Часть 1
23 ноября 2017 г., 16:25
POV Ч е с т е р
Меня зовут Честер Чарльз Беннингтон, мне 15 лет. И я ненавижу всё, что меня окружает.
Я всегда был одиноким, у меня не было друзей, меня не принимали даже собственные родители. В семье я был нежеланным ребёнком, родители алкоголики, постоянная жизнь на улице — полный набор.
До семи лет я фактически жил на улице, приходить домой было бессмысленно. Возможно, я только так думал, так как был ещё совсем ребёнком. В раннем детстве (3-7 лет) я был ребёнком с огоньками в глазах, кто бы мог подумать, что повзрослев я так сильно изменюсь. Жизнь моя не была прекрасной с самого её начала, но я всегда находил повод для радости. В детстве я мечтал стать вокалистом известной группы, прославиться как художник, заработать много денег, завести семью и стать счастливым. Это были детские глупые мечты, но насчёт вокала вполне могло бы получиться. Петь у меня получалось очень даже неплохо, но не было стимула и желания развиваться. Время шло, жизнь не становилась лучше. Я взрослел, понимал все трудности жизни. Но как же мне было тяжело. В одиннадцать меня разлучили с братом и сёстрами, про кого, кстати я ничего не сказал. Мы особо не дружили, но именно к моим одиннадцати сблизились. Где они сейчас я понятия не имею, прошло пять лет с того времени, наверное мы уже никогда не встретимся.
Следующие два года моей жизни стали ещё тяжелее, в двенадцать лет отшили ещё и меня. Из-за того, что я видите ли достал предков, они слили меня в школу-интернат. Где я прожил уже три года. Все эти три года я целыми днями сидел в комнате один. Ко мне так никого и не подселили. Единственное что у меня есть сейчас это телефон, который мне подарили на каком-то дне благотворительности. И хомяк, да-да хомяк, это единственное живое существо, которое я вижу так часто.
Уже началась вторая четверть учёбы, после каникул тяжело привыкнуть к этому шуму. Много кто уезжает куда-то на каникулы, я не знаю куда. Вероятно, с благотворительными фондами. На всех каникулах я сижу в комнате, в полной тишине.
Вообще, моя комната это:
небольшое помещение с двумя кроватями, двумя прикроватными столиками, вещевым шкафом, окном и прочей фигнёй. Возле комнаты ванная, в которую сходятся помимо меня ещё шесть человек. Но лично я вижу их там очень редко.
Кстати да, в этой школе я тоже особо никому не нужен. Было время, когда меня доставали со всех сторон. Сейчас тоже иногда бывает, но гораздо реже. Чаще всего меня просто никто не замечает, я никого не трогаю - не трогают и меня.
***
Утро. Понедельник. Новая четверть. Возможно, у меня появится сосед по комнате. Боже, нет, только не это. Я проснулся очень рано, сейчас за окном ещё не до конца рассвело. В школе тишина, я уселся на кровати, понимая, что до завтрака ещё целых два часа, я не мог найти себе применение. Целый час я тупо молча сидел. Это был как ступор, целая куча мыслей собралась в моей голове. Я вспоминал всё, и плохое и хорошее. Казалось, что этими мыслями можно просто задохнуться. Их так много, какие-то голоса в голове, тяжесть. Такое бывает у меня не редко, каждый раз всё хуже и хуже. Оставался час, я встал с кровати. Взял зубную щётку, полотенце и поплёлся в ванную. Дверь я всегда закрывал на замок, это как рефлекс, после чего молча стоял перед зеркалом, оперевшись руками на умывальник. Сегодня это было как-то не как обычно. Я видел не себя, это был какой-то избитый судьбой, растерянный человек. Всё с той же ужасной причёской, выбеленными волосами торчащими в разные стороны, и с пирсингом — колечком в нижней губе. За счёт моей внешности меня часто обзывали. К этому я благополучно привык. После долгого всматривания в себя, я наконец привёл себя в порядок, и направился в комнату. Взглянув на часы, я понял, что уже опаздываю. До завтрака оставалось меньше получаса, сегодня нужно прийти точно по времени. Так как нас ждёт ещё и лекция, типа в честь начала четверти. Поторапливаясь, я начал выбирать себе одежду. Сегодня я выбрал зелёно-чёрную клетчатую рубашку, простые тёмно-серые брюки, и высокие кеды тёмно-синего цвета. Закинув телефон в карман брюк, торопясь отправился на завтрак. Спустившись на первый этаж я забежал в столовую и поторапливаясь выбрал себе еду на завтрак. Как всегда я один уселся за столик, за который никто никогда не садился. Позавтракал очень быстро, и сразу решил направиться в актовый зал, где проводятся лекции. В зал уже сбегаются ученики, я уселся на самое дальнее сиденье первого ряда. Спустя минут пять зал был наполнен, свободно было только место рядом со мной. Ещё пять минут в зале стоял гул, пока не пришла директриса. Она утихомирила зал, и начала рассказывать какая — же короткая эта четверть, и сколько нам нужно успеть. Мало, что я слушал, в целом, просто молча сидел, и думал о своём. Но потом, я уже включился и начал слушать. Именно этих слов директора я так хотел избежать: « — Этой новости я попрошу вас уделить особое внимание. Сегодня у нас пополнение, в школе появится двенадцать новых учеников: один в одиннадцатом классе, двое в девятом…» Двое в девятом, это меня шокировало. Всё, что дальше говорила директор я не слушал. Больше всего меня волновала та новость, что у меня 100% появится сосед по комнате. Ещё одна реплика, которую я уловил, это то, что новеньких мы узнаем чуть позже, а именно после этого собрания. Уроки сегодня начнутся на два часа позже, чем обычно. До занятий оставалось полтора часа.***
