I'm holding on

POV М а й к       Сегодня будильник звонит у меня раньше обычного. Утро, много незнакомых людей, поход. Всё это для меня непривычно. Более того, всё нужное вечером мы не сложили. Представления не имею, как такой груз тащить на себе. Не то, чтобы его было много. Скорее он был слишком тяжёлым.       Я встал с кровати, совершенно случайно бросив взгляд на Честера, понял, что он ещё спит. Будить его мне не хотелось, уж больно сладко он спал. Тогда-то я и решил, что будить его не стану. А вещи Чеза сложу сам.       На сборы сумок у меня ушло около получаса, не так много на самом деле. Да и собирать было легко, просто сложить это всё в рюкзаки. Правда, часть груза Честера я переложил себе. Ему было бы тяжело тащить такой тяжёлый рюкзак. Я уж как-то перебьюсь.       Самое трудное — это собрать с собой одежду, и выбрать то, в чём пойдём сразу. Да, для меня это трудно. С одеждой Чеза проблем не было никаких. У него её совсем не много. Она не занимала даже одной полки. Поэтому я сложил всё. Оставив только один комплект на свой вкус. А вот свой хлам пришлось перебирать долго.       Мне критически трудно выбирать одежду, но тогда я понял, что просто нужно взять что-нибудь потеплее и по удобнее. Так как в походе особо не повыпендриваешься, а замёрзнуть и заболеть я не хотел. После того как сложил вещи, я взял одежду и пошёл в ванную. Вышел я из неё полностью собранным.       До завтрака оставалось сорок минут. В этот момент я понял, что самое время будить Честера. Я подошёл к его кровати и сел на корточки. После чего аккуратно определил свою руку на плечо Чеза и немного потряс его. Невзрачно, не сильно. — Чести, подъём, — вполголоса произнёс я. — Доброе утро, Майк, — на улыбке произнёс сонный Чез, протирая глаза. — Доброе. Давай вставай, и иди собирайся. До завтрака сорок минут. И мои и твои вещи я уже собрал. — И зачем ты так рано вставал, я бы и сам смог всё собрать. Спасибо конечно, но зачем? — тихим голосом произнёс Честер. — Вставай и иди приводи себя в порядок. Поговорим потом. Времени не так много, — строго произнёс я вставая. — Да встаю я, встаю, — нехотя сказал Чезя, поднимаясь с кровати.       Всё время пока он был в ванной я ещё раз проверил сумки, заправил наши кровати, покормил хомяка и вытащил из своей заначки деньги. Не знаю, что так долго можно делать в ванной, но это же Чез. Ему можно.       Вышел из ванной он уже собранный, бодрый. В общем в идеальном состоянии. Тогда мы оба взяли рюкзаки, телефоны и закрыв комнату на ключ пошли на завтрак.       На завтраке было уж очень много людей. Вся школа. Поэтому, мы решили взять еду с собой. Так как есть её там было просто невозможно. Конечно, взять с собой что-нибудь нормальное мы не смогли. Пришлось взять хоть что-то с собой, и пойти на выход. А там уже ждать всех остальных.       Вот мы уже стоим во дворе с некоторыми ребятами из нашего класса и учителем. Скоро двинемся с места, но пока ждём остальных. Рюкзак мой был тяжёлым. Я еле-еле сместил туда два одеяла и две подушки. Да ещё и кучу вещей тащить пришлось. Только монопод и фотоаппарат не поместились. Фотик я нёс на шее, а монопод пришлось тащить в руках. Это всё было не очень удобно, но жить можно.       Спустя полчаса мы пошли. Народу было много, и, естественно, от класса мы оторвались. Шли все не торопясь. Кто-то собирал осенние листья, кто-то как и Чез беспросветно жрал. А я, как и некоторые всё фотографировал.       Дорога была длинной и очень непредсказуемой, прям очень. Вот сейчас мы идём по грязи, в которой много кто застревал. Такое счастье на меня не свалилось. — Маайк, — жалобно завыл Честер. — Шо? — жёстко ответил я, отрываясь от своего занятия всё фотографировать. — Мне скучно… — А мне нет, как идти по такой грязи может быть скучно? — после этих слов Чез замолчал. Такое счастье закончилось быстро. — Маайк, — снова завыл он. — Что? — стараясь сохранять спокойствие ответил я. — Нам долго ещё идти? — Да. — А сейчас? — И сейчас тоже. — А прямо сейчас. — И прямо сейчас. — Я устал. — Ну сядь, отдохни. — Тут грязь. — Ну Чез, ну что ты как маленький? Потерпи, скоро уже придём. Ещё где-то час и всё, — в меру спокойным голосом говорил я. Тихо добавив, — Наверное.       После этих слов Честер жалобно застонал, и ещё несколько минут мы шли молча. Быстро прошли эти несколько минут. — Мааайк, — снова голос Чеза. Только на этот раз, это звучало как-будто издалека. — Да что опять? — уже слегка срываясь ответил я, поворачиваясь. Честер стоял на месте и не двигался. — Я застрял. — тихо ответил мне он.       В этот момент мне дико захотелось ржать, но я не хотел привлекать внимание остальных. Оставалось только вытаскивать Чеза из грязи. Я подошёл к нему, еле-еле помог ему выбраться. И совершенно случайно опустил взгляд на свои белые, новые кроссовки. — Боже, нет… Только не кроссовки… — заныл я, понимая что им хана. И я их не отмою. — Ты кеды мои видел? — У тебя ещё и джинсы, не только кеды. — Ссука, — протянул Чез разочаровываясь. — Что ты сказал? — злобно улыбаясь спросил я. — Ничего, — ответил Чез уже убегая от меня.       Я быстро помчался за ним. Кстати да, мы с Чезей договорились не материться вообще. А он договор нарушил, вот и будет получать. Еле-еле догнав Чеза я повалил его на землю. Да - да, прямо в грязь. Это было весело, но очень грязно.       Хотя ещё не в самую жесть мы попали. Повезло.       На Честера я навалился всем телом, возможно, ему тяжело. Нет, невозможно, точно. — Я же говорил тебе, что за маты будешь получать. Вот и получаешь, — сквозь зубы выдавил я, вставая с Честера. Я был уверен, что ответного удара он не нанесёт. Но это было не так. Он моментально вскочил и вцепился зубами мне в шею. Это было очень больно. Я с трудом его оторвал, и дал подзатыльника, другой рукой держась за больное место. — Гадёныш маленький, — выдавил я, расплываясь в улыбке. — Зато теперь ничья.       