЕНО ИЛИ НИЧЕГО» на грязном кузове грузовика с логотипом чипсов Лэйс. — Рено? — спросил Дерек, кидая Си-Би в Стайлза. — Ты что, вообще никогда не смотрел мультики? Кстати, теперь у меня есть рация, и мне нужно крутое кодовое имя. Как у водителя грузовика. И шапку тоже как у водителя грузовика. Желательно грузовика John Deere. Я хорошо смотрюсь в светло-зелёном и глазовыдавительно-жёлтом. — Нет, тебе нужно заткнуться нахуй и помочь мне настроить рации до того, как стемнеет. Стайлз недовольно прищурился, глядя на Дерека, и тот ответил ему не менее негодующим взглядом. — Ладно. Но у меня всё равно будет крутое кодовое имя. Оптимус Прайм или типа того. Ты можешь быть Мегатроном, — сказал Стайлз. — Я сделаю из тебя кучу истекающих кровью костей, — ответил Дерек. — Я искренне оплакиваю твоё детство. *** Камаро подыхает. Камаро подыхает, потому что Дерек засыпает за рулём и въезжает в дерево, краем уха улавливая крики Стайлза в Си-Би. Они разделяются, чтобы осмотреть бо́льшую территорию. («Класс, теперь мы оба умрём, — тут же заявляет Стайлз, — потому что именно это делают люди в ужастиках, и угадай, что? Мы живём в фильме ужасов, в том, который попадает в категорию «выживание среди ужасов», потому что предполагается, что ты должен выжить», на что Дерек отвечает только: «Взбодрись, Стайлз, может, ты выживешь», и Стайлз вжимает педаль так, что двигатель джипа ревёт: «Потрясающе, я стану последней девушкой**, да я в экстазе»). Это обычная проверка, разведка севера Бейкон Хиллз, но они оба совершенно обессилены, и тишина такая густая и непрерывная, что это сводит Стайлза с ума, и он начинает говорить, он говорит постоянно, он говорит до тех пор, пока не начинает складывать бессмысленные фразы вместе и перебирать их, как четки. Дерек не может заснуть ночью, перекидываясь в волка, и Стайлз не может заснуть, глядя, как Дерек отстраненно смотрит в окно, пока мир вокруг не делает ничего, кроме как остаётся мертвенно тихим. Они обессилены, и Стайлз говорит что-то в рацию, его руки потеют, оставляя влажные следы на пластике, когда внезапно Дерек говорит: «Стайлз…» и затем слышится скрип, скрежет металла и противный звук, как с пронзительным визгом бьётся стекло. Стайлз разворачивает джип и возвращается к развилке дороги, где они разделились, и оттуда он может разглядеть это, чёрную стрелу, сюрреалистично воткнутую в дерево. Он бьёт по тормозам и бросает джип посреди дороги. Он кричит и бежит, а Дерек корчится на переднем сиденье, руль вжат в его грудь, кровь течёт по его лбу, кровь застыла на приборной панели и ветровом стекле, и машина скрючена вокруг дерева так, как она не должна бы. — Ёбаный сукинтысын, ублюдок, твою мать! — во всю глотку орёт Стайлз, и он пытается, пытается открыть дверь, но она застряла, Стайлз даже не может разглядеть, из-за чего она, черт возьми, не поддаётся, скрытое от его глаз повреждение заперло Дерека внутри. Он сметает осколки бокового стекла изнутри наружу, кончиками пальцев задевая осколки, и его руки кровоточат, когда он касается Дерека. — Дерек, я не хочу ударять тебя снова, не заставляй меня лезть в эту машину в стиле придурков из Хаззарда***, чтобы надрать твою волчью задницу, ты, блядь, очнешься прямо сейчас и выберешься из… Вокруг дым, и он чувствует запах газа, а ещё слышит затихающий капающий звук, это может быть кровь, а может, и нет. — Стайлз, ты только что назвал меня ублюдком? Глаза Дерека расширены и слегка расфокусированы, и Стайлз нервно смеется, выпуская