I'm holding on

POV Ч е с т е р       Утро. Как ни странно просыпаюсь от звука трущегося карандаша о бумагу. Открываю глаза, тру их кулачками и нащупываю на тумбочке очки. Надеваю их. — Привет, Майки, а что ты делаешь, — Майк сидит на полу, и кажется что-то рисует. — Тебя нарисовал. Спящего, — улыбнулся Кенджи. — А покажи, — сказал я, и немного подвинулся. — Смотри, — Шинода уселся на кровать рядом со мной. — Ухты, как красиво. Майк, ты настоящий художник! — я взял рисунок из рук Шиноды, — а почему я здесь с открытым ртом? — Каким спал, таким и нарисовал. — Ух. Всё равно. Очень, очень, очень и очень красиво! Ты у меня такой талантливый. — Спасибо, солнышко. Ладненько, вставать пора. — Угу, — я свалился в объятия Майка. — Выспался, пупсик? — Да. Даже более чем. — Вот и отлично, пошли на завтрак. — Пойдём, любимый мой. Такое прекрасное утро, — я потянулся, и слез с кровати. — Малыш, не хочешь пойти погулять сегодня? Погода замечательная! — А давай. — Хорошо, котик, пошли позавтракаем и собираться. — Прямо с утра? — я широко заулыбался. — А когда ещё? Ты разве не хочешь? — Хочу, конечно. — Вот и прекрасно, а теперь пойдём кушать. — Угу.       После завтрака я закрылся в ванной, и начал одеваться. Майк, как всегда, хотел надеть кожанку и джинсы, но я уговорил его надеть серые штаны и синий джемпер. А я, как всегда. Надел комбенизон салатово - кислотного цвета. Оранжевую рубашку с лиловым монстриком, которая застёгивается сзади. Наконец я вышел из ванной, Майк сидел на полу и рисовал какую-то странную картинку. — Всё, я собрался, — улыбнулся я, Майк посмотрел на меня, и поднялся с пола. — Как всегда, прекрасен, — в полголоса произнёс Майк и обнял меня, прижимая к себе как можно крепче. — Для тебя стараюсь, — улыбнулся я, и прижался к Майкуше. — Моё ты солнышко. Пойдём гулять? — Пошли, — Майки взял меня за руку и мы вышли из комнаты. Я закрыл комнату на ключ, и мы пошли к выходу из школы. Пара минут и мы уже во дворе. — Ну что, пупсик, куда пойдём? — Давай в парк, там должно быть тихо сегодня. — Пошли. Слушай, Чести, сегодня карнавал, ты и без того яркий и интересный. — Хм, сегодня я как раз таки не буду ярким. — Интересно, — Майк поцеловал меня, и мы пошли дальше. — Да и выбор костюмов там не велик, что подфортит — то и надену. — Я уверен в том, что ты будешь самым красивым на этом вечере. — Блин, пару нужно найти. — А мне ничего искать не надо, у меня есть ты. — Серьёзно? — А почему бы и нет? — Ммм, ну ладно, как прикажешь, любимый. — Как бы родаки не пересрали нам этот вечер. — Ага, не хочу я так. — Ладно, будем думать только о хорошем. — Знаешь, как бы меня не звали, я никуда не уеду. Никогда. Без тебя моя жизнь невозможна. — Нет, Чести, если тебя будут звать родители, и ты захочешь в семью — иди, не каждому выпадает такой шанс. — Я. Никуда. От. Тебя. Не. Уйду. Понял. Бочка. — Понял, понял. Котик мой. Не переживай. — Ухты! Смотри, какая она красивая. — Чезя, ну зачем тебе барахло такое? — Она светится, и одна там осталась. Ну пожалуйста. — Ла-адно! Если тебе так нравится, то бери. Сколько бы она ни стоила. Ещё кепок с неоновыми надписями тебе не спичило, — Майк протянул мне свой бумажник, а я, привстав на цыпочки, поцеловал его в щёчку.       За кепку мне пришлось переплатить, учитывая то, что надпись я решил сделать на свой выбор. Провёл возле прилавка десять минут, чтобы потом в моих руках оказалась белая кепка с светящейся красной надписью «Mike is my love». Я подбежал к Майку и кинулся его обнимать. — Чести, ты серьёзно? Я понимаю, конечно, что я " Твоя любовь», но зачем этим просвящать всё живое? — Прости, я не удержался перед такой возможностью. — Ладно, пошли, неудержимый ты мой, — Майк берёт меня за руку и мы идём дальше. — Блин, завтра снова дождь и пасмурная погода! — выдохнул я, посмотрев в пол. — Вчера тоже было пасмурно, но сегодня ясно. А знаешь почему? — М? — Потому что моё солнышко сегодня проснулось в хорошем настроении, — я смущённо улыбнулся, и снова опустил глаза, — ты даже в прямом смысле светишься. Твоё такое светлое, милое личико, светлые, переливающиеся волосы — солнышко, самое настоящее. Вот смотришь на солнце, и слепнешь, можно смотреть только через солнечные очки, и то не всегда получается. А на тебя, смотри через очки, не через очки, всё равно будешь слепнуть от неземной, невообразимой красоты. И всегда будет плевать. На такого прекрасного человечка хочется смотреть вечно, — опускаю глаза ещё ниже, смущению нет предела, — кстати, это прозвучит глупо, но я знаю, почему у тебя плохое зрение. Ты слишком часто смотришь на себя в зеркало. И твои божественно-красивые глазки не выдержали небесной красоты, — Майк заулыбался ещё шире, самой дурацкой улыбкой. Но, пожалуй, это самое милое, что он мне когда-либо говорил, — ты ангел, Чести. Не хватает только нимба и крылышек за спиной. Хотя знаешь, тебе это не так нужно. Даже без этого всего, ты мой самый нежный, добрый, красивый ангел. — Так, всё, Майк, хватит. Хватит меня смущать! — я легонько ударил Майка по плечу, — ты превысил лимит комплиментов на сегодня. — Ну ладно, ладно, как скажешь, — Майки заулыбался и снова взял меня за руку. Дальнейшие полчаса мы просто шли и разговаривали ни о чём.       «Я стал задумываться, о том, что Майк на самом деле необычный человек. Он самый настоящий волшебник. Хм, я просто не могу жить без него. Моей мечтой с детства был человек, который будет согревать меня по ночам, которому можно рассказать о своих проблемах, просить его о самых личных делах, обнимать его и целовать. Я не думал, что эта мечта сбудется, но она сбылась. Сбылась та самая заветная мечта, появился тот самый родной человек, который способен согреть одной своей улыбкой. Я уже не говорю о словах и прикосновениях. Раньше я ни к кому не проявлял таких чувств, как к Майку. Я ненавидел людей, и моё сердце было будто заморожено. Комплексы просто переполняли меня изнутри, и большинство из них мне так и не удалось выгнать из себя. Но это не самая большая проблема, которая у меня была. Самая большая моя проблема — моё до боли холодное сердце. Знаете, такое ощущение, что оно и в правду заморожено, в каком-то кусочке льда, и перестаёт функционировать от холода. Перестаёт чувствовать, а если нет чувств, то зачем оно вообще бьётся? Зачем? Именно это и вызывало моё желание умереть. А сейчас я хочу жить. Рядом со мной человек, который сумел отогреть моё сердце. А что ещё нужно для счастья? Майк — это тот самый родной человек, которого я так долго ждал. Он не даст мне замёрзнуть или сильно из-за чего-то расстроится. Я люблю его, безумно люблю. Майк — это моё счастье.» — Философ ты мой, — заулыбался Майк. — Я, что это вслух сказал? — Да. — Ой, как неудобно. — Нет, солнышко, это очень мило. — Просто это привычка — вести дневник в своей голове. — Ты такой загадочный. Как можно не различать вслух говоришь, или думаешь? — Да, я человекозагадконеобыкновеннолюбимоесолнышкоМайка. — Конечно, моё солнышко, — Майки сгрёб меня в объятия. — Майк, — тревожно произнёс я. — М? — Я КОГДА РУБАШКУ ГЛАДИЛ, НЕ ВЫКЛЮЧИЛ, БЛИН УТЮГ! БЫСТРО БЕЖИМ ДОМОЙ. — Честер, ты долб**б? — вежливо спросил Майк, когда мы уже бежали со скоростью света.