Я усмехнулся. И навалился на Честера, на этот раз чтобы обнять его. Это было очень приятное ощущение, какое-то необычное. Вроде бы «подрались» до этого, а сейчас так нежно, так тепло. Я начинаю привыкать к Чезу.       После нескольких минут тёплых объятий я аккуратно отодвинул от себя Чеза. — Пойдём? — Пойдём. — улыбнулся мне он, вставая, как и я.       Дальше мы шли чисто в хорошем настроении, много фотографировались, просто улыбались друг другу. Это было прекрасно, и прошло всё это как-то быстро. Вот мы и дошли до нужного места. Уже три часа дня, мы устанавливаем палатки, это длилось недолго. Всех позвали на общий сбор. На сборе нас распределили. По палаткам, хотя лучше бы мы распределились сами. В плане этого распределения мне очень даже повезло. В палатке я один, но тем не менее есть свободное место рядом со мной. Где Чез я не запомнил, но точно знаю, что он один.       Палатки стояли в разных местах. Где-то было холоднее, там, куда доставал ветер. А где-то было нормально, там, где были деревья, они же, не пропускали ветер.       На протяжении всего дня ничего необычного не происходило. Все суетились, обустраивали палатки, в общем, обживались.       Ну, а к вечеру развели костёр. Вокруг него уселись человек пятнадцать, я и Чести в том числе. Здесь тоже не было ничего необычного, мы жарили зефирки на костре, и каждый был на своей волне. В общем-то как всегда. Единственное, что смогло помешать спокойствию — это, конечно же Честер. С ним никогда ничего не бывает нормально. Этот «неосторожный ребёнок» обжёгся, и жаловался мне на жизнь. Конечно, бинтом мы ему руку замотали, но особо это не помогло. И как всегда, мне пришлось кормить Чезю. Не, ну, а как по-другому? Это было так мило, правда остальные ребята этого не оценили. Со стороны, вероятно, это выглядело странно. Честер сидел у меня на коленях, с повёрнутой в мою сторону головой. И мы вместе делили одну зефирку. Я касался своими губами губ Чези, плотнее прижимал его к себе, получал кайф от этого прекрасного человечка.       К позднему вечеру все разошлись, остались только я и Чез. Над озером поднялась луна, от неё побежала белая дорожка, по трясущейся от ветра воде. Ветер пробирался везде, зашумела листва деревьев. Это была природная тишина. Никаких лишних звуков. Честер положил голову ко мне на плечо, и держа в руках фотоаппарат, перелистывал сделанные нами за весь день фотографии. Их было много, много разных снимков. Моим самым любимым стали снимки с зефиркой, и в грязи. Да-да, именно в тот драчливый момент.       Фотоаппарат у меня не мгновенной печати, но печатать фотографии можно. Именно те два снимка я напечатал, пока мы ещё сидели у потухающего костра. Честер для меня совсем как маленький ребёнок, и мне нравится. Он какой-то необычный. Самый большой его минус — замкнутость. Он пытается быть злым, хоть и сам знает, что другой. Хотя может это и хорошо, он открывается только для меня.       Я обнимал Чеза, от него веяло теплом. Закапывался носом в его волосы, вдыхал его запах. Такой родной, такой привычный запах. Чез повернулся ко мне уткнулся носом в мою шею, и тихо начал говорить: — А почему ты здесь, в школе? — Меня бросили, — спокойно ответил я, поднимая глаза. И упираясь взглядом в звёздное небо. — А ты? — Я и сам не понял, что произошло. Меня просто оставили, сбагрили сюда, как вещь. Ненужную вещь. И ты знаешь, уже три года я ищу возможность связаться с родителями. Пусть они и конченные алкоголики, мне просто хочется… — Чез запнулся. — Мне просто хочется посмотреть в глаза людям, которые сломали мне всю жизнь. Я не хочу им ничего говорить. Просто посмотреть в глаза и всё. Мне никогда не было так больно. — Прости, если грубо. Но на твоём месте я бы не молчал, каждый должен отвечать за поступки. Они тоже должны получить по заслугам. Они должны ответить за свои поступки. Такие твари должны знать, что теряют. А они потеряли много. Даже больше, чем много. Главное, ты не делай глупостей. Перестань резать руки, винить себя во всём. Вся эта школа — это люди, которые попали в трудное положение. Кого-то бросили, у кого-то вовсе родителей нет. У каждого свои проблемы. И пускай, проблема с родителями будет самой большой в твоей жизни. У тебя всё будет хорошо, ты достоин лучшего, — я крепко — крепко обнял Честера, поцеловал его в макушку. И прикрыл глаза, раздумывая о своих трудностях. — Эй, спать не пора? — со стороны палаток послышался голос учителя по биологии. К этому времени костёр уже потух, и мы пошли по своим палаткам.       Уснуть мне было крайне тяжело. Я прокручивал в мыслях всё, что накопилось за эти годы. Было много всего тяжёлого, всё, что накопилось меня затрудняло. Я зависал в своих же мыслях. Хотелось сдаться, но я держался. Держался из-за всех сил. Я не сдамся, слышите, не сдамся. Чего бы мне это не стоило. Я стану счастливым. Стану счастливым. Возможно, стану счастливым.       Всё, о чём я раздумывал создавало шум в голове, это был не заканчивающийся шум. От которого на душе становилось так больно. Но вспоминая что-то позитивное, я расплывался в улыбке.       Заснуть было просто невозможно. Как-то пусто, невероятно тяжело. Но спустя пару часов, всё же уснул. Сон мой прервался где-то часа в четыре ночи. На самом входе в палатку стоял Чез. Он тихо звал меня: — Маайк, Майк, проснись, — он говорил шёпотом, как-то жалобно. Но сразу я не отреагировал. Проснулся спустя несколько попыток Чеза разбудить меня: — Да, Чези, что-то случилось? — Мне холодно. Я замёрз, — всё таким же жалобным голосом произнёс Честер. — Иди ко мне, — сонным голосом произнёс я, пуская Чезю под одеяло.       