I'm holding on

POV Ч е с т е р       Я ничего не помню. Почти вообще ничего не помню. Там были ученики одиннадцатого класса, и было очень холодно. Я помню отрывками. Помню как вообще ничего не видел. Помню, что мне часто вторили что-то вроде: «Будешь орать, получишь больше», тогда кажется шёл дождь, да. Я кажется, начинаю вспоминать. Было мокро и холодно, был ветер сильный, и было тихо, эту тишину нарушали мои крики и стоны. Я долго терпел простые удары, ровно до того, как после одного удара в голову, моё зрение не стало ещё хуже. Я закричал, впервые за последние десять минут, просто продолжал кричать, как резаный, звать на помощь, но никто не слышал или может быть не хотели слышать. Эти крики стали для меня роковой ошибкой. А дальнейшие действия, окружающих меня парней — страшной пыткой. Один из них спокойно произнёс " Я же говорил, падла, не орать!», а я уже лежал на асфальте, закрывая лицо руками, продолжал плакать, громко. «Поднимайся» — скомандовал один из них. Но физически я этого не мог, поэтому даже не пытался. «Поднимайся, я сказал!» — уже наиболее грубый голос, сильный удар ногой в спину, и я сворачиваюсь комочком, лишь бы не видеть их. Я не хочу запоминать этих людей, а хотя чего я боюсь? Я всё равно ничего не вижу. Мне стало ещё более страшно, я не мог перестать реветь, так больно, так страшно, так холодно. Один из парней поднимает меня за волосы, ставит на колени, а другой ударяет ногой в лицо. «Пустите меня, пожалуйста» — на последнем издыхании умоляю я, — «прошу вас, пожалуйста», все эти слова были пустыми, меня снова бросают на землю и бьют. Меня избивают, швыряют, разбивают лицо о землю, бросают где-то рядом с мусорными баками. А после, пара чётких ударов по лицу, и всё. Четвёрка избивающих меня парней ушла, будто испарились. И как ни странно, так и не вернулись.       Мне было холодно. Всё, что меня окружало — это вода, кровь, и и всё. Я не вижу, не чувствую, руки дрожат от холода и пережитого страха, из глаз литрами льются слёзы. Мне холодно, очень холодно. Из одежды на мне только желтый комбинезон, светло-розовая футболка и белые носочки. Я сжался комочком, пытаясь хотя бы как-нибудь согреться, хотя бы от самого себя. Вспоминаю о том, что во внутреннем кармане моего комбинезона лежит телефон. Он наверное, ещё более избит, чем я. Кое-как достаю его, кажется пропущенный, ничего не вижу. Зажимаю красный значок, идут гудки, прикладываю телефон к ушку. И ноль внимания. Никакой реакции. Я выключаюсь.       Спустя время, оказалось, что мне нельзя носить очки, от них у меня зрение испортится скорее. Говорят переходить на специальные линзы, который не пойми где купить, и тем более они дорогие. Финансирования нам в этом месяце не давали. Неделю живу без зрения. Я такой беспомощный. Я даже не могу надеть комбинезон самостоятельно. Мало того, что слепой, да ещё и руки трясутся от шока. Со мной невероятно возятся все. И Майк и Амир и Райан и Томми, самые близкие мои. Самые родные, кровинушки мои, самые ценные. Любимые–любимые♥ Набили лица этим тварям так, что те и по хуже меня. Знаете, мне не жалко. Меня просто слишком сильно унизили.       Знаете, я приспосабливаюсь к такой жизни. Меня водят под руку, носят на руках, мне немного неловко, ну почему я такой? Мне обидно. Но меня любят и мне хорошо. И я знаю, что скоро буду видеть. Я так хочу увидеть невероятно красивое лицо Майкуши. Я так хочу снова расчёсывать и укладывать его волосы, рассматривать вечно меняющиеся кольца на пальцах, смотреть в его бездонные глаза, тонуть в них. Я снова хочу видеть великолепную троечку своих друзей, видеть как они целуются и обнимаются, как греются в обнимку, как переписываются, сидя в одной комнате. Хочу видеть свет. Хочу жмуриться от утренних солнечных лучей, хочу выращивать цветы, смотреть на счастливых детей на улице, на красивейшие пейзажи. Хочу рассматривать рисунки Майка, а после этого целовать его невероятно умелые руки, хранящие в себе талант. Хочу ещё раз тридцать сходить с Майком в кино, сидеть на задних рядах, целоваться до потери сознания, а потом громко смеяться, от какого-нибудь смешного момента на экране, рыдать в захлёб от грустных сцен, как всегда подавиться попкорном. Хочу видеть, как Майк смеётся с меня в этот момент, и предлагает попить очередной непонятный напиток, а я от заразительного смеха случайно обливаю нас обоих. Я хочу видеть дождь, которого так боюсь, хочу видеть сонного Майкушу по утрам, хочу видеть его улыбку, я… Я хочу видеть.