Я сидел в комнате, уставившись в пол раздумывал о своём, и всё же думал: правда ли у меня будет сосед. Не то, чтобы я боялся, скорее не хотел таких изменений. С появлением нового сожителя изменится всё. Во-первых, порядок в комнате, во-вторых, шум, в-третьих, это чёрт побери, новый, чужой для меня человек. Страх перед людьми поселился внутри меня ещё давно. Я просто не могу привыкнуть к людям. Как я уже говорил, у меня ненависть просто ко всему. Но можно ли это назвать ненавистью? Наверное, только наполовину. Я сам виноват, виноват в том, что не умею правильно оценивать людей и уживаться с ними. Мне тяжело привыкать к новым личностям, я как-будто обороняюсь. Я боюсь людей, и всегда готов принять негатив. Это правда, ко мне никто никогда не проявлял доброты. Наверное именно этого мне и не хватало всю жизнь. Я избитый жизнью, никому не нужный идиот. Наверное, мне не хватает кого-то доброго. Но никого такого в моей жизни не будет. Кому я нужен? Ненавижу себя. Эти мысли съедали мой мозг, не позволяли ни одной другой мысли ворваться в сознание. Мне становится страшно, страшно от самого себя. Слёзы автоматически накатываются на глазах, но я держу их из-за всех сил. Мысли убивают меня, съедают изнутри. Мне хочется кричать, уйти и не вернуться. Но я не настолько слаб. Если не жить, то существовать. Неважно как, главное держаться. Ведь я могу. Каждая негативная мысль — отдельная история, не имеющая конца. Я обязательно вернусь к ней, через время. Это как закон. Я долго думал, размышлял в этой сфере. Мысли выходили за пределы, перерастали в планы, воспоминания о прошлом. Я вспоминал всё плохое и хорошее, сравнивал прошлое с настоящим. И бросал надеяться на будущее, понимая что с таким прошлым его просто не будет. Тем более, как я буду жить, когда меня пошлют с этой школы. Куда я пойду? Вряд ли эта чрезмерная благотворительность проявится ещё и тогда. Все эти размышления прервал стук в дверь. Я не торопясь встал с кровати, приблизительно понимая, что меня ждёт за дверью. Шаги были размеренными и неторопливыми. Мне было пофиг, кто там, что этому кому-то нужно. Но и мои неторопливые шажочки прервал повышенный тон, как я понял нашей завуча «Беннингтон, открывай!», я давно не слышал от неё таких тонов. Но мне вообще опять же было пофиг. Я прижался всем весом к двери, прикрутил замок и нажал на ручку двери, отходя от неё на пару шагов. Чего только не лезло ко мне в голову в тот момент. Но я уже понял, какое-то «чадо неизвестное» сейчас заселят в мою комнату. Как только я открыл дверь я увидел именно её, ту самую завуча по воспитательной работе. Она посмотрела на меня невероятно обозлённым взглядом, что немного меня припугнуло. Судя по всему, сзади неё кто-то стоял. Но пока это было не видно. Так как женщина эта «слегка» полновата. После нескольких секунд молчания она наконец начала говорить. — Итак, Беннингтон, тебе никто не говорил, что ты чрезмерно невежлив? Она всегда ужасно связывала предложения, говорила как-то тупо. Это бесило. Но именно это сейчас волновало меня меньше всего. Гораздо больше меня интересовал человек стоящий за этой тушей. И всё же на её «тебе никто не говорил, бла, бла, бла» я уверенно ответил. — Нет, никто не говорил. Можете считать, что вы были первой, — после этих слов я нагло улыбнулся и уже был готов слушать огромный объём критики. — Ладно, Честер, с тобой мы поговорим потом. У тебя появился сожитель. Это Майкл Кенджи Шинода, твой ровесник. Надеюсь вы подружитесь, — улыбнулась мне эта жируха, после чего удалилась. Во время её реплик передо мной появился он. Кстати, небольшое совпадение, моего хомяка зовут Майк. Теперь два Майка в одной комнате, дурдом какой-то. Передо мной стоял на вид очень необычный человек. Намного выше меня ростом, видимо немного не моей национальности. Кареглазый чудак, с покрашенными в ярко красный цвет волосами. Одет он тоже был необычно. Толстовка, размера на два больше чем нужно. Странные джинсы, со свисающими цепочками. Белые, изношенные кроссовки с зелёными шнурками, наушники на шее. Ну и естественно рюкзак, внушительных размеров. Наверное, там много вещей. Не то, что у меня. Майк сразу понял, где его место. Молча осмотрев меня, прошёл в комнату. В это время я добрался до своей кровати, и усевшись на неё стал наблюдать за своим соседом. Он тоже посмотрел на меня, после чего сбросил с плеча рюкзак и определил свои наушники на кровать, естественно, тоже увалившись на неё. Он стал рассматривать комнату. Повисла тишина, которая моментально нарушилась, Шинода вскочил с кровати с счастливым криком «О Господи». Изначально я ничего не понял, пока он не уволился на мою кровать и не забрал хомяка с подоконника. — Офигеть. Это твой? — с удивлением и невероятной улыбкой поинтересовался Майк. — Да, мой. — И как его зовут? — всё с такой же нотой позитива. — Так же как и тебя, — усмехнувшись произнёс я. — Класс, — увлёкшись хомяком протянул Шинода. И продолжил произносить какую-то дичь, перебирая маленькое животное в руках. В этот момент я невероятно позавидовал его позитиву. Ведь в это время внутри меня были страх, боль и отчаяние. Кенджи ещё долго «беседовал» с хомяком. А потом взглянув на меня, посадил его в клетку. И как не странно, притянул меня к себе, заключая в объятия. Это было так спонтанно, так неожиданно. И тем не менее так приятно. Это было что-то. Не помню, когда в последний раз меня кто-то обнимал. Хоть я и не знаю этого человека, мне всё равно хотелось как можно дольше просидеть в его объятиях. Но что-то внутри мне подсказывало, что не стоит. Я аккуратно выбрался из объятий Шиноды и молча уткнулся взглядом в пол. Сейчас моё состояние было действительно необъяснимым. Мне никогда не хотелось быть слабым. Наверное я уже привык обороняться, и в некоторых моментах безотказно вхожу в образ дерзкого, тупого идиота. Сейчас этот образ буквально мной овладел, я не понимаю зачем я это делаю, зачем я сопротивляюсь? Кому от этого легче? Но несмотря на это, я всё-таки со всей жёсткостью в голосе выпалил: — Больше не делай так, никогда, понял? — я не кричал, я сдерживался. Голос был грубым, я сам чувствовал, что сейчас сорвусь. И уже был готов сказать ещё что-нибудь, хоть и пытался в мыслях. Вероятно, снова снёс бы какой-то очередной бред, но Майк перебил и меня, и мои мысли: — Знаешь, ты просто невероятно слабый. По тебе видно, ты защищаешься, ты не можешь себя принять. — Шинода говорил спокойно, но в его голосе немного была слышна та самая обида, и желание увидеть справедливость. Сейчас я понял, что ошибся. — Беннингтон, ты можешь быть таким какой ты есть, — продолжал он. — Но ты не в силах себя принять. Прими себя и борись, меняйся. Ты думаешь я злюсь, и желаю тебе всего самого ужасного? — на глазах Майка накатывались слёзы, это было не так заметно, но я видел это, хоть и Кенджи, видимо, всячески пытался это скрыть. После недолгой паузы он продолжил. — Нет, я не желаю тебе зла. Я желаю тебе всего самого хорошего, хоть и вообще тебя не знаю. С самого детства