переполняющий его шок наружу. Через окно, из машины, Дерек контролирует своё дыхание, Стайлз контролирует его дрожащие руки, они выбираются на дорогу и падают рядом с джипом. Асфальт теплый. Дерек вздыхает, мрачно и тихо, когда он наконец начинает исцеляться. Стайлз вытирает кровь об джинсы. Он не плачет, а Дерек не сжимает судорожно его затылок, нет, совсем нет. Радио глухо играет какую-то песню под мерный звук двигателя. *** У них есть две канистры с бензином, рюкзак Стайлза, куча пустых спортивных сумок, три пистолета, несколько коробок с патронами, еда, парочка книг, одна оставшаяся Си-Би, небольшая аптечка и немного денег. У них есть волчатость Дерека — ну, это Стайлз придумал название — и все прилагающиеся к ней суперсилы. У них есть ум, находчивость и чувство юмора Стайлза («будь благодарен, что ты застрял со мной, я делаю твою жизнь веселее, без меня ты бы жил в унылом апокалипсисе, я те га-ран-ти-рую-у-у»). У них есть фото светловолосой женщины с глазами и губами, как у Стайлза. Она обнимает ухмыляющегося мужчину в тщательно выглаженной полицейской униформе. У них есть письмо, написанное замысловатым почерком, с подписью «от Лоры» и улыбающимся смайликом-сердечком в конце. У них есть школьный альбом. У них есть значок шерифа, и кожаная куртка, и целая коллекция толстовок, разбросанных по заднему сиденью. *** Как это случилось? В какой-то лаборатории неисследованный организм реплицировал и мутировал. Люди заболевали и умирали. Повсюду были пожары. Пожилой мужчина с резко обострившейся паранойей застрелил шерифа, и Стайлз почти сошёл с ума в тот момент, когда глаза его отца закрылись. Они, отец и сын, до последнего сжимали ладони друг друга, скользя по крови Стилински между пальцев. Военные забрали миссис МакКолл, потому что она относилась к медицинскому персоналу, и она забрала Скотта, потому что он её сын. Ардженты последовали за ними, потому что у них были тесные связи с военными и боевые навыки, да и Эллисон отказывалась уезжать без Скотта. Они не могли взять с собой Стайлза. Солдат оттолкнул его обратно на подъездную дорожку и сказал: — Я застрелю вас, сэр. У Стайлза было два надгробия и одна кастрюля. Лидия пропала вместе с Джексоном, потому что его семья эвакуировалась за деньги, какую-то нереальную сумму, так что она прикусила губу, тряхнула ярко-рыжими, как красный серпантин, волосами и ушла. Оставшиеся члены стаи сожрали себя сами. Стайлз сидел в своей комнате, один, в доме, что угрожающе скрипел всякий раз, когда в разбитое окно дул ветер. Он сидел на кровати и смотрел в стену. Потом в городе стало тихо, он съел чипсы и сальсу за кухонным столом. И Дерек появился в волчьей форме, рысцой вбежав в дом через открытую входную дверь. *** В первый день Стайлз позвал Дерека и сказал: «Ты всё ещё здесь», и Дерек чуть не разбил машину от звука его голоса, от того, как Стайлз произнёс это, будто это было чудо, будто, взглянув на небо, он внезапно ослеп — так искренне изумлённо звучал его голос, когда Стайлз говорил, что Дерек всё ещё здесь. Стайлз начал отсчет с того дня, когда в городе стало тихо, когда Дерек ввалился к нему на кухню и Стайлз плакал, не обращая внимания на стекающие по запястьям слёзы. Он был солёным на вкус, когда Дерек легонько подтолкнул его, прижавшись холодным носом к разгоряченной коже, языком слизывая влагу с пальцев. Тогда Стайлз засмеялся. Теперь он смеется не так часто, но. Иногда. Например, в хорошие дни, когда им удается поймать радиоволну. Прошло сто дней.