Он быстро забрался ко мне. — Кстати, твой укус до сих пор болит. Сучонок, только попробуй ещё раз сделать что-то подобное, — произнёс я с закрытыми глазами, улыбаясь.       В это время обиженный Честер отвернулся от меня, и свернулся в комочек. Как всегда. Обиделся. На протяжении пяти минут Чез всё ещё лежал в таком положении. — Ой всё, уже надулся, — поворачиваясь в сторону Честера произнёс я. — Ну не обижайся, иди сюда.       В этот момент Чез повернулся ко мне, снова проникая в мои объятия.       Сейчас я точно могу подтвердить, что мой Чезя действительно замёрз. Он был очень холодным, и немного дрожал. Не дай Бог заболеет. Тогда я крепче прижал его к себе, накрыл одеялом, и взял руки Честера в свои. Они были невероятно холодными, как лёд. Но несмотря на это, я продолжал согревать своего Чезю.       Честер согрелся, он уже не дрожал, и руки его потеплели. Выпускать из объятий я его не хотел. Уж очень люблю этого идиота. Стоп, это не то, что вы подумали. Люблю, как друга. Ничего личного.       Утро. Проснулся я, как всегда раньше Честера. Я аккуратно вытащил телефон из-под подушки и посмотрел время. Было всего шесть часов утра. Подъём у нас в семь, ещё можно спать целый час. Но у меня, как назло заснуть не получалось. Я просто смотрел как спит Честер, и улыбался. Такое милое, прекрасное создание, и в моих объятиях. Что может быть лучше?       Спустя минут двадцать-тридцать проснулся и Чез. — Доброе утро, Майк. — Доброе утро, Чести, — я ещё крепче его обнял. И переходя в сидячее положение, определил Чезю к себе на колени. Тогда он обнял меня, и уселся поудобнее. — Сколько там до подъёма? — зевая спросил Чез, вытаскивая из-под подушки мой телефон. — Майк, — твёрдым голосом добавил он. — М? — Зачем ты поставил меня на заставку в телефоне? Да ещё и фото такое неудачное. — Почему неудачное? Ты там очень даже хорошо получился, — на улыбке произнёс я, сняв блокировку с телефона, и показав Чезу фотографию в нормальном качестве. — А на заставку-то зачем поставил? — обиженно спросил Честер. — Я просто… Просто хочу видеть тебя чаще. — Правда? — Угу.       Чез снова вернулся в мои объятия, завалил меня на пол, устраиваясь на мне поудобнее. — Я хочу снег. — произнёс Чести, глядя мне прямо в глаза. — О Боже, Чез. А снег то тебе зачем? — Просто. Всё такое белое, красивое. Как-будто ты не хочешь. — Хочу. В этом году зима будет необычной. Она будет теплее. — Почему? — Эта зима будет с тобой, — я потянулся к Чезе, нежно поцеловал его в щёчку. И снова крепко-крепко обнял. — До подъёма десять минут. Пойдём? — Пойдём. — улыбнулся Чез.

***

      Спустя полчаса все уже были на общем сборе. Перед нами стояли завуч, директор и учитель биологии. Они долго ждали пока мы затихнем. Тогда и начала говорить биологичка: — Итак, пошёл уже второй день на природе. Сегодня мы поднимемся на вон ту гору. Оттуда открываются красивые виды. Вы сможете по фотографировать. Но, а перед тем как вы пойдёте, мне стоит вас предупредить. Будет некая новая новость, или даже проблема, называйте как хотите. О ней вы узнаете, когда мы уже поднимемся на вершину горы. Берите с собой телефоны и воду. Ну и можно взять что-нибудь перекусить. Ах да. Есть ли те, у кого физическое состояние не очень. То есть, есть ли кто-нибудь больной? Отлично, больных нет. Идём через пять минут…       Ровно за пять минут все собрались и выдвинулись в гору. На самом деле, идти по ней было просто, но уж больно долго. Склона никакого не было, но она была высокой. В том то и проблема. Идти долго, но хотя бы налегке. С собой у меня был только телефон и бутылка воды.       Быстро не шёл никто, так как легко можно было устать. Честно говоря, я не особо хотел подниматься в гору. Нет, ну где смысл? Возвращаться по темноте будем.       Половину пути мы прошли достаточно быстро, наверное из-за того, что на нас вообще не было никакого груза. Но устать этому не мешало. Чез выдохся на половине пути, а я, в это время, всё так же шёл. — Мааайк, я устал, — завыл Чез. — А бывают вообще моменты, когда ты не устал? — Да, когда я ничего не делаю. А нет, я и от этого устаю. — Ну хочешь, я тебя понесу? — Смешно. — Я серьёзно. Запрыгивай, — улыбаясь произнёс я, приглашая Честера запрыгнуть ко мне на спину. Что он, естественно сделал и мы пошли дальше.       Спустя пять минут Чези уже начал волноваться: — Тебе не тяжело? — Вообще нет. — Правда? — Правда. — Майк. — М? — Ты хочешь домой? В смысле совсем домой. Не в школу, а… Ну ты понял. — Не хочу, вообще. И не вернусь туда. Никогда. А ты? — Я тоже, но. Но, я наверное мог бы, если бы была такая возможность, мог бы. Три дня назад. Теперь не хочу, вообще не хочу. — И что случилось эти три дня назад? — Ты случился. — У меня та же причина. Не хочу от тебя уходить. — У тебя эта причина, вероятно, не обоснованная. Кому я нужен? Такой законченный идиот? — Значит так, чтобы я от тебя больше таких слов не слышал. А то получишь. И ты нужен мне, мой законченный идиот. — Не ври. — Чез, ты сейчас получишь, не выводи меня. И запомни, то, как ты нужен мне, ты ещё не был нужен никому. И если ты уйдёшь, я этого не переживу. Мы знакомы три дня, а я уже привязался к тебе. И никому тебя не отдам. — Правда? — Правда, глупенький, — улыбаясь сказал я, поворачиваясь к Чезе, и целуя его в щёчку.       Дальше мы шли и разговаривали на пустые темы. Это было невероятно, вроде бы так просто, но что может быть прекраснее?