POV М а й к у ш а       Целая неделя с совсем немощным Чезом вывела и измотала меня. Я так устал, но я держусь. Обзвонил дофига клиник, ближайшая запись только через неделю. Ещё одни семь суток с моим слепым котёнком. Знаете, я в шоке от того, Какой же он сильный. Такая умничка, Посреди дня нас потащили по школьным классам. Мне было немного не по себе. Рядом со мной сидел почти совсем не видящий Честер, более того, его руки невероятно сильно тряслись. Это всё длинная история, расскажу её позже. С ним сейчас не всегда просто заговорить. Он всегда должен быть рядом со мной. Со мной Чез чувствует себя спокойно. И именно мне готов полностью открыться.       В классе, как ни странно, было холодно. Я сидел, переживал за Чезю и ни о чём не думал. — Чезенька, тебе не холодно? — спросил я. — Честно? Немножечко. — Ну тогда выход один, — я расстегнул кофту, и не снимая с себя, укутал в неё Чезю, предварительно посадив его к себе на колени. — Ммм, ты тёплый. — Вот и грейся. — Майкуфф. — Да, котёночек? — Мне скучненько. — Чем хочешь заняться? — Не знаю. Майкушенька, а зачем нас здесь собрали. — Маленький мой, я не знаю. Подождём, нам же не сложно. — Я тебя люблю. — И я тебя, крошечка, — целую Чезю в лобик. — Я устал. И хочу спать, а они блин, нас держат тут. Глупенькие люди. — Малыш, потерпи немножечко. В комнату вернёмся, и ляжешь поспать, мой сладенький. — Угу. Мой хороший, Майкушенька мой любимый. — Твой конечно. Зайчоночек мой. — Майки, ты тоже замёрз, котечка мой? — Нет, что ты. С чего ты взял, солнышко? — У тебя ручки холодные, — Чести держал меня за руку, и поглаживал по пальцам. — Ну значит всё-таки немного замёрз, — Чез кое-как взял меня за обе руки, ему сложновато это сделать за счёт его крохотных рученек. Я поцеловал его в височек и потёрся носом о его щёчку. Как я жил без этого хрупенького маленького создания? Без этого чудесного человечка, безумно люблю его.       Чести берёт обе мои руки, и притягивает к своему личику, целует пальцы на обеих моих руках, и прикладывает их к тёплой щёчке, любимый мой, такой добрый и заботливый, такой мой. — Твои рученьки уже теплее, Майкушенька. Не нужно отдавать мне всё своё тепло, мой хороший. — А я без этого не могу. Я живу для тебя, малыш. — Как мило, мой зайчик. Люблю тебя, моё счастье, моё чудо. — И я тебя, сильно–сильно люблю, мой маленький. — Мммрк, любимый. — Моё счастьечко жизнерадостное. Мой сладенький, мой самый лучший. Мой самый хороший. — Твой.       