я привык давать добро, но, но никто не отвечал мне взаимно. И ты такой же, — первая слеза упала, за ней скатилась ещё и вторая, но Шинода даже не думал останавливаться. — По тебе видно кто ты, ты брошен и потерян. Ты разбит. Я видел как тебе не хватает доброты, вот и обнял тебя. Я хотел как лучше. Прости, если там разрушил твои принципы, или достоинства. Но я знаю, что ты, как и я, нуждаешься в доброте и заботе. Только я это уже принял, а ты всё пытаешься это отвергнуть. Прости, если обидел, — после этих слов Шинода резко вскочил с моей кровати и вышел из комнаты, как я понял позже, он направился в ванную. Сейчас я был готов обвинять себя во всех смертных грехах. Ну неужели нельзя хоть на минуту стать нормальным? Почему я такой? Почему я постоянно всё делаю не так? Зачем? Кто я такой, чтобы так морально ударять людей? Людей, желающих мне исключительно добра. Наверное, я то самое «никто», которое просто страдает от одиночества. Спустя минут десять Майк вернулся из ванной комнаты. До урока оставалось сорок пять минут, а я даже не думаю собираться. Ближайшие тридцать минут я тупо наблюдал за Шинодой. Он раскладывал свои вещи по полкам, заправлял кровать постельным бельём. В общем, ничего необычного. А когда уже оставалось пятнадцать минут, он посмотрев на расписание, собрал нужные книги и тетради в рюкзак. Положил пенал, дневник, прочую дичь и, взяв с собой какую-то одежду, направился на урок. Одежда нужна типа чтобы переодеться, и в нормальном виде присутствовать на уроках. Конечно же, это правило не для меня. Спустя несколько минут я, взяв книги в руки, тоже отправился на урок. Страх снова встретиться с Майком, а что, если нас посадят вместе? Только не это. У меня тряслись руки, страх разливался внутри меня. Я винил себя за всё, хотелось вернуть время назад, и поступить иначе. После звонка на урок я зашёл в класс, было такое ощущение, будто я не дойду до своего места. Я всегда сидел за последней партой, и на уроках меня обычно никто даже не замечал. Учителя вообще не любили меня, им не нравился мой характер, моя внешность. Когда меня били, или просто доставали, им было всё равно. Особенно в период когда у меня были огромнейшие проблемы с глазами. У меня забирали очки, зачастую разбивали их. Толкали, прятали мои вещи. Очень часто после таких «пыток» я даже не доходил до комнаты, и оставался на ночь в коридоре. Такое было даже в этом году, так как лечить глаза, перестал. А сейчас не могу никому признаться в том, что вижу плохо. И почти не вижу без очков. Именно поэтому на занятия я и хожу, здесь можно надеть их. И никто не заподозрит того, что есть на самом деле. Первым уроком у нас был урок «идиотизма», я так называю Общество, или как там правильно? Нам просто рассказывают про законы, про то, каким добрым нужно быть. И прочий бред. На таких уроках я сижу и нифига не делаю. Ну впрочем как и на остальных, только здесь это как-то по особенному. Урок начался, в класс зашла миссис Рид. Она написала на доске дату, поздоровалась с классом. Сказала где что записывать, и села копаться в своих бумагах. Как ни странно в классе царила полная тишина. Не разговаривал никто. Все писали, что начал делать и я. Естественно, изначально надел очки. Дописал всё я очень быстро, теперь оставалось сидеть и тупо молчать. Всё это время я наблюдал за Шинодой, он сидел за третьей партой противоположного ряда. Писал он намного дольше меня, вообще не понимаю как можно это делать так долго. Единственное что меня оторвало от него, это действие второго новенького, который сидел прямо за Майком. Он немного привстал и из-за всех сил ударил Шиноду в затылок. Вставать было нельзя, но это действие вывело меня из себя. Я вырвал из тетради лист, скомкал его и кинул в этого урода, чьего имени даже не знал. — Ты офигел?! — криком ответил мне тот. — А ты нет? Урод! — также криком ответил ему я, кинув в него ещё один скомканный лист бумаги. Тут же в это всё ввязалась миссис Рид: — Беннингтон, закрой рот, встань и выйди отсюда, — она говорила на очень повышенном тоне. — Да без проблем, — я встал взял в руки свои вещи и торопясь вышел из класса. Я вышел в коридор, прошёл немного дальше. Спустившись под лестницу я буквально упал под ней. Сейчас внутри меня царило отчаянье. Это нужно просто пережить. Такое со мной бывает часто, когда проблема кажется слишком большой. Да, это проблематично, но я всегда нахожу способ перебороть себя. Как это произошло и сейчас. Я успокоился, собрался с мыслями, и направился в комнату. Следующий урок у нас рисование. Рисовать я не умею, хоть и мечтал стать художником. На этом уроке я просто сижу и ничего не делаю. Прозвенел звонок я кинул все нужные вещи на сегодня в рюкзак, и пошёл в класс. Когда я пришёл там было всего несколько учеников. Мисс Моррис всегда нас пересаживает на своём уроке. Как только я зашёл в класс, она определила меня на четвёртую парту первого ряда. Как раз моё любимое место, возле окна. Главное, чтобы никого ко мне не посадили. Прозвенел звонок, все приходили в класс по одному, максимум по три человека. Особо на рисование никто не торопился. Каждого, кто входил в кабинет Моррис сажала на нужное место. Спустя человек десять, в класс зашёл Шинода. Тогда моё сердце стало биться чаще раза в два. По крайней мере до того, пока Моррис не определила его место. А именно место со мной за одной партой. В этот момент моё сердце просто выпрыгивало из груди. Я был готов просто встать и уйти. Но было поздно, сбежать я уже не могу. Шинода садится рядом со мной. Кладёт на стол какую-то большую папку, с белой бумагой. И пытается на меня не смотреть, как и я на него. Урок начался. Так как это был первый день новой четверти, Мисс Моррис не дала нам конкретного задания. Сказала рисовать на свободную тему. Чего я, естественно делать не буду. На протяжении ближайших десяти минут, я старался не поворачиваться в сторону Майка, он что-то рисовал, изредка поглядывая на меня. Я перевёл взгляд на часы, до конца урока оставалось больше тридцати минут. Кстати да, рисование у нас длиться дольше обычных уроков. Оно типа как дополнительное занятие. В общем не важно. Я думал, что умру от скуки. Сидеть здесь так долго, да ещё и ничего не делать. Жесть. Кстати, в