***

      Время тянулось быстро, и мы даже не заметили как быстро закончилась вся дорога до нужного места. Вот мы уже там. Чез спрыгивает с меня, и уже собирается идти дальше. — Чести — неожиданно позвал его я. — М? — повернулся ко мне Честер. — Подожди, — я подошёл на пару шагов ближе, к остановившемуся Чези, и крепко его обнял. — Не уходи от меня далеко, — выдохнул я, всё крепче и крепче обнимая Чезю. — Не буду. Не уйду от тебя, никогда, — утыкаясь носом мне в плечо произнёс Чез. — Ну что, Чези, пойдём, — улыбнулся я, выпуская Чеза из объятий. — Пойдём, — поражая лучезарной улыбкой ответил Чести, и мы пошли на общий сбор.       Уже начинало темнеть, потянул холодный ветер. Мне хотелось вернуться обратно, но нас долго держали перед сбором. И уже, наконец-то, начала говорить директриса: — Итак, мы уже поднялись на гору. И теперь, ваша задача переночевать здесь ночь. Никаких вопросов, идите обживайтесь. Кто-то может не спать вообще, кому как. Но ночь вы, всё равно здесь проведёте. А завтра мы возвращаемся на наше первое место, собираем вещи и направляется домой. Но и сегодня, и завтра, скорее всего, будет дождь. Удачи вам. Все свободны. — Жесть какая, целую ночь здесь просидеть. Там вон тучи какие, дождь будет наверное, — начал говорить Честер, когда мы уже отходили от толпы. — Ага, и темнеет уже. Надо бы найти, где пристроиться на ночь, — переводя глаза в небо говорил я.

***

      В результате двухчасовых поисков, мы пристроились на целой куче опавших осенних листьев. Я сидел наваливаясь на дерево, а Чез, конечно же пристроился на мне. Нас обоих сильно тянуло в сон. Но первым заснул Честер. Я не раздумывая снял с себя куртку, и укутал в ней Чеза. Смотреть на спящего друга было бесценно.       Но длилось это счастье недолго. Начался дождь. Я уже не зная что делать, аккуратно приподнял Чеза, и посадил к себе на колени, поправив на нём свою куртку. Я максимально постарался спрятать Чести от дождя, вообще не думая о себе.       К утру дождь прекратился. Я практически весь промок, но и Чезу досталось не слабо. Он ещё спал, я ласково погладил его по спине, и снова крепко обнял. Спустя несколько минут проснулся и он. — Доброе утро, Майк. — Не очень оно доброе. Уж больно мокрое, — усмехаясь произнёс я, ослабив объятия. — Ты весь мокрый. Ты же заболеешь. — Плевать. Переживу. Зато ты практически не промок. Ну практически. — Пойдём на сбор, надо бы как можно быстрее дойти до палаток. — Пошли.       Уже вышло солнце, было более чем тепло. Но несмотря на это, какой-то холод всё-таки пробирался. Я накинул на голову капюшон толстовки, и взяв Чезю за ручку пошёл на общий сбор.       Наконец-то мы возвращаемся домой. Дорога до палаток уже была значительно короче, так казалось. Я был невероятно рад тому, что мы идём домой. Но счастье было чрезмерным, когда к нам ещё и подъехал автобус. Нас засадили туда, и мы поехали в школу. С Чезом мы устроились на заднем сидении. Там никто не сидел, Чезя как всегда, увалился на меня, крепко обнимая. А я обнял его в ответ. Вид у Честера был какой-то нездоровый, это меня и толкнуло поинтересоваться: — Ты себя нормально чувствуешь? — Голова болит, сильно, — после этих слов моё сердце стало биться чаще. Я очень переживал за Чеза. — Солнышко, постарайся уснуть. Ехать ещё долго, — после этих слов Чести устроился на мне поудобнее, и, через некоторое время уснул.       Наверное, заболел. Идиоты эти учителя. На ночь, под дождём. Холодно же. Как так можно. Я уж сильно распереживался за Чеза. Дорога была длинной, всё это время он спал. И в тот момент, когда мы приехали, Чезя так и не проснулся.       Я даже не думал его будить, просто взял два наших рюкзака, Чеза на руки, и пошёл в школу. Смотрели на меня все, как чёрт знает на кого. Но мне было всё равно. Я донёс Чеза до комнаты, положил его на кровать, и сняв с него верхнюю одежду и кеды, накрыл одеялом.       После этого я взял и его, и свою обувь. И пошёл отмывать её от болота. Это было долго, но зато отмыл. И определил её под батарею в нашей комнате. А промокшую грязную одежду тоже пришлось долго стирать, и развешивать сушиться на батарею и сушилку. Когда я, наконец, всё сделал. Уселся рядом с кроватью Чеза стал ждать пока он проснётся. По Чезе было видно, что он заболел. Я взял руку Чести в свою, она была невероятно холодной. Уткнулся лбом в замок наших рук, и в голову начали лезть плохие мысли. Я уж сильно переживал за Чеза.

