I'm holding on

POV Ч е з е ч к а       Такс, костюм у меня есть, начало карнавала уже через пятнадцать минут. Надо будет ещё Майка в толпе найти. Но сначала я поговорю с «родителями», если они конечно пришли. Если же не пришли, то я буду только рад, правда. Не хочу портить себе этот вечер одним только разговором.       Захожу в зал, вау, как украсили. Темно так, тусклый свет, класс. Натягиваю маску на глаза. Кстати, одет я фактически как все остальные. Как в веке девятнадцатом, что ли. Ищу псевдо-родителей в толпе. Вот и они, вместе с директором школы за одним столом. Выдыхаю, и подхожу к ним. — Здравствуй Честер, — начинает женщина, которая, должно быть, моя мама. — Здрасте, — холодно отвечаю я, и поднимаю маску на лоб, так как-то спокойнее. — Ты присядь, — вмешалась директор. — Нет, спасибо. Я постою, — у меня нет ненависти к родителям, но я не воспринимаю их как родных. Мне не нужны эти люди. Они меня предали. — Чез, мы хотим забрать тебя домой, — произнесла мать. Я замечаю, что зал начинает конкретно заполняться людьми. — А я не хочу. — Почему? Несколько лет назад ты говорил иначе. — Прошло время и я счастлив без вас. — Как ты можешь быть счастлив без родителей, — снова вмешивается директор. — Школа мой дом. У меня здесь друзья, такие друзья, каких за всю жизнь не было, у меня здесь счастье, и моя самая большая любовь, — пропищал я. И впрочем как всегда пришел Майк, из-за большого количества людей он, наверное, не заметил присутствия родителей. Нет, я не видел его. Но я почувствовал. Он обнял меня со спины, и поцеловал в шею. Дурачок, на людях это делать, — Майки, ты не вовремя. — Честер, ты гей? — удивленно спросила мать. — Да, а это мой парень. — Ужас. Можешь не возвращаться домой, — я ещё ни у кого не вызывал такого отвращения. От обиды и заплакал бы. Но просто молча отошёл в сторону. Майк быстро последовал за мной, но всё же потерял в толпе. Я остановился где-то в углу помещения и закрыл лицо руками. Пять минут, на меня вообще никто не обращает внимания. Но спустя это затяжное время, живая душа с маской на палочке нарисовывается передо мной, держа маску на глазах. Я слегка рассмеялся. — Майки, твоя красная шевелюра тебя выдала, — я легонько потрепал Шиноду по волосам. — Всю романтику мне испортил, — Майк убрал маску с лица, определив её куда-то за пояс. Какой же он красивый. — Ну прости, пирожок, — продолжаю смеяться я. — Романтику ты, конечно, испортил, но это меня не останавливает. Крхем, мистер Беннингтон, могу ли я пригласить вас на танец? — Не не не, я не умею. — А ты думаешь я умею? Ну Честер, ну го. Медляк обыкновенный, прошу. — Ну хорошо, хорошо, уговорил, — снова улыбаюсь я и топаю вместе с Майком поглубже в зал. Начинается весьма знакомая мне песня. Я определяю руки на плечи Майка, а он свои на мою талию, и мы начинаем как-то странно топтаться. Ну да, Майк, самое время смеяться, подумал я. — Чего ты ржешь, глупый?  — Ты такой маленький. — Я тебе сейчас на ногу наступлю. И кто песню эту врубил? My December, у нас март, почти апрель, тупые! — Такой маленький и такой злой. Фу таким быть. — Ладно, не злюсь, любимый. — Мм, Чести ты такой красивый сегодня. — Ха, а ты в этом фраке умнее кажешься. — А я недостаточно умный? — Вполне, — я потянулся, и поцеловал Майка в губы, не прекращая движений нашего неумелого танца. — Ммм, малыш, что с тобой сегодня? — Любовь. — Знаешь, я думаю мы можем позволить себе алкоголь сегодня. — Не-не-не, не хочу потом пить этот противный порошок. — Чез, ну чего ты как маленький? — Фе, — заулыбался я. — Малыш, ну если ты такой ЗОЖник в плане алкоголя, то один бокал тебе ничего не решит. — Ладно, уговорил. Пошли, — мы доплелись до столика с большим количеством еды и налитым в красивые бокалы шампанским. Мы взяли по одному бокалу, и я внимательно начал рассматривать свой. — Чего ты? — спросил Майкуша. — Я просто читал книжку по правилам этикета за столом, и там было написано, что пена в шампанском образовывается от грязи бокала. — Чести, это бред. Не задумывайся. И кстати, поведение изменилось, книга помогла? — Неа, как был свиньёй так и остался, — посмотрев в пол произнёс я. Майк рассмеялся, и аккуратно прикоснувшись своим бокалом к моему, поднёс его к губам. Я повторил тоже действие и осушил бокал за пару секунд, после чего поставил его на поднос предназначенный для пустых стаканчиков, — всё, не больше одного бокала! — Как прикажешь, мой сладкий. Хм, но тусить здесь без алкоголя скучно, поэтому… — Майки заулыбался, глядя в мою сторону и взял с соседнего стола бутылку детского шампанского, сорвал с неё крышку, и отпил пару глотков, — ну не такое дерьмо, попробуй-ка, — Шинода приставил бутылку к моим губам, и нарочно облил меня таким образом. — Ты сдурел, что ли совсем? — выхватываю бутылку из рук Майка, и обливаю его с головой. — Б*ять, Честер, — ну и понеслось, теперь и бухло и детское бухло можно выжимать из нашей одежды. — Всё, Майки, я сдаюсь, — пытаясь отдышаться, выпалил я, полностью весь в этой странной жидкости. — Ху-у-ух, я устал, — Майк, навалился спиной на стену, но покой этот продлился не долго. — БЕННИНГТОН, ШИНОДА, БЫСТРО В СВОЮ КОМНАТУ, И НЕДЕЛЮ В ЧЕТЫРЁХ СТЕНАХ, БЕЗ ИНТЕРНАТА И ТЕЛЕФОНОВ, ЯСНО? ЖИВО К СЕБЕ! ПОГОВОРИМ ЗАВТРА! — от такого крика директора Майк вздрогнул и упал на пол, больно ударяясь. Он что-то пропищал и постарался встать, что у него успешно получилось с попытки пятой. А потом мы оба выскочили из зала, как бы не сгореть со стыда. — Блин, Честер, мы как обычно, — простонал Майк, и мы двинулись в комнату.

***

Спустя день. Утро. Я проснулся один, обидно, где Майкуша. Вижу спросонья я очень плохо, пытаюсь найти на тумбочке очки, но ничего не получается. Наверное, надо было встать хотя бы. Но как я встану, когда ничего не вижу? Отчаянно плюхаюсь на кровать и пытаюсь хотя бы что-то нормально разглядеть. Закрываю глаза, и на протяжении пяти минут не открываю их, снова беспомощно моргаю. Нежный поцелуйчик в висок от Майка, и я понимаю, что он рядом. Майки гладит меня по волосам, целует. Что это с ним с самого утра? Я усаживаюсь на кровати и смотрю на размытого Майка. Наконец он берёт очки в руки, и надевает их на меня. Я промаргиваюсь, и продолжаю рассматривать Шиноду. Боже, почему он такой красивый? Я стал по особенному замечать это. — Майки, ты куда-то уходишь? — он был одет не по-домашнему, но как-то по-летнему. — Ну допустим не только я. Чести, мы поедем сегодня на природу, куда ты хотел. Помнишь? — На ту большую лужу или озеро, или как там? — на радостях пропищал я. — Да, котёнок, именно туда, — Майкуша поднялся на ноги, и потянулся. Ну, а я как ненормальный начал прыгать по кровати. «Конечной» остановкой прыгая на руки к Майку, снова покрываю его лицо поцелуями, — Чести, пожалуйста