этот раз мне не повезло ещё больше. Сзади меня сидел тот самый «урод», с которым мы погрызлись на прошлом уроке. Более того, он сидел не один, а с каким-то другом. Явно, сегодня мне опять достанется. Сидел я молча, практически не двигаясь. Смотрел в одну точку, прокручивал какие-то мысли в голове. Сейчас мне вроде бы хотелось побыть одному, но то тепло, которое исходило от Шиноды меня притягивало. Я не хотел уходить. Сейчас, в моих мыслях реальная каша. Полная неразбериха. Мне хочется побыть одному, разобрать всё, разложить по полочкам. Но я не могу, с другой стороны, наоборот, хочется побыть здесь. Я окончательно запутался. Всё, о чём я думал, уносило меня в другой мир, в мой мир. Я думал о своём. Но и из этого мира мне пришлось уйти. Из него меня вытащил Майк, позвавший меня одним движением руки. Я обернулся. — Смотри, это ты, — шёпотом произнёс Шинода, показывая на лист, на котором реально был изображён я. Было очень похоже, вылитый я. Это было уж очень красиво. Но почему он не злится на меня? — Боже, Майк. Это прекрасно — на одном дыхании проговорил я, уставившись в рисунок. — Я рад, что тебе понравилось. — смущаясь и пожимая плечами произнёс Шинода. Явно пытаясь сделать вид, что ему пофиг. Но я то точно знал, что ему нифига не пофиг. — Можно? — поинтересовался я пытаясь взять рисунок в руки. — Конечно. В руках я держал настоящий шедевр, меня никогда никто не рисовал. А у Майка реально талант. Он просто бог в рисовании. Так красиво и так быстро. Всё это просто завораживало. — Можно я оставлю его себе? — спросил я, всё также поражаясь рисунком. — Конечно можно, — улыбнулся Шинода. До конца урока мы болтали не о чём, просто про всякий бред. На разные темы. Благодаря этому, время летело быстро. Ещё три урока подряд мы просидели вместе. Также было и на шестом. Это был урок физики. Мы сидели за последней партой. — Давай прогуляем. Этот зануда даже не заметит, что мы ушли, — шепотом предложил мне Майк. — Давай. Сначала ты попросись выйти, а потом попрошусь я. Жди меня в коридоре, — ответил я. После чего Шинода сразу поднял руку и попросился выйти, прихватив рюкзак. Спустя минуту тоже самое сделал я, что нашёл возможность прокомментировать тот самый урод, которого как я узнал позже, зовут Том. — Ага, сначала один вышел, теперь второй. Чем вы там заниматься собрались? — в конце фразы он злостно усмехнулся. На всё это мне было пофиг я также вышел из класса. Пройдя несколько шагов я увидел Шиноду, он как и обещал, ждал меня в коридоре. — Ну что, пойдём? — улыбаясь сказал Майк, уже разворачиваясь. — Пойдём. Мы направились к выходу из школы.***
Сейчас всё было просто идеально, мы просто гуляли по двору школы. Разговаривали, но именно сейчас повисла тишина. Которую, благополучно решил нарушить я. — О, я знаю одно место, возле реки. На заднем дворе школы. Очень близко, там редко кто бывает. Пойдём? — Ну пойдём. — Уже урок кончается, надо бы поторопиться, а то как всегда запалят. — Пусть палят, мы их трогать не будем. А они не будут трогать нас. — прикрыв глаза улыбнулся Майк. — Эмм… Ладно. — меня немного поразили его слова. Это всё звучало… Странно.***
Вот мы и на месте. Устроившись на камнях прямо возле реки, мы образовали тишину, которую на этот раз нарушил Шинода: — Почему ты не общаешься больше ни с кем, кроме меня? — Ты не такой как все, — уводя взгляд куда-то в сторону произнёс я. — Какой я? — Ты добрый. После этих слов Майк обнял меня со спины. На этот раз я уже даже не собирался вырваться. Я устроился в его объятьях поудобнее. И уже стал понимать, я нашёл того самого, доброго человека. Я нашёл себе друга. — В твоей жизни будет много злых и добрых людей. Цени всех, и все будут ценить тебя, — говорил Шинода, всё также обнимая меня. После чего аккуратно начал закатывать рукава моей рубашки, перед чем расстегнул пуговицы на них. — Что ты делаешь? — Проверяю твои руки от порезов, — продолжил Майк дальше закатывая мои рукава. — И зачем ты это делаешь? Я опустил взгляд в пол, в то время, как Шинода возвращал мои рукава в исходное положение. — Чез, посмотри на меня, — напряженным голосом произнёс Майк не выпуская меня из объятий. Я повернулся. — Обещай, что больше не будешь этого делать. Ради меня. Прошу, — опять эта трудная обстановка. На глазах Майка накатились слёзы, и я чувствую, что это неспроста. Явно, у него есть какая-то история с порезами. Увидев его слёзы я не смог содержать и свои. — Обещаю, — я ещё плотнее устроился в объятиях Шиноды. Всё больше прижимаясь к другу. Слёзы из моих глаз продолжали катиться. — Ну всё, не плачь, — успокаивающе сказал Шинода, продолжая меня обнимать. Ещё минут десять мы сидели так. После чего, Кенджи ослабив объятия тихо спросил: — Тебе не холодно? — вопрос этот был обоснован. Одет я был очень легко. Так же как и утром. А Майк, в свою очередь был одет достаточно тепло. Рубашка, поверх толстовка, и куртка. По погоде. А я как всегда. — Сейчас — нет, — в объятиях Шиноды холодно быть не может. Он обнял меня ещё крепче и мы сидели так очень долго. Уже начинало темнеть. Наверное сейчас часов пять, или шесть. Не имеет значения. То, что я чувствую сейчас — самое прекрасное, что было в моей жизни. Наконец я кому-то нужен. Кто-то за меня переживает. Сейчас, я счастлив. Спустя минут двадцать-тридцать. Меня начало клонить в сон. Ещё десять минут, и я засыпаю. Это заметил Шинода. Он, стараясь, как можно тише, снял с себя куртку и укрыл меня ей. Я немного увернулся, получше устроился в объятиях Майка и уснул. Я счастлив впервые.***