***

      Прошло полтора часа Чез проснулся, в это время я копался в телефоне, сидя за столом. Чез уже собирался вставать, но я его остановил: — Чести, не вставай. У тебя температура, — я вскочил из-за стола. И торопясь подошёл к Чезу. — Как температура? Ты то откуда знаешь? — Маагия… — произнёс я протягивая Чезу таблетки жаропонижающее, и стакан воды. Чез выпил таблетку и снова увалился на подушку. Я прикрыл его одеялом. — Я как всегда, — выдохнул Честер. — Ничего, подлечишься. Всё будет хорошо. Хочешь чего-нибудь? — Нет, ничего. Что-то мне совсем хреново. — Потерпи, попустит где-то через час. — Ага, — выдохнул Честер — Майк. — М? — Спасибо тебе за всё. — Тебе не за что меня благодарить, Чести, — я нежно его обнял, поглаживая по волосам. Как-то так и прошло наше утро. Как всегда всё уж больно тяжело.

***

      Вечер. Буквально час назад я пытался покормить Чезю. Но это практически невозможно. Он отказывался от еды как бы я его не заставлял. Сейчас Чести спит, я сегодня вряд ли посплю. Чез сейчас лежит головой на моих коленях. Сильный озноб, температура — всё это заметно внешне. Честер открыл глазки, и посмотрел на меня уставшим, больным взглядом. — Ты как? — шёпотом произнёс я, поглаживая его волосы. — Не переживай, мне уже легче, — улыбнулся Чез. — Ты пойдёшь завтра на занятия? — Знаешь, наверное, да, — я взял Чеза за руку. — Если тебе будет плохо, я останусь с тобой. — Хорошо, Майки. — Хочешь чего-нибудь? — продолжая гладить Чеза по волосам, произнёс я. — Нет, пока ничего. — Ну тогда я буду делать уроки, а ты отдохни. — Хорошо, — Честер поднялся с моих колен. Я усадил его на кровати и протянул Чезу телефон. Направляясь за стол.       Около часа я потратил на уроки, вообще ничего не хотелось делать. Было не то, чтобы тяжело. Мне не нравилось отношение учителей ко мне и к Чезу. С самого детства я забил себе, что школа — враг народа. Ко мне всегда относились негативно, и я вполне мог бы учиться сам, на индивидуальном обучении.       Наконец закончив домашнее задание, я пошёл к Честеру. Ему было плохо, наверное опять температура. Я сел рядом с Чезей, и приобнял его. — Майк, — тихо обратился ко мне Чез. — М? — Не уходи от меня завтра на уроки. Скажи, что ты тоже заболел. — Ты знаешь, я и хочу так поступить. Надоели уже все. — А если не поверят? — Нахрен пойдут. Честер усмехнулся и обнял меня ещё крепче. Спустя полчаса мы так и уснули, крепко обнимаясь.

***

      В дальнейшем наша жизнь — это сплошная рутина. Ничего необычного. Спустя неделю выздоровел Честер, тогда мне уже стало легче. Так как я за него уж больно переживал. Теперь с Чезей всё в порядке, это главное. Точно такая же рутина продолжалась ещё ближайшие две недели. Тогда начались холода, мы поехали за тёплой одеждой.       В школе ученикам дают деньги, которыми мы распоряжаемся сами. В этот раз мы потратили их на тёплую одежду. Денег у меня было столько же, сколько и у Честера. Но тёплой одежды у меня было куда больше, поэтому я отдал часть своих денег Чезу.       Мы долго выбирали одежду, с этим я очень сильно помогал Честеру. Он хотел взять что попало, и, наконец вернуться в школу. Но я, естественно, этого не допустил. Мы выбрали много всего, и я заставлял Честера всё это мерить. В результате мы выбрали тёплые коричневые ботинки, чёрные утеплённые джинсы, серебристую куртку, чёрно-белый свитер, красный шарф, чёрную шапку и красные перчатки. Чезе это всё очень шло, он выглядел прекрасно. Так что, эти четыре часа, проведённые в магазине одежды потрачены не зря.       Уже на следующей неделе начались заморозки, было очень холодно. А в нашей комнате не топили, батареи холодные, окно пропускает холод, в общем разницы на улице или дома не было. Но и к этому мы смогли привыкнуть, берегли каждую минуту, проведённую друг с другом. Хоть учителя и относились к нам негативно, мы всё равно держались, и были вместе.       Эти три недели сблизили нас ещё больше. Такое ощущение, будто мы знакомы уже более года, а то и двух. Как-то странно, мы сблизились быстро. Сейчас Чез мне как родной, я очень сильно люблю его. Такого друга, как Честер нужно ещё и поискать. Прекрасный человек, очень добрый и чуткий. Злым он только кажется, а когда открывается — совсем другой человек. Главное — не потерять его, не отдавать никому. Это мой Чести, я никому не отдам его. Мой. Только мой.       Утро. Воскресенье. Ноябрь.Я проснулся от невероятного холода. Чезе, судя по всему, холодно не было вообще. Он, укутавшись одеялом, мирно спал. На часах семь, ещё рано, вполне можно поспать. Но я то себя знаю, если уже проснулся — обратно никак не усну.       Я встал с кровати, и поплёлся к гардеробу, чтобы выбрать одежду потеплее. Надел на себя утепленную толстовку, и тихо отправился убирать на столе. Вчера я случайно рассыпал семки, надо убрать. Это дело заняло у меня не больше пяти минут. Я собрал это всё в пакет, и положил в ящик стола.       После этого случайно отвёл взгляд в окно. Снег. Как снег? Ноябрь же. Уже навалило внушительные сугробы, а снежные хлопья продолжают спускаться вниз.       