***

— Чем ты думал, когда оставлял утюг включённым? А если бы загорелось что-то более объёмное, чем черновики? Окно открыто, ветер бы подул и всё. А дверь у нас на замке! Честер, чем ты думал? — Ну прости, пожалуйста, Майк. Я больше так не буду. — Сейчас в угол поставлю и будешь стоять. Понял? — в «шутку» сказал Шинода, а я принял это всерьёз. И поковылял в угол. Спустя десяток минут повернулся к Майку, и посмотрел на него самым жалобным взглядом, от чего он всегда таял. Сейчас Майк убирает в шкаф вещи, и вот он замечает, что я на него смотрю. — Чего ты так смотришь? — А, ничего, я не смотрю. — Иди сюда, — именно в этот момент у Майка в руках оказывается ремень. — М-м, — я отрицательно помотал головой. В детстве меня часто били ремнём, поэтому я так боюсь, хоть и знаю, что Майки меня не ударит. — Ты боишься? — Угу, — Майк убрал ремень, и снова посмотрел на меня. — Иди ко мне, теперь ты не боишься? — я всё же как-то неуверенно зашагал к Майку. Он обнял меня и поцеловал в висок, — солнышко, я же не со зла. Сам подумай, где бы мы были сейчас? Не расстраивайся, просто не забывай в следующий раз, хорошо? — Угу. — Вот и отлично.