POV М а й к Меня зовут Майк Кенджи Шинода. Мне 15 лет, я очень креативный и ранимый человек. Сейчас я учусь в школе — интернат. Нашёл себе нового друга Честера, он очень необычный, но зачастую я разочаровываюсь в его словах. Много что он говорит мне, меня задевает. В моей жизни много историй, которые я никому не рассказывал, никогда. И именно поэтому с самых ненужных и неожиданных моментах я могу заплакать. Заплакать, как ребёнок. Моя жизнь, моё детство было уж слишком тяжёлым. Когда я родился, меня буквально сразу бросили. Родители оставили меня в роддоме, и сбежали. Об этом мне рассказали новые родители. Кстати о новых родителях, они бросили меня недавно. Но наверное, лучше рассказать всё по порядку. Забрали они меня из детского дома, когда мне было 11 лет. Не так давно. Как оказалось, взяли они меня для какого-то дополнительного получения денег. Обращались со мной ужасно. Я дарил добро всем и каждому, мне было тяжело до невозможности. Простой добрый человек, просто не имеющий возможности злиться никогда не уживётся в этом мире. С этой школой всё пошло немного не по плану. В тот самый первый день я обнял Чеза, после чего сразу разревелся, как дебил. Когда тот попросил меня больше так не делать. Здесь есть отдельная история, которую я вам расскажу. В далёком моём детстве, когда я ещё был в детском доме я проявлял добро ко всем. Отдавал детям шоколадки, обнимал всё что движется. Постоянно улыбался без повода, в общем, обыкновенный добрый ребёнок. Но обычно никто не отвечал мне на доброту. Часто говорили ту самую фразу, режущую слух: «Больше никогда так не делай!». Особенную боль мне принесла эта фраза, когда её произнесла мама. Да-да, именно мама. Именно эти «отшивания» зачастую становились поводом моих слёз. И когда вчера я обнял Чеза, он сказал мне это. Мне было больно. Очень больно, как будто тысяча ножей пронзили меня насквозь. Эта боль прошла быстро, Честер — человек-резкая-смена-настроения. Он на самом деле не такой, каким хочет казаться. Он просто прикрывается своим типа-злом, а так он добрый и расстроенный человек. Дружим с ним мы не долго, но я уже получил прекрасные впечатления об этом человеке. Ах да, я даже не рассказал ничего о себе. Единственное оправдание — дружба с Чезом. Он как-будто изменил мою жизнь, и сказать о себе просто нечего. Вчерашний день был невероятно насыщенным, изначально был испорчен, а потом всё изменилось. Сначала я более сорока минут ждал, пока за мной приедет машина, которая отвезёт меня в школу. В этот момент у меня всё почти дошло до слёз. Да да, я плакса. Но история с машиной не так ужасна. Водитель высадил меня из машины при первой же возможности. Не знаю зачем. После этого я долго не мог дозвониться в школу. Раннее утро, а я один хрен знает где. Ко мне естественно прицепились какие-то бомжи, или педофилы, или… Без понятия, кто это был. Они просили у меня денег на выпивку, и звали пойти «посидеть», явно это значит выпить, много выпить. Чего я не хотел. Пришлось бежать от них, но кто бы мог подумать, что они побегут за мной. Да ещё и догонят. Мне пришлось отдать им часть денег. И убежав от них куда подальше, я поймал машину, водителем которой был какой-то добрый мужик. Он довёз меня прямо до школы, содрав с меня денег. Много денег, пожалуй, у меня осталось их совсем немного. Но и потеря большей части, скорее даже всех денег — не самая большая проблема. Гораздо хуже то, что в школу меня тоже пустили с трудом. Охранник долго внушал мне, что я выгляжу не на свой возраст, и он не верил, что мне пятнадцать лет. Внушать это было бессмысленно, но я старался. Хоть и забил потом. В результате я просидел перед воротами около получаса, пока не вышла завуч и наконец не выпустила меня. Рюкзак был тяжёлым, я уже буквально стал ненавидеть его. Но дотащил прямо до комнаты. Здесь меня встретил он, человек с которым я сдружился уж слишком быстро. Меня это удивило. Давно я ни с кем так быстро не находил общий язык. А Честер он особенный, какой-то другой. Он понимает меня, я понимаю его. Он просто как плюшевый мишка. Вроде бы такой злой, но тискать хочется. Да, изначально мы с ним не поладили, но это закончилось буквально на моменте, когда я нарисовал Чеза. Ему очень понравилось, это большой плюс. Ехал я сюда сперва, чтобы где-то жить, ибо в детском доме жить — не вариант. Но и ещё одной целью было найти друзей, однако я не думал что это будет так просто. Возможно, именно здесь начнётся самая прекрасная часть моей жизни. Хоть это и просто мечты, я всё равно буду верить. Верить, и не сдаваться.***
Утро. У меня звонит будильник. Я очень быстро выключил его, дабы не разбудить Чеза. Я всегда встаю очень рано, не знаю зачем. Это вошло в привычку ещё очень давно. При чём как-то спонтанно. И зачастую, когда я встаю поздно всё идёт не так. Не знаю как это происходит. Как будто это не совпадение. Я встал с кровати, и взяв всё нужное направился в ванную. Сегодня утро было другим, я вспоминал как ещё вчера пол дня мы сидели на заднем дворе, обнимались, разговаривали. За те несколько часов я узнал Честера со всех сторон. На самом деле мы очень разные, но общий язык нашли легко. Мы настолько сблизились, что Чез теперь мне близок как никто. Очень странно. Непривычно для меня. Как таковой привести себя в порядок я не смог. Уплыл в свои мысли, и вернулся в комнату. Чез ещё спал. Ещё вчера я увалился спать в том, в чём сидел во дворе. Особо меня это не парило. Теперь я надел на себя черно-белую клетчатую рубашку, и можно считать был готов. Но повернувшись в зеркало понял, что не айс. Нужно было навести порядок на голове. Срач там был невероятный. Я взял расчёску и начал разгребать этот… беспорядок. Длилось это достаточно долго. Я просто буквально увлёкся, перекладывая каждую прядь с места на место. В это время успел проснуться Чез. — Доброе утро, — сонным голосом произнёс он. — Доброе, — ответил я не отвлекаясь от своего занятия. — Ты чего так рано? — А ты? — усмехнувшись в ответ поинтересовался Честер. — У меня это как стиль жизни, — продолжая вычесывать каждую прядь ответил я. — Ну ладно, — голосом полным поражения произнёс Чез, и взяв определённые вещи направился в ванную. Не знаю куда нас занесёт ещё и сегодня. Но предчувствие было не лучшим. Казалось, что будет только хуже. Гораздо хуже. Но может быть, я просто себя накручиваю. Будем надеяться именно на это. Сегодняшний день обещает быть необычным, и в какой-то степени трудным. Второй день в новой школе. Как нам уже говорили учителя, сегодня уже точно будут задавать домашнее задание. Которое нужно будет обязательно выполнить. Изменится много чего. Нужно будет вписываться в эту атмосферу, поменять абсолютно всё. Я не знаю этих людей, не знаю своих одноклассников. Это чужие люди, мне неизвестен их характер, поведение и так далее. Мне ничего о них неизвестно. Я здесь чужой, но есть один большой плюс. У меня уже появился друг. Появился тот, кто