не задуши меня, — засмеялся Майки, — ты моя любимая сладенькая конфетка. — Любимый, я люблю тебя, родной мой. Я самый счастливый. — Я тоже тебя люблю, солнышко. — Ты мой самый нежный, самый заботливый. Спасибо тебе, Майки, за всё. — Ладно, малыш, иди собирайся. — Хорошо, — целую Майка в щечку и он опускает меня на пол. — Ой, Чезюша, я совсем забыл. Помнишь, ты просил меня заказать тот комплект одежды, а я говорил, что ты как развратник будешь? — Да, помню. — Я подумал, и решил, что если тебе нравится, то носи. Я заказал тебе его, сейчас, — Майк вытащил из рюкзака два пакетика, — держи. — Боже, Майк, спасибо, как неожиданно, — снова накидываюсь на Майка с поцелуями. — Всё, малыш, иди собирайся, — Майки счастливо улыбался и поцеловал меня в лобик. Снова обнял его и побезжал в ванную.       Наконец одевшись, я быстро накрасил глаза, не заметно, просто для того, чтобы их было видно. Всё, наконец-то выскакиваю из ванной, и захожу в комнату. — Вау, — всё, что может выдавить Майк, и продолжает пялиться на меня с открытым ртом, — у тебя божественный вкус, Чести, — ну да, ещё бы. Бежевый комбинезон (моя слабость) с короткими шортами, белая футболка без воротника, отдельно прилепленные манжеты и воротничок, чёрные кеды с яркими шнурками, и о боже, натянутые чуть ли не до колена носко-гольфы болотного цвета. — Хе, спасибо, любимый, — снова целую Майка, на этот раз в губки. — Ладно, сучонок, погнали, — Майк взял рюкзак, и мы вышли со школы. — Ну, Чести, так как мы устроим экстримальное путешествие вместо уроков, давай экстримально поедем на автобусе, м? — Да, давай, так даже итереснее, — пока мы шли до автобусной остановки, я целовал Майка и обнимал, как же я люблю его. Это красноволосое миленькое чудо может сделать прекрасным каждый день. Наши пустые разговоры — то, что меня всегда успокаивает. Просто так, спокойно и легко чувствовать любовь в каждом сказаном слове.       Автобус приехал к остановке минут через десять, после того, как мы пришли туда. Мы быстро втиснулись на задние сидения и в целом ехали молча. Было слишком много людей, для того, чтобы наш обычный у-сю-сю-разговор. Нельзя сказать, что эта дорога была скучной. Скучно было первое время, а потом Майк начал развязывать мне шнурки, а я мстить ему. Ну, короче, Майк рванул с такой силой, что шнурок вытянулся из кед и остался у Майка в руках. Места было достаточно, я развалился на ещё два сидения, в целом занял три, определил ногу на колени Майка, типо шнуруй, холоп. Как ни страно, Майк не сопротивлялся, взял и зашнуровал. Но не может быть так просто. Я сгибаю колено, естественно подошвой пачкаю штаны Майкуши, он закончил шнуровать, завязал аккуратный бантик и укусил меня за колено. Пищать на весь автобус я не решился, и просто потянул Майка за волосы. Нет, ну ладно, покусались, подрались, поцеловались, но наваливаться на меня зачем? Расплющить меня собрался. — Майки, на нас все смотрят, — выдавил я, сдавливаясь под Майком. — А, точно, — рассмеялся Майк, и поднялся с меня, — вы знаете, это была самая лучшая дорога, за последнее время. Я не в смысле, что асфальт ровный, вы поняли. И время пролетело быстро. И высадили нас возле мусорной кучи, как мило. — И куда теперь? Ты хоть что-то понимаешь? — Туда, одна дорожка, глупый Честер! — Сам ты глупый, я сейчас из тебя фарш овощной сделаю! — Я овощ, да? Ну ты сейчас