Я вспомнил, как Честер мечтал о снеге. Постоянно говорил мне об этом, очень часто. Я и сам не мало хотел снежной зимы, но не в ноябре. Однако, был безумно рад, так как Чез, вероятно, обрадуется. В этот момент я и решил его разбудить.       Бесшумно подойдя к кровати Честера, я опустился рядом с ней на колени. И поглаживая Чезю по щёчкам начал шептать: — Чести, просыпайся. — Чезя, после этой незначимой попытки Чез открыл глазки и посмотрел на меня: — Да, Майки, что-то случилось? — Снег пошёл. — Правда? — Честер вскочил к кровати и ближе подошёл к окну. — Вау — немного писклявым голосом выдавил Чезя, на радостях кидаясь ко мне в объятия. — Класс. Как я мечтал. Пойдём на улицу? — Он всё так и говорил таким счастливым голосом. — Пойдём конечно, а ты думал, зачем я тебя будил? — улыбаясь произнёс я, обнимая Чеза.       Мы очень быстро собрались, но, тем не менее оделись тепло. За считанные секунды буквально пронеслись по школе, и вылетели за её пределы.       Зимняя красота просто поражала. На улицу, видимо, ещё никто не выходил. Тишина. Белые сугробы, снежные хлопья, спускающиеся с неба, белые ветки деревьев. Это прекрасно.       Честер сразу увалился в сугроб, и я не раздумывая прыгнул за ним. Мы валялись в снегу, засыпали друг друга снегом. Честно скажу, этот снег у меня был везде. Но это волновало меньше всего.       Чез навалился на меня всем телом, крепко обнял, буквально закапывая меня в снег. И начал говорить: — Наконец-то снег. Я так долго ждал. Более того, здесь ты, прямо рядом со мной. Сука, я самый счастливый человек.       Всё это меня безумно радовало, раньше Честер говорил мне какая у него ужасная жизнь, резал руки. А теперь, говорит, что самый счастливый, обнимает. Что может быть лучше? — Я очень рад за тебя, наконец-то ты улыбаешься по настоящему. Но договор с матами никто не отменял, — улыбнулся я, уже замечая, как Чез подымается с меня, чтобы убежать. Я резко вскочил и рванул за ним, по пути нагребая в руки снега, и кидая в Чезю снежки. Естественно, он мне отвечал. Я бежал за ним из-за всех ног, но этот сучонок быстрый, фиг догонишь.       С разбега я напрыгнул на Чеза, заваливая его в снег. — Всё, Беннингтон, ты уже никуда от меня не денешься, — злобно улыбаясь говорил я. После чего, нагрёб в руки снега, и начал засыпать его за шиворот Чези. Я знаю, что он может заболеть. Но сейчас можно, он заслужил. — Ай, Майк, холодно же, — смеясь выдавил Честер. — Ты что дурак? — Я не дурак, я Майк, — также смеясь ответил я, продолжая засыпать снег за шиворот Чеза.       Но несмотря на всё это, Чезя умудрился спихнуть меня с себя. После чего также навалился на меня, отвечая за то, что делал я. Сколько же во мне было снега. Мы продолжали также смеяться и напихивать друг друга снегом. Увлёкшись мы даже не заметили, как на улицу вышли ученики. Их было много, но нам было всё равно. Спустя время, мы наконец успокоились. Одежда промокала от снега, было холодно. Я поцеловал Честера в щёчку, и мы, наконец поднялись с земли. Тогда я и понял, что на нас смотрят, но было как-то всё равно. После пятиминутных объятий мы отряхнулись от оставшегося на одежде снега, и пошли в школу.       День не был насыщенным в остальном. Но длилось кто, к сожалению, не долго. После обеда нас снова вызвали к директору. Господи, что мы опять натворили? Нормально же всё было. Мне было как-то не по себе, идти туда, не зная зачем. Я не понимал, что натворил. Что вообще происходит?       Мы шли по коридору школы, я уже ненавидел это место. Вообще никогда не любил школу, часто её прогуливал. Гораздо больше мне нравилось сидеть дома, рисовать, или играть на синтезаторе. Но не учиться, нет. А здесь негатив парит прямо в воздухе, никакой свободы от этого зла. Ненавижу.       Мы дошли до кабинета, стояли возле дверей. — Может не пойдём, а? — нервно улыбаясь выдавал Честер. — Я бы не отказался, но выбора у нас нет, — ответил я, выдыхая.       Я открыл дверь, зашёл Чез, а я следом за ним. — Эмм… Здрасте, — выговорил Честер, стоя возле двери. — Здравствуй, Честер, — с каменным лицом произнесла директор. Мне аж как-то не по себе стало. Не, ну правда, что-то странное. — Иии… Что мы опять натворили? Вроде бы никого не трогали, — сказал я, уже об этом жалея. — Ваше поведение, Беннингтон и Шинода, меня поражает.       Мы переглянулись, ничего не понимая. — Сколько можно? Один из вас будет исключён из школы в конце этой четверти. И скорее всего это будет Беннингтон. Я как просила тебя привести себя в порядок, ты так ничего и не сделал. На тебя смотреть невозможно, позорище. Сделай что-нибудь, тебе ещё месяц здесь учиться. — И вы выгоняете меня из-за внешности? — приподняв глаза спросил Чез. — Да, ещё не хватало таких уродов как ты воспитывать, — после этих слов Чезя опустил глаза в пол, я шагнул к нему, как можно ближе. — Ну, а теперь о вас обоих. Как можно себе позволять такое? Что вы устроили утром? Обжимались там, среди людей. На вас дети смотрели. Свою искреннюю любовь выражайте лично. Шинода, ты ещё можешь измениться. Бросай этого урода, зачем он тебе? Ты так перспективен, и водишься со всякими идиотами, — это меня вывело окончательно. Я просто молча обнял Чеза и добавил: — Самоутверждаться за счёт детей — это низко. Вы обсуждаете его внешность, причём далеко не ужасную внешность. И если даже я вожусь с идиотами, я этих идиотов люблю. И Честер мне гораздо дороже вашей похвалы, — после таких слов мы с Чезом молча вышли из кабинета. — Почему она называет меня уродом? Не надоело? Это очень обидно, — жалобно говорил Честер. — Да ей просто делать нечего, вот и всё. Забей, это не самая большая проблема, которая может быть, — ответил я.       