меня понимает, кто считает меня не таким как все. Появился тот, для кого я что-то значу. Чувствовать нужность, и вообще то, что ты не лишний — самое важное для меня сейчас. И я это чувствую. Давно мне так не везло в сферах общения, обычно меня отвергали. Я был лишним в обществе, я был не нужным. А сейчас я буквально нашёл человека, которому я нужен. Мы знакомы не так давно, а он уже мне родной. Родной, и нужный. Как же мне не хватало такого человека. Всю жизнь. Всю. И он появился. Как же я счастлив. Спустя десять минут Честер вышел из ванной, полностью собранный на занятия. Он улыбнулся мне, стоя прямо на пороге, и прошёл в комнату. Всё это время я ещё укладывал волосы. — Мааайк — протянул он. — М? — ответил я. — Который час? — зевая поинтересовался Честер. «Ммм, как оригинально» — подумал я, ответив: — Шесть тридцать. — И на какой хрен я так рано вставал? — выпалил Чез. Явно это его разозлило. — А почему нет? До завтрака полтора часа, мы можем прийти на полчаса раньше. А потом пойти в класс, где явно никого не будет, пострадать там фигнёй какой-нибудь. А там уже и урок начнётся. Но что мы будем делать целый час, я не знаю. — Спасибо, Кэп, — обиженным голосом вставил Честер, уваливаясь на кровать, упираясь взглядом в потолок. Честно говоря, я и сам был немного удивлён тому, сколько нам ещё времени нужно просидеть здесь. Ну или не здесь, не имеет значения. Суть в том, что на протяжении часа надо что-то делать. А не сидеть с тупую и плевать в потолок, хотя, выбора нет. Я, наконец, закончил разбирать срач на голове, и как бы был готов заняться чем-нибудь ещё. — Мааайк, — снова также протяжно вытянул Чез. — Что? — в мере спокойствия ответил я. — Иди сюда, — не знаю зачем, но ладно. Я пошел. Чез, покинув позу развалившегося алкаша, уселся нормально, и освободил мне место. Куда, в свою очередь, уселся и я. — Мне скучнооо, — снова вытянул Честер ожидая от меня чего-то, в качестве помощи его скуке. — И что я сделаю с твоим «скучно»? — Ну не знаю, придумай что-нибудь, — Честер вёл себя как маленький ребёнок, как бы я к этому уже привык, но тем не менее это странновато. — С такими идеями не ко мне, увы. Но единственное, что я мог бы тебе предложить, это просто побазарить не о чём. Собственно, как это обычно и происходит. — Ну давай, — ответил Чез — кстати, кто ты по национальности? — Я наполовину японец. — А почему ты тогда не узкоглазый? — этот вопрос был и смешным и странным, но собственно, после него Честер начал ржать как конь. Я вообще ничего не понимал. Не, ну как можно самому так дико ржать со своих шуток? — Ты чего? — слегка смеясь поинтересовался я, глядя на Чеза. Который уже буквально бился в припадках, и пытался что-то сказать. Но вместо нормальных слов, у него получалось чёрти-что. — Я просто представил тебя узкоглазым, — выдавил он, после чего снова увалился на кровать и продолжил угарать. — Да ну тебя, — наигранно обиженно сказал я, сложив руки, также по обиженному. И отвернулся. После этого Честер немного при успокоился и накинулся на меня сзади. Начиная обнимать, завалил меня на кровать, продолжая так же смеяться, конечно уже спокойнее, но тем не менее заражая этим смехом и меня. — Знаешь, Чез, — говорил я, уходя от смеха. — Мы знакомы один день, и уже обжимаемся лёжа на кровати. Ты не находишь это странным? — Нахожу, и мне нравится, — ответил он, накидываясь на меня, снова начиная обнимать. Продлилось всё это долго, но… …Но мысли в моей голове не давали покоя. Я мог просто продолжить этот кайф, и я продолжал. Однако, это не так просто. Сейчас я так обнимаюсь с тем, кого едва знаю. Это ненормально. Да, хорошо, что я легко нахожу друзей, быстро сближаюсь с людьми и так далее. Но я не могу отпустить прошлое. Каждый когда-то копался в своём прошлом, и находил ошибки, которые сейчас мог бы исправить, но уже поздно. На вид я невероятно позитивен, но это только на вид. Да даже этот цвет волос, это очередное прикрытие настоящего меня. Красить волосы в необычные цвета я начал недавно, но я не могу не скрывать настоящего себя. Я не могу себя принять, да, в характере я настоящий. И я даже не знаю в какие критерии можно соотнести всё остальное. Я очень добрый и отзывчивый человек, я не ценю лицемерие и зло. Доброта и честность — для меня всё. Но в жизни я сталкивался с этим очень редко. Мне не хватало поддержки и понимания. Я не верил в себя, не верил в себя и сдавался. Никто и никогда даже не думал мне помогать, я всё время одинок. Но это изменилось, наконец появился тот, кто всё изменил. Но продержусь ли я долго? Смогу ли не сломать это всё при первой же возможности? Кто я? Как найти себя? Я не хочу испортить жизнь Честера, но вполне могу. Я такой человек, я мало того, что странный, я ещё и умею всё портить. Но как же я не хочу его терять…***
Вся эта дурь могла бы длиться вечно. Я навалился на Чеза, вызывая его громкий заразительный смех. Происходило что-то необъяснимое, и не менее приятное. Мы обнимались, смеялись, говорили что-то друг другу. И это было так спонтанно. Спонтанно и долго. Да да, произошло это всё неожиданно и как-то незапланированно, и длилось, как я понял позже, очень долго. Зашибись как долго. Но это того стоило, это был невероятный кайф. Ничего лишнего. Казалось бы, как можно прервать такое неожиданное, безумное удовольствие? На самом деле возможно. В комнату вошла завуч, возможно, она постучала, прежде чем зайти. Но из-за нашего «негромкого» смеха, такой стук, уж точно был не слышен. Да и когда она зашла, я не особо врубился. А зашла она в тот самый момент, когда лучше не стоило. Я увалился прямо на Чеза, продолжая его обнимать и ржать. Выглядело это немного необычно. Не натурально, если вы понимаете о чём я… Единственное, что меня отвлекло — это одна фраза Честера. — Хьюстон, у нас проблемы, — после этой фразы он дёрнул головой в сторону двери. Тогда-то я и понял, что происходит. В один момент, буквально в одно мгновение мы перешли в нормальное положение. Усевшись нормально, мы сделали вид, типа вообще не при делах. Получалось это не очень, но гораздо больше меня зацепила тишина. Тишина, которая повисла в комнате с момента прихода завуча. Но и именно она своей фразой, в шоковом состоянии нарушила тишину