огребёшь, — Майк рванул за мной, он нёсся просто со скоростью света, а я также убегал. Ну что поделаешь, сам сказал — сам тикАй, я ломанулся, куда быстрее, и бежал, еле устанавливаясь на ногах. Но счастье было не долгим, стоило только добежать до дикого пляжа, как я с восхищением смотрел на это спокойствие, и замер. А Майк, воспользовался моментом, и повалил меня на мягкую травку. Я рассмеялся, и обнял его. — Майки, а нас в школе за прогул не отругают? — спросил я. — Нет, что ты, похвалят. — Смешно, но ладно. Нам не привыкать. Погнали к песку? — Пойдём, мой самый самый самый самый самый самый привлекательный Честер. — Ещё какой, — отойдя на пару шагов, я начал навороченно вертеть бёдрами. — Ой всё, Чести, достаточно, — Майк со смехом подбегает ко мне, и хватает на руки. Я обнимаю его, и целую в щёку. — Люблю тебя, сильно-сильно, — проговариваю я, и укладываю голову на плечо Майка. — Хм, Чести, заранее предупрежу, вода холодная, не лезь. Заболеешь. — Ну не, — я спрыгнул с Майка и прямо в носках и в обуви поплелся в воду. — Честер, ты дурак совсем? — Шинода быстро подходит к воде, а я подбегаю, и заваливаю его на себя. Теперь мы оба по уши в воде. — Дурак, но любимый. — Огребёшь ты. — Люблю, давай выжимать друг друга? — Хах, давай, — Смех и поцелуи, а завтра чихать будем. Эх, любовь.

***

POV Майк       Тяжёлый выдался денёк, устал страшно. Придумает этот засранец дурную идею какую-нибудь, а мне потом страдать с ним на пару. Ну разве так можно? Ну кто так делает? Честера, я уже конечно же наказал за такое, но сейчас мы вроде как помирились. Этот вечер уж больно долгожданный. Это мечта за день — завалиться в кровать и ничего не делать. Но не очень получилось всё быстро и просто. Сначала мы приехали домой, поругались. Потом закончился учебный день, всё это время мы прятались в комнате, а потом нас отругали в кабинете директора. Именно это счастье и стало поводом моей ссоры с Честером. Ну глупо, ну знаю.       Сейчас Честер засел в ванной. Возможно, он всё ещё сердится на меня, из-за того, что я на него накричал, фактически не за что. Решаю всё-таки поговорить с ним, и иду в ванную. Открываю дверь, захожу и закрываю её за собой. Свет включен. Чез стоит перед зеркалом, и вытирает скатывающиеся по щёчкам слёзы. Я выдыхаю и подхожу к нему. –Чести, пусик, ты плачешь? — задаю ответ с весьма очевидным вопросом. Не, не так. Наоборот. — Нет, Майк, я не плачу, — Честер отворачивается и опускает глаза в пол. — Чез, ну я же вижу. Скажи, что случилось? Ты злишься из-за того, что я накричал на тебя, да? — Нет, что ты. Ты же просто обвинил меня в том, в чём были виноваты мы оба. А я ещё как идиот прыгал вокруг тебя «Майки, прости», «не расстрайвайся, всё будет хорошо», «хочешь, я что угодно сделаю. Только не злись, прошу». Мне очень больно, Майк! У нас всегда так. Я накосячу, или мы оба, и ты начинаешь. Зачем винить во всём только меня, я же не один во всём этом был виноват. Неужели тебе так нравится делать мне больно? Я знаю, что это не так. Я знаю, то ты любишь меня и ценишь, что я твоё милое солнышко, что ты хочешь любить меня и никогда не расстраивать. Я всё это знаю. Но иногда мне кажется, что какое-то злое существо поселилось внутри тебя, и это существо — что-то вроде тех, кто обижает меня в школе. Оно хочет обидеть меня тогда, когда ему удобно, когда хочется. А ты просто жертва всего