When the highway takes me

Стайлз берёт себе очки. Они подмигивают ему с прилавка между конфетами Atomic Fireballs и тем, что осталось от жвачки. Дерзкие ярко-красные очки в форме двух сердечек. Стайлз отрывает ценник и сразу нацепляет их на нос, и кончики сердечек задевают его щёки, когда он обнажает зубы перед зеркалом безопасности. Снаружи он запихивает четвертак в автомат и получает очень кстати подвернувшийся шоколадный батончик, потом кидает ещё один четвертак в другой автомат и вытаскивает оттуда фиолетовый шарик жевательной резинки. Напевая, он залазит в джип, по ходу закидывая батончик в рот, и через очки мир кажется красным. — Что на тебе надето. — Дерек появляется из тени заправки, потому что, да, это его фишка. Стайлз закатывает глаза, и красный мир закатывается вместе с ними. Он кривит губы в улыбке, выдавливая из себя фальшивый смешок, и Дерек хмурится. — Они всё ещё на тебе. — Конечно, они всё ещё на мне. Ты мне не босс. Ты мне не начальник, не бабушка, не дядя, не кузен, не сводная сестра, не давно потерянный близнец-призрак, не партнер в фильме о копах-напарниках, не тоталитарный предводитель книжного клуба, не Брюс Уэйн… — Стайлз… — Так что нет, сударь. Очки остаются. На моем лице. Я говорю, этот день будет добрым. — Стайлз… — Я СКАЗАЛ, ДОБРЫЙ ДЕНЬ. — Знаешь, этот батончик скорее всего доисторический, — наконец заканчивает Дерек. Стайлз отвечает внимательным взглядом в его сторону. — Что? — Он поворачивает ключ, и Beastie Boys кричат из колонок: «Глядя в дуло пистолета, сукинтысын, сукинтысын, нам платят, и мы богатеем»*. Когда Стайлз наклоняется, чтобы уменьшить громкость, шарик жвачки выкатывается из его кармана, и Дерек ловит его, как попрыгунчик. — Ловко, Кел Рипкен**. — Он фиолетовый. — Он и правда фиолетовый! Ура! Мои очки красные! Джип голубой! — Стайлз драматично жестикулирует, будто он только что сотворил магию. — А у заправки грязно-белый оттенок! Давай попробуем перечислять цвета на испанском! Это пирожное amarillo! Трава verde! Ты выглядишь murderous! (п/п: amarillo с испанского — желтый, с английского — маленький, но удаленький; verde с испанского — зелёный, с английского — марихуана; murderous с обоих языков — кровожадный, смертоносный). — Это не испанский, — выражение лица Дерека говорит, что он абсолютно не впечатлён, но это не так, не так, он впечатлён той манюсенькой частью себя, которая считается сердцем, Стайлз это точно знает, он неплохо изучил Дерека за последний год или около того, особенно сейчас, когда есть только он и старый добрый мохнатик, и. Есть только они. Есть. Они. Они не нашли больше ни одной живой души за прошедшие сто дней. Только трупы, неглубокие могилы, пустые машины, дома, здания, больницы. Почти из всей Калифорнии напрочь выкачана человеческая жизнь. Есть только они. Его колени дрожат, батончик летит на землю, разве что на ладонях остаются полосы коричневого и оранжевого, и в голове он слышит своё громкое сердцебиение, будто он дышит, быстро и прерывисто, словно вжатый лицом в гравий, и мир красный потому, что есть только они. Стайлз, Стайлз, эй, что случилось, что происходит, какого хуя… о’кей, соберись, чудо-мальчик, соберись, что мне… Стайлз слышит Дерека, словно он падает со скалы, голос мужчины эхом доносится до него порывами ветра, а может, это просто его лёгкие, алчно захватывающие воздух, и может, он скоро врежется в землю, и всё это закончится. Стайлз. Открой глаза. Открой глаза. Мир совсем не красный. Вообще-то, он синий, azul, и белый, blanca, а лицо Дерека серое, gris. И что-то есть на груди Стайлза, на его грудной клетке; когда он сдвигает это, это оказывается рукой Дерека. В свободной руке он крутит красный пластик. — Ты сломал свои очки, — говорит он, нахмурившись, и Стайлз кивает. — Я отключился? — Нет, но ты пытался. Приложил все усилия. — Сейчас не время для шуток, время для шуток прошло, оно было тогда, когда я изображал тут перед твоей задницей Дашу-путешественницу, некультурный ты свин! — говорит Стайлз, — если ты не учишь другие языки, то как ты надеешься стать таким же потрясающим, как я? Я БЭТМЕН. Дерек вздыхает, и уголок его губ трогает улыбка. И Стайлз потрясающий, но сейчас его тошнит. — Я за рулём, Бэтмен. Смирись с этим. — Однажды я тебя свергну. Дай мне только найти свои бэтаранги. СПРАВЕДЛИВОСТЬ. Дерек даёт Стайлзу бутылку воды и KitKat, и есть в этом жесте помогаем-Стайлзу-держать-себя-на-ногах что-то мужественное, а в жесте убеждаемся-что-Стайлз-не-грохнется-в-обморок — что-то ещё более мужественное, поэтому в этом нет абсолютно никакой неловкости. Но Стайлз всё равно целую минуту не может расцепить намертво вцепившуюся в рубашку Дерека руку. Стайлз переползает на пассажирское сиденье и склоняется набок. Дерек лишь легонько подталкивает его, чтобы тот лежал на нём не полностью. Они уезжают. Стайлз почти спит, когда Дерек вдруг что-то в него кидает. Новые очки в форме сердечек. Дерзкие, яркие. Мир оранжевый, naranja. *** Они не остаются в Бейкон Хиллз. У них просто нет на это причин. *** Дерек наблюдает, как Стайлз глубоко, почти по локоть засовывает руки в карманы худи. — Север или юг. — спрашивает он. Стайлз пожимает плечами, каждым по очереди, создавая «волну». Он неотрывно смотрит на вывеску мотеля, на которой судорожно мерцает буква о. Они не могут остаться здесь, мотели, оказывается, скрывают в себе отвратительные сюрпризы: мертвые тела в комнатах, изредка встречающиеся инфицированные сумасшедшие. Однажды в нескольких комнатах подряд они обнаружили вещи пропавших куда-то (вникуда) участников детской бейсбольной команды, всё их снаряжение и игрушки остались брошенными здесь, в мотеле, и Стайлз долго смотрел на полосатого плюшевого слоника с грустными глазами. Он убрал его с кровати до того, как Дерек зашвырнул его в мусорку. Теперь у них есть две бейсбольных биты. Инфицированных в этих краях немного, спасибо, блядь, хоть на этом, потому что они уже не люди; они злобные, опасные и совершенно поехавшие. Нет никакого смысла разбираться с ними мирным путём — кто бы раньше ни были в их телах, они уже давно пропали. Стайлз как-то пытался словами успокоить инфицированную женщину. Когда они нашли её, она сжимала в руках маленький рюкзачок, на котором был изображен Железный человек и была прикреплена бирка с именем Оуэн. Стайлз умолял её подумать о своём ребёнке, о своём маленьком мальчике, он говорил, что её малыш скучает по маме, что они найдут и вернут его, только бы она позволила себе помочь. Женщина почти выпотрошила Стайлза ножом для стейка в самом центре замызганной парковки рядом с рестораном «Оливковый сад». Дерек едва успел ему на помощь; он вырвал ей руки за запястья и сломал спину, его челюсти с хрустом сомкнулись, клыками вгрызаясь глубже в плечо. Он не смотрел на Стайлза до тех пор, пока не избавился от крови на лице, а Стайлз всё продолжал повторять: «Тебе больно, что за несусветное дерьмо, Дерек, Дерек, ты, блядь, что, только что инфицировал себя?!» Никакой инфекции, никакого обращения, он чувствовал, как горит его кровь, как она шипит, будто прижигая инородные антитела, и его исцеление ни капли не замедляется. Теперь он обычно перекидывается перед тем, как проверить Стайлза. Это случалось уже несколько раз и стало для него рутиной. Этот мотель просто техническая остановка, и буква о на вывеске наконец потухает с едва слышным шипением. Стайлз продолжает пялиться в эту точку, когда сгущаются сумерки и огни парковки автоматически загораются. Им нужно поспать. Стайлз практически вибрирует от усталости, а у Дерека темнеет в краешках глаз. Стайлз тихонько выдыхает, перебирая складки одежды внутри карманов. — Хочешь взглянуть на город? Убежище всегда кстати, тем более скоро ночь будет в самом разгаре. — Конечно, — говорит Дерек и поворачивает к офису мотеля. Возможно, придётся порыться в мусоре, чтобы найти что-то стоящее, но посмотреть, что они могут забрать оттуда, стоит. И ветер свистит в ушах, когда Стайлз с силой толкает его, он долговязый, но сильный, он отталкивает Дерека назад так быстро, резко навалившись своим жилистым телом, что Дерек прикусывает язык. Он рычит, но голос Стайлза громкий и испуганный: — Растяжка. Единственная неприметная линия отражает блики света на земле рядом с ботинком Дерека. Проследив пальцем по воздуху, Стайлз бормочет: — Ого, даже Руб Голдберг. Растяжка ломается, ведёт к другой растяжке, которая ведёт к… Целая туча гранат пролетает у них над головой и теряется в листьях деревьев. — Святое дерьмо, — сквозь зубы шипит Дерек. Они не двигаются с места из-за шока, Стайлз всё ещё удерживает его, и хватка парня становится сильнее на плечах и ребрах Дерека. — Давай пропустим ту часть с городом, — предлагает Стайлз. — С-с-с-с-сумасшедшая идея, но давай попробуем. Дерек сглатывает, мягко подается назад, делая осторожный шаг, и Стайлз сдвигается вместе с ним, не отпуская его. — Давай пропустим город, — эхом повторяет Дерек. — Север или юг. За его спиной Стайлз пожимает плечами.