и молчание: — Беннингтон, Шинода, что у вас здесь происходит? Да, соглашусь это ненормально. Я сам до сих пор не понял, как всё произошло так быстро. Как мы так быстро сдружились. Но в какой-то степени сейчас меня это волновало меньше всего. Молчать в ответ завучу не пришлось, вмешался Чез: — А что, собственно, мы не так делаем? — Ты ещё и спрашиваешь? — возразила она. — Значит так, на первый урок идите в кабинет Химии, от туда вас направят к директору. И только попробуйте не прийти, — после этой фразы она вышла из комнаты. — Попали, — выдохнул Честер. — Ага. Завтрак через пятнадцать минут. А дальше будет мясо, — так же на выдохе произнёс я. — Зато весело было, — улыбнулся Чез поворачиваясь ко мне. — Да, соглашусь, — усмехнулся я, тоже поворачиваясь к Честеру. — Может пойдём? Чем быстрее это начнётся, тем быстрее закончится, — добавил он, вставая с кровати и закидывая рюкзак на плечо. — Как скажешь, — ответил я, повторяя действия Честера. Сейчас мы живём на третьем этаже. Здесь комнаты учеников. На втором этаже учебные кабинеты. А на первом спортзал, актовый зал и столовая. Куда мы и направлялись. Всю дорогу до столовой мы шли молча. Я прокручивал в голове всё, что навалилось на меня с приходом в эту школу. Меня уже вызывают к директору, я нашёл уж больно странного друга, с которым моментально нашёл общий язык. Более того, он стал мне дорог и близок. Да и плохое впечатление обо мне должно быть, будет у всех. Чего я не хочу. Боже мой, почему я постоянно попадаю хрен знает куда? Не успели мы дойти до столовой, как Чез резко остановился со словами: — Блин, слушай, я кажется телефон в комнате забыл, ну или не в комнате. Пойду заберу, а ты занимай место. Я приду, я мигом, — я даже не успел ответить, Честер сорвался и побежал за телефоном. Мне оставалось только идти в столовую и брать завтрак нам обоим, так как времени оставалось в обрез. Выбор завтрака был большим, это проходило как фуршет. Типа сам выбираешь, сам ешь. Нам обоим я взял хлопья, фруктовый салат и апельсиновый сок. Как по мне, прекрасный вариант для завтрака. Нести всё это на подносе до самого дальнего стола было «слегка» проблематично. Увы, для меня это сложно. Но невзирая на свою неуклюжесть и тупость, я всё же донёс еду до стола. Не успел я усесться, как примчался Чез. — Я нашёл телефон, — уж слишком радостно произнёс он. — Молодец, — ответил я, удивляясь его радости. — Садись — добавил я. Есть мне хотелось очень сильно, именно поэтому завтрак длился для меня не долго. Но у Честера явно возникли с этим проблемы. — Эй, ты чего не ешь? — поинтересовался я, когда сам почти всё доел. А Чез в это время просто сидел, вилкой перебирая салат. — Я не хочу, — возмущённо ответил он. — Ешь давай, и так худой, как спичка. До анорексии доиграться хочешь? — достаточно строго сказал я, и продолжил. — Вчера ты не ел полдня, сегодня не хочешь. Что с тобой? — Всё нормально, такое бывает иногда, — ответил мне Честер, убирая руки со стола. — Тогда пойдём, — задумчиво произнёс я, поднимая с пола рюкзак, и закидывая его на плечо. Шли мы молча. Внутри разливался страх. По настоящему было страшно. Мне бы не хотелось во второй день учёбы оказаться в кабинете директора. Но увы, этого уже не избежать. Мы оба надеялись на то, что завуч забудет, ну или директор. И нас не отправят туда прямо в начале урока. А ещё хуже, если мы не успеем на него попасть. Так как, если вместо нас скажут, что мы к директору, то как бы это будет лучше. Чем нам придётся объяснять всё это ещё и учителю Химии. Вот мы и дошли до класса. Перед тем как войти — переглянулись, и на выдохе перешагнули порог. Усевшись за четвёртую парту первого ряда, мы начали переговариваться и бурно обсуждать наш будущий поход к директору. Прозвенел звонок. Мы решили заткнуться, и сидеть молча, дабы не портить отношения и с учителем Химии. Пол урока мы слушали то, что говорил преподаватель, записывали термины. И в общем-то вели себя как нормальные ученики. Уже надеялись, и практически были уверены, что в кабинет директора мы не попадём. Но не тут-то было. В класс зашла завуч. Все встали, и мы в том числе. После чего сели обратно. Она достаточно громко произнесла: — Шинода и Беннингтон. За мной, в кабинет директора. Мы встали, собрали вещи в рюкзаки и направились к выходу. Весь класс провожал нас взглядом, многие начали перешептываться. Вместе с завучем до кабинета директора мы шли молча. Но всё изменилось, когда нам открылась дверь. Завуч вошла первой, а мы следом. Сразу поняли, что сейчас лучше помолчать. — Что же, Беннингтон и Шинода. Рассказывайте, что там у вас было вчера, — произнесла директор. После её слов по моему телу побежали мурашки. Я даже не подозревал, что мы будем говорить об этом. Искренне надеялся, что только о том, что было утром. — А что было вчера? Я не знаю что было вчера, — сказал Чез, при чём на полном серьёзе. Хоть и было понятно, что он врёт. — Знатно отмазался, — в пол голоса произнёс я. Продолжая виновато смотреть в пол. — Вы думали, что преподаватель Физики не заметит того, что вы ушли? — немного повышая тон продолжала директриса. — Я то думал, что этот старый маразматик ничего не заподозрит, — на выдохе произнёс я, только сказав до конца понял, что произнёс это вслух. — Хам! — воскликнула директор. А Честер в это время начал ржать, явно с моего жаргона. Но тем не менее пытался сдерживать смех. — Мало того, что вы сбежали с урока. Да ещё и осмелились просидеть на заднем дворе школы так долго. А ты, Шинода, ещё и нёс своего спящего друга на руках. Прямо через всю школу. А что было утром? Очень сожалею нашему завучу, за увиденное. Этот смех стоял на всю школу, а вы ещё и откровенные объятия там устроили. Совсем страх потеряли? — она уже реально кричала. Жёстко мы её вывели, жёстко… — Значит так, прямо сейчас в изолированную комнату. Сегодня в четыре часа общешкольное собрание в актовом зале. Тогда и выйдете из комнаты. Вы наказаны, — уже понижая тон сказала она. Мы всё также стояли опустив глаза в пол. И кстати да, как я узнал позже, изолированная комната — комната, в которой на карантин закрывают учеников. Хотелось бы уйти в свои мысли, но назойливая директор решила продолжить. — А ещё, Беннингтон, сделай что-нибудь