этого, — к концу слов Чезюша совсем раскис. Расплакался, как маленький ребёнок. А я сгрёб его в объятия, никаких сопративлений. — Малыш, солнышко, Чести, прости. Я знаю, ты устал от моих вечных бесмысленных извинений. Я обещаю, это было в последний раз. Ты такой мой, такой родненький, а я поступаю с тобой так. Прости меня, пожалуйста, я исправлюсь. Я люблю тебя, котёнок. У нас с тобой теперь всё будет хорошо, не переживай, зайчик, пупсик мой. Я тебя люблю. Люблю, и никому не отдам. Ты моё счастье. — Ма-айк, это так мило, столько приятных слов, — Чез поднял на меня глазки и как-то странно заулыбался, — парочка моих слёз, и ты уже готов чуть ли не на колени передо мной встать. Я тебя прощаю, любимый. Я знаю, что ты не очень любишь усю-сю-разговоры, но когда я плачу, ты готов меня затискать своими милыми словечками. Почаще плакать надо. Я так люблю всю эту милоту от тебя, Майки. Я тебя люблю так сильно, как никого никогда не любил. Ты у меня, конечно, дурной, но любимый. Люблю, люблю, люблю, люблю, — Чез обнял меня, и ещё раз выдавил, — люблю. — Ага, так значит? — по-деловому произнёс я и заулыбался, — значит свои слёзки ты используешь для своей же выгоды, так? — Угу, — Чезя расплывается в улыбке и смотрит на меня, слегка отстранившись. — Ну в таком случае ты снова будешь наказан, — хватаю Честера на руки, а он обхватывая меня ножками, смеётся, — наказ дозой моих поцелуйчиков, Чести, — сквозь весь этот смех и странные жесты Честера, я пронёсся в комнату и повалил Честера на кровать. Он продолжает свой нескончаемый смех, а я наваливаюсь сверху и начинаю целовать его лицо, шею, плечи, да повсюду! Какое же это счастье доставлять такое удовольствие не только себе, но и самому родному мне человеку. Он любит меня и я это чувствую, и я дорожу этим. Сейчас Честер просто извивается подо мной и смеётся, пытается увернуться от моих поцелуев, но я-то знаю, как ему это нравится. Чез обнимает меня, целует в щёки и цепляется пальчиками за мои волосы. От уж больно приятной моей пытки Чез смеётся самым любимым моим смехом, иногда вскрикивая от вспышек эмоций. Я наконец решаю остановить всё это, поздно всё-таки, и вместо моей маленькой пытки просто впиваюсь в губы Чеза бешенным поцелуем, от чего мой пупсик теряется. Ну да, после такой моей ласковой пытки, такой внеплановый резкий поцелуй, такой как… Чем-то похож на резкие смены настроения Честера, которые происходят так быстро. Чести как-то, будто потерялся и поцеловал меня в ответ, но более мягко. В ответ на что, я поласкал его язычок своим, без слов объясняя ему, что всё на самом деле хорошо. От снова полученной ласки Честер просто тает, и даже немного мычит от удовольствия. Наконец я отстраняюсь, и плюхаюсь рядом с Чезом. Он начинает тяжело дышать, от какой-то что-ли усталости. Но тем не менее, улыбается. — Ну что, солнышко моё любимое, спать будем? — Угу, — Чести поцеловал меня в висок и улёгся рядом, — мне жарко-о. — Ну хочешь, окно открою? — Ты дурачок? Мы и так болеем на пару. — Да ладно, я же шучу. Давай спать, — опускаюсь немного ниже, утыкаюсь носом в грудь Чеза, он поглаживает меня по волосам, а я начинаю ластиться к его рукам, как кот. — Майк, я так люблю тебя, — начал Чез, спокойно поглаживая мои волосы, и перебирая их пальчиками, тут же заглаживая в прежнее положение, — я люблю тебя, ты просто идеален. Любое времяпровождение с тобой — это Рай для меня. Мне так нравится гулять с тобой где-то в парке, слушать какие-то твои истории, прыгать вокруг тебя и говорить как сильно люблю. Мне так нравится целовать тебя, дарить тебе самые незабываемые ощущения, обнимать тебя, или прижиматься к тебе, пока ты спишь. Я без ума от твоих прекраснейших, красивых глаз. Я смотрю и любуюсь, я тону в них. Я просто обожаю брать тебя за руку на уроках, мешать тебе, забирая ручку, а ты мило смотришь на меня и улыбаешься. Когда ты что-то учишь, я пытаюсь тебя с пародировать, а ты кидаешь в меня подушкой, и возвращаешь свой умный вид. Я могу вечно закапываться в твоих волосах, или ласкать пальцами твои щёчки, в ответ на что ты будешь мило улыбаться. Я люблю тебя, Майки, безумно люблю. Так, как никто никогда никого любил. Я готов отдать тебе всё, всё, до последней капельки своих чувств. Я готов жить тобой и быть рядом с тобой всегда, как бы ни было тяжело. Я твой, Майки, я люблю тебя. — Конечно мой, Чести. Я тоже люблю тебя. И эти твои слова. Малыш, мне так приятно. Ты такой, такой настоящий, искренний, милый, такой мой. Мой глупенький малыш. Такой яркий и интересный. Такой необычный, как маленький, но любимый. Люблю тебя, и никому не отдам. Мой и только мой, — крепче обнимаю Честера, а он обнимает мою голову, прижимая ближе к себе и тихо шепчет: — А я знаю, что твой, и больше не чей. Ты моя любовь, и мне никто кроме тебя не нужен. — Ну что, сладенький, давай спать? — Давай, — Чезюшечка выключил лампу, которая стояла на прикроватном столике и продолжил гладить меня по волосам. — Сладких снов, солнышко, — прошептал я. — И тебе, Майкуша, — Чезя зарылся носом в мои волосы и натянул на нас обоих одеяло. Мой котёночек любимый, как же с ним тепло. Хорошо, хотя бы каникулы начались. Время вместе проведём, болеть конечно будем, но зато любовь. Любовь — это сказка, а мы с Чезом главные её герои. И ни у кого никогда не будет такой сказки, как у нас. Полчаса, и мы оба засыпаем. Такая тёплая ночь, полнейшее спокойствие и тишину прирывает ГРОМЧАЕШЕЕ: — А-а-апчхи, — ну, Честер как всегда, с утра пораньше. — Будь здоров, Чести, — только проснувшись, выговариваю я. — Ма-айк, я болею. За что? — Нехрен было в воду лезть. Я тоже болею. — Подожди-ка, — Честер прижался губами к моему лбу, — Майки, у тебя, кажется, температура. — А у тебя? — спросил я, и сделал тоже самое, что и Чез, — малыш, ты весь горишь. Я сгоняю за аптечкой. — Нет давай лучше я, мне не сложно. — И мне не сложно. — Нет я пойду. — Да с-счас, я пойду и точка! — оба вскакиваем с кровати и несёмся в ванную, на пороге сбивая Тома и Амира. — Твою мать, вы чё с утра дурдом начали? — поднимаясь, поинтересовался Том. — Эмм, сори. У Честера температура, и я несусь за аптечкой. — Нет, это у Майка температура, и это я несусь за аптечкой. — Нет я. — Нет, это у тебя температура. — Так, мелкий, я тебя сейчас подсажу куда повыше и помучаешься. — Как ты меня назвал? — Чести срывает с сушилки полотенце и начинает бить меня им. — Всё, всё, всё, Чести, пусик, я сдаюсь. — А я люблю, — Чез прижался ко мне, крепко обнимая. Я, конечно же, обнял его в ответ. Моё солнышко. — Ладнооо, котя, давай аптечку доставать. — Угу, — я открыл навесной шкафчик. Аптечка стояла, как ни странно на самом шкафчике. — Ну и кто её туда за**ячил? — начал я. — Это всё Амир, — ответил Том, ехидно улыбаясь Дераку. — Я это делал, что бы ты не тырил витамишки. — Ну и ладно. Не нужны мне твои витамишки. Я тебя больше не люблю. — Ой да конечно, а потом опять целоваться полезешь, да? — Так.