В класс вошла учительница технологии, это один учитель на всю школу, который не отрицает мои отношения с Чезом. — Здравствуйте, ученики. Сегодня у нас не простые сборы. После, вы сами знаете, какого происшествия с одним учеником вашего класса, мы решили провести тестирование на ваше психическое состояние. Сейчас, раздам вам тесты, а вы должны пройти их до конца дня и сдать, — учитель проходила по рядам и раздавала тесты, — Майк, мне может тебя освободить хотя бы от этого груза на сегодня? Тебе и так нелегко, — тихо произнесла она в мой адрес. — Нет, не стоит. Я справлюсь, — спокойно ответил я. — Честер, ты как? — спросила технологичка. — Не очень, как будто слабость, и глаза болят, а так хорошо. — К врачу уже записались. — Мы-то записались, а времени на нас ни у кого нет, — ответил я. — Кошмар. Что за врачи? Ребёнок не видит ни черта, а они принять не могут. Что за люди вообще? — возмущённо проговорила учительница, — держитесь, ребят. Майк, вот тест. Если не успеешь, ничего страшного. — Спасибо, — улыбнулся я.       Спустя пять минут нас отпустили по комнатам. Я дождался пока выйдет большая часть класса, встал первым, а потом помог подняться Чезу, который сейчас почти ничего не видел. Я приобнял его за плечи правой рукой, а левой взял за крошечную ручку. Только так Чез может передвигаться спокойно. Полностью в моих руках. Мы чуть ли не последними вышли из класса. — Майк, Честер, задержитесь на пару слов, — сказала учитель. Мы «тормознули», — сразу ближе к делу. У меня есть знакомые врачи, команда окулистов. Профессионалы со стажем. Я напишу вам номер больницы, проще всего добраться туда на такси. Сейчас позвоню туда, чтобы не тянуть время. Майк, оставь мне свой номер телефона. Я скину тебе номер кабинетa, после того, как дозвонюсь. Финансирование у вас было в этом месяце? — Да, пару дней назад. — Сколько бы это всё не стоило, обеспечишь Честера зрением, в следующем месяце я попрошу, вам обоим сделают начисление. Вот адрес, — мисс Вилсон написала адрес на небольшом листочке, и протянула его мне, — а теперь запиши мне свой номер, — учитель протянула мне ручку, и указала где написать. Я сделал то, что она попросила, — всё, мальчики. Удачи вам. — Спасибо, — в один голос сказали мы оба. Знаете, мне не хочется выносить все свои эмоции за пределы сознания. Я снова взял Чезю за ручку и приобнял за плечи, так мы и попёрли из класса. — Чезюшка, осторожно, порог, -сказал я, чтобы Чезенька аккуратнее перешёл порог. Дальше мы с ним передвигались в уже привычном положении, как только мы подошли к лестнице, я взял Чеза на руки, и понес уже до комнаты. Одной рукой открываю дверь, вхожу, усаживаю Чезю на кровать, — Солнышко, посиди, подожди минутку, я одежду тебе накопаю. — Угу, — я открыл шкаф с одеждой Чезеньки. Взял относительно тёплую голубую рубашку с каким-то облачнутым принтом, и джинсовую курточку красного цвета.       Я подошёл к Чезеньке, и погладив его по волосам, поцеловал в лобик. — Так, котёнок, там немного прохладно, поэтому на рубашку надо будет куртку надеть. — Хорошо, — спокойно ответил Чести, — я надел на него рубашку, а сверху куртку. — Так, зая, давай ручки, пойдём, — я помог Чезе подняться, взял его на руки, и понёс вниз.