Дальше мы молча шли до комнаты. Я открыл дверь, Чез зашёл, а я следом за ним. Мы оба уселись на кровать Честера. Он начал разговор: — Майк, может я и в правду такой урод? Ну иначе зачем она мне это говорит? — Чез, ну мы уже говорили на эту тему. Ты у меня самый красивый, не расстраивайся, — я нежно обнял Чеза, поглаживая его по волосам. — Ты просто не хочешь меня расстраивать, вот и говоришь так, — уткнувшись носом ко мне в плечо говорил Честер. — Чезя, я никогда не буду врать тебе. Никогда. Можешь мне верить. Не слушай никого, — после этого повисла тишина, Честер обнял меня крепче, и наконец успокоился.       Эта школа похожа на Ад, по другому не назовёшь. Как можно такое говорить ученикам? Это ужасно. Я хочу забрать Чезю, и уйти отсюда куда подальше.       Раздался стук в дверь. Я аккуратно снял с себя Чеза, и пошёл открывать дверь. Там стояла какая-то женщина, которая, как оказалось — завуч-организатор. Она позвала меня в актовый зал. Я, бросив на Чеза взгляд послушно пошёл за ней.       До нужного места мы дошли достаточно быстро. Там сидели ещё какие-то ученики помимо меня, человек пять из нашего класса. Я сел на второе место первого ряда, завуч начала говорить: — Итак, сейчас все, кроме десятого класса голосуем за представление нашей школы в Новый Год. Претендуют эти ученики десятого класса.       Тогда я немного прифигел, это было неожиданно. Почему взяли меня? Хотя, всё равно за меня никто не проголосует. Чего я заморачиваюсь?       Голосование прошло очень быстро. Завуч начала зачитывать голоса. И, как оказалось, выбрали меня. Только не это. Зачем? Позже я узнал, что мне нужно нарисовать какую-то хрень, прочитать самостоятельно придуманную речь, и что-нибудь сыграть на пианино. Я умею немного, но немного, это совсем немного. Мне осталось только согласиться и возвращаться к себе.       Шёл я с дурными мыслями в голове, думал не о том, о чём стоило. В голову лезли слишком не те раздумья, и воспоминания. Казалось, что что-то, действительно, пойдёт не так. Тяжко… С этими мыслями мне абсолютно не хотелось возвращаться в комнату. Обычно, из-за таких мыслей я срываюсь. Не хотелось бы, чтобы жертвой моего срыва стал Чез. Не хочу.       Несмотря на своё нежелание возвращаться в комнату, я всё же пошёл. В школе стояла мертвая тишина, я шёл по коридору. И когда уже был очень близок к нужному месту, увидел то, чего так боялся.       Том, избивающий прижавшегося к стене Честера. Из носа и рта Чези буквально льётся кровь. У него уже нет сил сопротивляться, он лишь вздыхал и поддавался ударам.       У меня никогда не было чувства такой ярости. Но сейчас, оно буквально меня переполнило. Я срываюсь на бег, заваливаю Тома на пол. И начинается жестокое избиение. Я бил его по лицу из-за всех сил, пачкал свою одежду кровью. Кричал, изредка бросая взгляды на уже упавшего на пол Чеза. Это лишь пробудило во мне ещё дозу ярости. Я бил его как можно сильнее, был готов избить до полусмерти, а то и до смерти.       Я давно так сильно не злился на человека, мне было плевать на всё. Я не отрываясь бил этого урода. Я был готов загрызть его за Чеза, убить. Да что угодно. За Чеза я готов на всё. Сейчас мне было всё равно, что скажут учителя. Выгонят меня из школы, или не выгонят. Я просто вышел из себя. Это приносило мне кайф.       Но такое удовольствие я получал не долго. Меня оттаскивали три человека. И сделали это с трудом. Завуч в ошарашенном состоянии замерла недалеко от нас. Она, вероятно, растерялась. В таком положении мало кто оказывался. Наконец-то всё это прекратилось. Тома утащили куда подальше от этого места, возможно вызвали скорую. Я не знаю.       Завуч осталась, и не раздумывая начала буквально кричать на меня: — Шинода, ты совсем обалдел? Как ты смеешь? Утаскивай своего урода подальше отсюда. Завтра мы с тобой поговорим. Жди, — закончив говорить она моментально удалилась, ей было пофигу на меня и Чеза. А мне было пофигу на всех остальных. Никто даже не разбирался в ситуации. Все тупо приняли нас виноватыми.       На моих глазах накатились слёзы. То, что я увидел в этот момент не может вызвать других эмоций. Честер, лежал на полу, в луже своей крови. Он уже почти закрыл глаза, и, наверное отключился бы. В этот момент Чез пытался протянуть ко мне руки. Что-то говорил, но я ничего не понимал. Вообще ничего.       Тогда я просто упал перед ним на колени. Ухватил на руки, которые невероятно трястись от страха. Я понимал, что если он сейчас закроет глаза, то отключится. А нам никто не поможет. Я приподнял его на руках. И понёс в комнату. Уложив Чеза на кровать, я буквально впал в ступор. Мне было страшно. Я взял его руку в свои, и начал говорить: — Господи, помоги. Чезя, не закрывай глазки, я приду сейчас и помогу тебе. Подожди пару минут, — Я быстро вскочил и побежал в ванную. Ухватился аптечку, и какую-то ёмкость, в которую налил воду.       