стоп, стоп, стоп, стоп, стоп, стоп, стоп, стоп, — запутался я, — в смысле? А как же Райан? Что между вами? — Аааа, — немного растерянно протянул Том, — мы просто дружим. Да, просто дружим. Вот. — Понятно, — саркастично произнёс я, и слегка прищурился. — Ладно, проехали. Майк, мы собирались доставать аптечку, а я не дотягиваюсь. — Намек понят, — я поднял Чеза лицом к шкафчику, он потянулся за аптечкой, достал её и я поставил Чезюшечку на пол. — Ладно, мы пожалуй, пойдём, — проговорил Чез, как только заметил странные взгляды Амира и Тома друг на друга. Мы моментально вынеслись из ванной и пошли в комнату.       Прошло несколько часов. За окном шёл дождь, не грибной, но и не сильный. Чести лежит на кровати рядом со мной, и бесконечно пялится в мои глаза. Я улыбаясь смотрю на него и поглаживаю по волосам. Знаете, как это круто — болеть вместе. Когда лежишь в кровати рядом со своим солышком, оба в одинаковом состоянии. В такие моменты становится всё равно, болеешь ты или не болеешь. Рядом стобой такое маленькое, миленькое счастье, которое так и хочется затискать. — Чести, солнышко, ты как? — нежно спросил я, поглаживая Честера по щёчкам. — Так-себе. Слабость, голова болит и горло. — Малыш, может тебе хочется чего-нибудь? Могу обезболивающего дать, чтобы голова не болела. — Да, давай. — Сейчас, — я потянулся и взял из ящика таблетки, — вот, держи, — Чести достал одну таблетку, взял её губками, в то время, как я налил воды в стакан, и протянул его Честеру. Он выпил воду и я убрал стакан на тумбочку, — всё, маленький, теперь постарайся поспать. — Хорошо, Майкуша. Может тебе тоже отдохнуть? — Нет, нет, я в отличие от тебя болею не так сильно. — Ладно. Обними меня, пожалуйста. Мне холодно. — Как скажешь, котёночек, — я обнял моего Чезю и поглаживал его по голове. Спустя минут тридцать Чести всё же уснул. А я просто наблюдал за спящим солнышком.       Спал Чезечка на редкость не долго, полтора часа и всё. А потом проснулся и посмотрел на меня покрасневшими больными глазками. — Как ты, крошечка. — Достаточно хорошо, голова не болит. — Вот и отлично, иди-ка ко мне, — я уложил Чеза на себя и он обхватил меня ножками и ручками, — мой котёночек. — Я тебя люблю, Майки, — прошептал Чез, в ответ на что я поцеловал его в губки, и нежно укусил его за мочку ушка, в ответ на что, Чести слегка рассмеялся, и принаклонил голову набок. Теперь я кусаю его за шею, иногда смещая укус на поцелуй, — ммм, Майки, что ты делаешь? — Я кусаюсь, — теперь немного оттягиваю рукав Честера и кусаю его за плечико, — я вообще кусаться люблю. — Хмм, а мне это очень даже нравится. — А ты у меня вообще мазохист. То тебе нравится, когда тебя Тормоз царапает, то тебе нравится с кровати скатываться, то когда я кусаюсь. Какой ты у меня интересный. — Зато твой самый-самый. — Да, малыш, это правда, — впиваюсь поцелуем в губы Чеза, закапываюсь пальцами в его волосы. Такие приятные мгновения длятся не долго, предельно до того, как в комнату вваливаются Амир и Том. — Вы не прих**ли, нет? — «вежливо» интересуюсь я. — Там училка нас спалила, не важно. Сори. Нас хотят домой отправть. А мы не можем друг без друга. Всё, тихо, — быстро проговорил Том, спрятавшись за дверь.