***

спустя несколько часов — Солнышко, как глазки? — Достаточно хорошо. Я долго буду отвыкать от очочков. — Чезюша, ну врач же сказал, что от очков зрение портится. — Ну ничего, я привыкну к линзам. — Лучоночек, только не забывай о том, что спать в них можно не больше часа. А лучше вообще этого не делать. — Хорошо, мой любимый, я понял. — Масянька мой. — Слушай, Майки, — Чез уселся ко мне на коленки, и ласково заулыбался, — о бозе, я ницего сказать не могу. — Ммм, потиму? — спросил я, и погладил Чеза по затылочку. — Потому что ты неверояяяятно милый. — А ты невероятно идеальный. — Майкушенька. — М? — Я хочу немного покраситься. — Немного это сколько? — Пару прядей. — В какой? -В розовый. — Хорошо, Солнышко. Завтра сходим утром за краской, и печенек купим. — Ух ты. Ты так легко согласился. — Ну, а почему нет? Пара прядочек в розовый. Нормально. Ты хочешь, чтобы под линзы подходило? — Угу. — Вот и отличненько, малыш. — Хороший мой. Люблю тебя, сильно — пресильно. — И я тебя, Солнышко, — я крепко обнял Чезюшку, и поцеловал в щёчку. — Здарова, пацаны, — громко поздоровался Амир, с бутылкой недорогого алкоголя в руке. — Бухой что ли? — спокойно спросил я. — Нет, просто мы проспорили с Томушкой, и я проиграл спор. — Интересненько, — сказал Чез, поворачиваясь к Амиру лицом. — Проходи, чего тормозишь? — сказал я, и Амир прошёл в комнату, а после сел рядом с нами. — Ладно, ребят. Я чё пришёл. Мы короче затетили потолок красить в комнате, покрасили не той краской. Вонище кошмар. — Ну понятно, — сказал я, — бутылку от руки отклеить, чипсами и сухарями в комнате не вонять, малявку не упрекать, своим дурным смехом не ржать, бардак не устраивать, в принципе всё. — Спасибо, пупсик, — Дерак обнял нас обоих. — Подожди, а спать вы где будете? — Разберёмся. — Амирушка, — спокойно позвал Чез. — М? — У тебя там паучок в бутылке. — Серьёзно? — Угу, — мило ответил Чез. Я заметил огромадного, паука, в бутылке. Так как, бутылка была сделана из зелёного стекла, паук не был особо заметен. — Твою мать, — произнёс Дерак, увидев насекомое. А после громкий визг, и крики типа: " снимитИ, снимитИ, суккаааааа». В результате судорог и прыжков, паук выпал из бутылки, и визг теперь с трёх сторон. Пиздец.

***

POV Чезёк.       Вечер. Я сижу на кровати рядом с Томом, Майк, Райан и Амир пошли за хавой (учителя послали), а я так скучаю за своим Шинодушкой. — Чез, — позвал Том. — М? — Ты чего — За Майкушей скучаю. — Чезя, Майкуши нет только полчаса. А чём ты? — Я всегда за ним скучаю. — Ну ты же как-то борешься с этим. — О боже. Ну я делаю кое-что. — Кое-что это что? — Ну тебе, как омежке могу рассказать. — Ну давай, на заметку возьму. — Ну я врубаю слайд-шоу фоток Майка, и мастурбирую. — Вау. А как? — Ну я в тихаря покупаю всякие… Штуки в секс-шопе, и действую. Я кстати, такую штуку купил недавно за тридцать долларов, не дорого. Она вибрирует короче, и формы необычной. У меня глаза на девяносто градусов закатывались от кайфа. Ну так вот. Там в подарок дают вторую такую же. Хочешь? — Да ну, ты чё? Мне это не… — На, — я вытащил из розового рюкзачка упакованный экземпляр и сунул его в руки Тома. — Он такой большой. — Можно уменьшить, там сдвигается. Ну я лично уменьшаю. — Чез, что за дичь? — Да смотри, сейчас, — я достал из рюкзака свой такой «предмет», и включил на нём вибрацию, — хе. — Ладно, хорошо, — Том положил «это» в свой рюкзак. — Он такой клё-ёвый, — протянул я, снова включив вибрацию. Неожиданно в комнату