***

— Я первый в душ, — заявил Майк. — Нет я первый! — А давай кто быстрее. — А давай, — улыбнулся я, и мы оба галопом рванули в ванную. Конечно же Майк был первым, НО он тупой, это я по любви, если что. Кенджи забыл полотенце в ванную, и пока он успел это сообразить, я ухватил в комнате своё полотенешко и спрятал его в комбинезон. Быстро подбегаю к двери в ванную, из-за которой тут же высовывается Майк: — Блин, Чез, я полотенце забыл. — Иди забери. — А ты не закроешься там? — Как? У меня с собой ничего нет. — Ну смотри, — как только Майк покидает комнату, туда забегаю я и закрываюсь на замок. — Сучонок, — последнее, что слышу от Майка, и на ближайшие два с половиной часа. — Дорогой мой мини-Беннингтон, — начал Майк, стоя с другой стороны двери, — если ты сейчас же не выйдешь от туда, я сам открою замок и вытащу тебя. — Да выхожу я, выхожу, — закрываю воду, открываю дверь, — да вышел я, вышел. — С тебя вода ручьём, дай-ка, — Шинода взял полотенце из моих рук, накинул его на мою голову, и начал вытирать мои волосы. Да, Майки, конечно, лучше всего это делать в коридоре. Несмотря на свои мысли, я смеюсь и улыбаюсь. — Х-ва-ти-и-ит, Мааайк, всё, сухой я, — улыбаюсь, Майк снимает полотенце с моих волос. — А теперь пойдём, — Майк взял меня за ручку и мы пошли в комнату. — Блин, Майк, я весь мокрый. Мне переодеться надо, а Амир, Райан и Том уже забронировали ванную, судя по всему часа на два. — Что тебе мешает переодеться тут? — Ты смотришь. — Смешно, Чести. Но если хочешь, я отвернусь. — Хочу, только не подглядывай, я тебя знаю. — Как скажешь, — Майк уткнулся лицом в подушку, и я начал быстро переодеваться. Теперь на мне синие шорты, яркая клетчатая футболка с рукавом до локтя, и мои любимые фиолетовые носочки с сердечками. — Я всё, — проговорил я, Майк позвал меня жестом к себе, я подошёл, и сел к нему на колени. — Чез, зачем так ярко? — Я просто маленький. — Я не спорю. Это мило, но… — Тебе не нравится? — С чего ты взял? Просто это необычно. Мне очень это нравится, даже более, чем очень. — Я жрать хочу. — Тебе до холодильника не далеко, — я поднялся с Майка, и вытащил из холодильника тарелку с клубникой. По пути, взяв одну в зубы, снова уселся на Майка, — дай мне, — попросил Майк. — Руку протянуть переломишься? — Нет, я так не хочу. — А, — понял я, и снова взял клубнику в зубы, притянувшись к Майкуше «поделился» с ним, — ещё одну ягодку мы с обеих сторон зубами не терзали, — улыбнулся я и поцеловал Майка в уголок губ. — А мне очень даже нравится. Вкус такой, знаешь необычный становится. — Вкус ягодки, или моих губ? — А ты как думаешь? — Думаю, что ты дурачок, — Майки повалил меня на кровать, навалился сверху и начал целовать и щекотать меня одновременно. Я смеялся, и выкручивался, — Хватит, Майк, перестань, — сквозь смех процедил я. — А вот и нет, — Шинода не прекращает своё занятие. — Ну Майки, перестань, — смех настолько сильный, что у меня слезы из глаз брызнули, — я люблю тебя, — обнимаю Майка, он обнимает меня в ответ. — И я тебя люблю, — теперь я заваливаю Майка на кровать. — Попался! — теперь я начинаю эту пытку. — Чез, — Майк резко поменялся в лице, — я на клубнике лежу. — Плевать, — мы оба начинаем смеяться. — Сам потом стирать будешь, гадёныш. — Да не вопрос. — Любовь моя, сладенький мой. — Я тебя люблю, самый лучший. — Пошли собираться. — Я первый добегу, — пискнул я и вскочил с кровати. — Нет я. — Ты весь в клубнике, глупый, — Майк схватил меня на руки, и подсадил на широкую полку, которая была на высоте моего роста, — эй. Ну Майк. Спусти меня, — Майки всё же подскочил ко мне, я прыгнул к нему на руки, обхватил его ногами, и поцеловал его в губы, сжимая красные, безумно яркие волосы в руках. Я счастлив.