Когда я вернулся в комнату Честер уже закрыл глаза. Я в спешке поставил всё на стол, и подскочил к нему. Чез дышал, сердечко билось — а это самое главное. Я выдохнул, понимая, что сейчас помочь Чезе могу только я. В этот момент я пришёл в чувства. На прикроватный столик поставил всё, что принёс из ванной. Взял в руки вату, опустил её в воду. И начал вытирать лицо Чези от крови. Я делал это аккуратно, понимая, насколько ему было больно. Длилось это минут десять. Заметные раны на лице я обработал перекисью, и заклеил пластырем. Их на самом деле было немного, но они были серьёзными. После этого я сменил на чистую, испачканную кровью одежду Чези. Которую потом понёс стирать. Принёс кувшин с водой и стакан. Я прекрасно понимал, что Чезе будет хотеться пить.       После этого я прибрался в комнате, наконец-то надел чистую одежду. А эту потом тоже пришлось стирать. После этих действий я сел за стол, и просидел молча ещё минут сорок. Чез так и не проснулся из моих глаз снова полились слёзы. А что, если он не очнётся вообще. Боже, не нужно даже думать об этом.       Следующие четыре часа прошли возле кровати Честера. Я взял его руку, начал говорить всякий бред. Я очень переживал за него. Уже вечер, много кто сейчас на улице, начался шум. Я очень сильно устал. Мне хотелось спать, но я ждал пока Чез проснётся. Спустя где-то двадцать минут он открыл глаза. Посмотрел на меня, и попытался встать. — Нет, Чез не вставай, — остановил его я, обратно укладывая на подушку. — Хочешь чего-нибудь? — Пить, — уставшим голосом выдавил Чез. Я взял кувшин, налил из него воды в стакан. И придерживая голову Честера поил его. После чего поставил стакан на место, и помог Чезе приподняться. — Ты как? — спросил я. — Слабость какая-то, и спать хочу. Хоть только и проснулся, — ответил Чезя протирая глазки. — Кстати, сколько я проспал? — Часов пять, или шесть. Точно не знаю, не следил за временем. Сейчас уже часов девять, все ещё гуляют. — Щедро я проспал, и до сих пор хочу. — Я тоже, — усмехнулся я, усаживаясь на кровать Чези. — Иди ко мне. Чести моментально устроился у меня на коленях. Я приобнял его, укрывая одеялом. — Майк, почему ты добрее остальных? Почему ты не такой как все? — Это сложный вопрос. — Меня достают все, мне надоело. Только ты остался на моей стороне. Больше никого. Почему так? Почему я не такой как все? Что не так? — Вот именно, что не такой как все. Ты особенный. А к особенным людям нужен особенный подход. — Во всём ты находишь позитив. — Так и надо. Так будет легче. — Почему так тяжело? Мне никогда не бывает просто. Никогда. Всё невероятно трудно. И я просто не могу найти выход из положения. Почему же так тяжело? — Солнышко, потерпи. Всё наладиться, всё будет хорошо. Тебе повезёт, обязательно. В твоей жизни всё будет хорошо. Ты станешь счастливым. А все эти уроды будут завидовать. Завидовать, моему прекрасному Чезе. Теперь я всегда буду с тобой. Тебя больше никто не тронет. — Спасибо тебе за всё, — Чезя немного приобнял меня. На большее у него просто не было сил.       После этого мы так посидели где-то полтора часа. Это было что-то необычное. У меня на руках Чезя, он успокаивается после избиения. Я держу его, понимая, что не смогу защищать его вечно. Рано или поздно нас разлучит судьба. Уже не будет этого всего. Будет очень непросто. Но сейчас, пока ещё Чез со мной, я его не брошу. Буду с ним везде, его никто не обидит. — Чести, ты спать не хочешь? — шёпотом спросил я. — Хочу, но не хочу уходить от тебя. — также тихо ответил мне Честер. — Хочешь, я лягу с тобой? — улыбнулся я. — Хочу. — тоже улыбнулся мне в ответ Чез.       И я уложил его рядом с собой, крепко обнимая.       Спать хотелось, но это было нелегко. Я боялся за Чеза. Казалось, что за эту ночь могло бы произойти всё, что угодно. За окном снова пошёл снег, все уходят домой. Уже очень поздно. Честер как-то неровно дышал, вероятно, это был страх, или боль. Я всё также крепко и нежно его обнимал. Уснули мы почти одновременно, возможно, я немного позже Чези. Я видел как он засыпал, постоянно поглядывая на меня. И буквально прячась. Он всё также непривычно дышал. Но потом успокоился, и улыбаясь уснул. Утро началось прекрасно. Чести проснулся первым. Следом и я. Я открыл глаза, Чезя лежит прямо на мне, обнимая и руками и ногами. Он улыбался, это радовало больше всего. — Доброе утро, Майки. — Доброе, — я потянулся к Чезе, и поцеловал его в щёчку, — Который час?       Чезя вытащил из-под подушки телефон. — Двенадцать. — Ого, долговато мы спим. — усмехнулся я. — Всё равно.       Я обнял своего Чезю. Мы лежали так ещё где-то час.       Всё достаточно неплохо закончилось. Хотя нет, ещё ничего не закончилось. Всё ещё будет. Чести в порядке, а это самое главное. Ничего больше не важно. Пофигу, что скажут учителя. С началом зимы всегда так. Первый снег приносит либо что-то плохое, либо что-то хорошее. Всегда такие изменения, и их будет очень много. Постоянно. Не знаю что будет дальше, как пройдёт будущий год. Вряд ли он будет ужасным. У меня есть Чез, человек, изменивший мою жизнь. Но вся эта история только началась.       Начало всему принёс первый снег…