со своей внешностью. Смотреть противно, хотя бы одевайся нормально. Сделал на голове чёрти-что, пирсинг, растяжки в ушах. Да ещё и очки напялил, зачем они тебе? Если слепой, иди ложись в больницу. Делай что-нибудь. И вообще, как в пятнадцать лет можно так ужасно выглядеть? Давно уже должен был перерасти. Ужас какой-то, а не ученик, — после этих слов директора у меня екнуло сердце. Повернувшись в сторону Честера, я заметил слёзы на его глазах. Которые были видны, даже сквозь очки. Да уж, сильно задела его эта тварь. Я так привык к нему за один день, он мне уже как родной. И не заступиться сейчас, просто нельзя. — Вы конечно извините, но по-моему вы перегнули палку. Он не выбирал каким ему родиться, и все эти элементы внешности типа пирсинга и очков — это не самое главное. Главное то, что внутри. А весь его внутренний мир вы прямо сейчас разрушаете. И вообще, с чего вы взяли, что Честер выглядит плохо? У него абсолютно нормальная, даже больше чем нормальная внешность. Вы довели его до слёз, а что будет дальше? Взрослая женщина, и не понимаете таких элементарных вещей. Как так можно? Потом вы передумаете, это точно. Но слова не вернуть назад. Хоть вам и всё равно, но в моих глазах вы на самом низком уровне. В дальнейшем, не только в моих, — все эти слова я произнёс буквально на одном дыхании. Подошёл на шаг ближе к Чезу и незаметно его приобнял. — Быстро в изолированную комнату, оба, — твёрдо произнесла она. И мы вышли из кабинета, и закрыли за собой дверь. Тогда Чез и дал волю эмоциям, он остановился возле входа в кабинет и по-настоящему начал рыдать. Меня это шокировало. — Почему я такой, почему? Моральный урод, да ещё и внешность ужасна, — рыдая, и пытаясь вытереть под очками слёзы говорил Честер. Я поднял его очки на лоб, и вытер слёзы. — Перестань, ты красивый. И всё что она сказала просто забудь. Сам подумай, кому ты больше веришь ей, или мне? Пусть говорит что захочет, каждому своё. Тебе всё это очень идёт, и ты не урод, не моральный, не внешний. Ты выглядишь очень хорошо. Не слушай таких людей как она, и всё будет отлично, — я говорил успокаивающим голосом, говорил чистую правду. Мне было не всё равно. Чез сам меня обнял. — Ты и вправду так думаешь? — Конечно, — ответил я, поглаживая Чеза по спине. — А теперь успокаивайся, и пойдём в эту изолированную комнату. А то хуже будет. Мы дошли до той самой комнаты. Она была очень большой. Всего было двенадцать кроватей. Четыре больших и восемь маленьких. Также несколько шкафов, и тумбочки. Мы разместились на одной большой кровати. Сейчас Честеру нужна была поддержка. Я обнял его в лежачем положении. Ещё несколько десятков минут Чез прохныкал в моих объятиях, а потом уснул. Я наблюдал за ним около двух часов, а потом уснул и сам. Это был какой-то необычный сон. Невероятно родной и тёплый.***
Первым проснулся я, когда я открыл глаза, Честер уже не спал. Я всё также обнимал его, а потом уже ослабил объятия. — Ты как? — поинтересовался я с мягкой улыбкой на лице. — Уже гораздо лучше, — улыбнулся мне в ответ Чез. — Это хорошо. До собрания ещё два часа, надо будет сидеть здесь. И не умереть со скуки. — Не умрём, ещё неизвестно, что будет на собрании. Вряд ли что-то хорошее. Хотя, может повезёт. Собрания у нас проводят очень редко. — Странно, надеюсь ничего плохого нас там не ждёт. Хватило нам уже негатива сегодня. — Это да… — протянул Чез, всё крепче меня обнимая. До четырёх часов мы просто болтали не о чём. Я узнал о всех проблемах со здоровьем Чеза. Как оказалось, у него какая-то болезнь глаз, название которой я не запомнил. И сладкое ему нельзя, желательно как можно меньше. Какая-то там обостренная аллергия. Да и ещё куча всего. Слабенький какой-то мой Чез. К четырём мы уже сидели в актовом зале. Всё это длилось очень долго, но я постараюсь рассказать вкратце: Два раза в год они выезжают на природу, в этот раз должны поехать все. Причём едем мы с палатками. Должно быть холодно. Ну и ещё все классы, как отдельные группы. Нас разделили ещё на меньшие группы, дали списки нужных вещей. И нам нужно было распределить, кто что понесёт. Так как нести нужно было очень много. После этого распределения нас отправили на десятиминутный перерыв, а потом разойтись по определённым комнатам группами. Именно на этом перерыве мне очень захотелось сладкого. Но во второй половине дня определённая часть еды стоила дороже обычного, и вообще как бы имела цену. Денег у меня было мало, и хватило только на чупа-чупс. Ну хотя бы что-то. Чез пытался у меня его забрать, но я внушал ему что у него аллергия, хоть и понимал, что от одного чупа-чупса ничего не случится. В комнату на псевдо-переговоры я пришёл предпоследним. Чез там чего-то заныкался, и места ему не хватило. Тогда я позвал его к себе. И Честер разместился у меня на коленях. Все остальные ребята нас окинули подозревающий взглядом, а я в это время приобнял Чеза, положил голову ему на плечо и продолжил поедать свой чупа-чупс. Во время распределения вещей мы много с кем познакомились. Эти ребята были добрыми, но завести с ними общение в дальнейшем будет тяжело. Мы активно обсуждали поход, а Чезя, падла такая, мешал, своими пустыми, одновременно смешными разговорами. В конце концов я заткнул ему рот своим же чупа-чупсом и он замолчал до конца распределения. После этих переговоров мы пошли к себе в комнату. Чез покормил своего хомяка, а потом мы оба сели делать уроки. На самом деле это было весело. Чез рассказывал какие-то истории, мы смеялись, продолжая писать. После этого долго сидели и копались в телефонах. Потом уже я увалился на кровать, собираясь спать. А Чез совсем не собирался. — Чести, тебе спать не пора? — поинтересовался я кидая мягкий взгляд. — Как ты меня назвал? — Чести. А тебе, что не нравится? — Почему не нравится? Нравится. Сам придумал? — Да, сам. — Я не сомневался. — Ложись спать. Поздно уже. — Угу, — выпалил Чез направляясь в сторону кровати. Прошёл час, я почти уснул. Но Честер, как всегда, этому помешал: — Мне не спится… — А я что сделаю? — Ну не знаю… Майк, помоги мне. — О, придумал. — Говори. — Тебе нужно головой от что-то тяжёлое удариться, помогает. — Смешно. Спустя где-то полчаса мы оба уснули. Завтра будет насыщенный день.