вошёл Райан, а я спрятал игрушку за спину. Том понял мой косой намёк, и решил кое-как начать действовать. — Привет, котята, — поздоровался Райан. — Привет, любимый, — ответил Томми, подошёл к Шаку, и развернув его в противоположную сторону, поцеловал в губы. Я начал действовать, и заныкал вибратор под подушку, а он, блин, вибрировать начал, что напрягло Райана, Том заметил это, — мм, я так скучал. — Так, детка, что за хрень? — приотодвинув от себя Тома, спросил Шак, — не перегрелся, нет? — трогает лоб Митчелла рукой. — Неа. — Чез, всё в порядке? — спросил Райан, повернувшись ко мне. Игрушка придавала нереалистичный объём подушке, поэтому мне пришлось прилечь на подушечку, чтобы этого не было заметно. — Я сплю, — беспалевно ответил я. — Чё вы омежки, такие странные? — Привет, — поздоровался Майкушенька. Его голосочек я из тысячи узнаю. Я сильно скучал, поэтому пришлось незаметно накрыть подушечку одеялком, а потом я схватился, и прыгнул на Майка, обхватывая его ногами и руками, стал расцеловывать личико любимого, — котёнок, ты чего? — Я скучал. — Я тоже, солнышко, — Майк понёс меня до кровати, сел на неё, а я оказался у него на коленках, — как ты, малыш? — Хорошо, а ты? — Сейчас вообще прекрасно. — Любимый мой, — я наклонился, и поцеловал Майкушеньку в губки, — самый родной. — Конечно, солнышко, самый родной, — Майки наклонил мою голову к себе, и провёл язычком между двумя моими губами, ответил ему тем же и повалил в кровать. Кусаю нижнюю губу Майка, врываюсь в горячее нутро, исследую языком каждый уголок. Такой нежный, такой красивый, податливый. Мой. Только мой. Майк будто выпадает из реальности, даёт мне возможность руководить хоть чем-то в наших отношениях, и позволяет мне делать с собой что угодно. Я хочу снова попробовать его на вкус. Такой сладкий, милый, на вид безумно невинный, но стоит нам уединиться, как невинный ангелочек превращается в раскрепощённого дьявола. Сейчас такой возможности нет, приходится держать себя в руках. Я так долго не видел прекрасного лица любимого, настолько давно, что хочется кричать. Кусаю его за подбородок, очерчиваю языком контур лица, кусаю за мочку уха, зализываю волосы, люблю. Это мой Майки, мой сладкий, мой прекраснейший Майки. — Кхм, мы не мешаем? — голос Райана даёт нам обоим возможность вернуться в реальность. — Люблю тебя, Солнышко, — отнюдь спокойно произносит Майкушик, и гладит меня по волосам. — И я тебя.

***

      Поздний вечер. Я вышел из душа, и пошёл в комнату. Чудо–капли уже в моих глазах (создают эффект линз, но в них можно спать. И стоят они 202 доллара) Вижу отлично. Захожу в комнату, вешаю полотенце на крючок. — Чезюшка, — протяжно позвал Майки. — Да, мой хороший. — Иди ко мне, я вообще-то замёрз без тебя. — И я. Но сначала, я думаю, надо окошко закрыть. — Так не интересно. Иди ко мне, — я уселся на колени к сидящему на подоконнике Майку, и поцеловал его в висок, — как глазки? — Хорошо. Но спать хочу ужасно. — Тогда давай спать, малыш, — Майки поцеловал меня в губы, и положил на кровать, — не надоело одежду мою таскать? — М-м, она пахнет тобой и любовью, более того, моя пижамка стирается, — я сжал пальчиками воротничок. — Ладненько, хорошо масяня, я понял всё, — ты не замёрзнешь? Может всё-таки окно закрыть. — Нет, не надо. Я не замёрзну. — Ну смотри, все эти футболочки, гольфы и трусяшки — хорошо, но иногда чревато. — Да не за болею я. Честно. — Ладно, хорошо, заенька, давай спать. Ребят, вам свет не нужен? — обратился Майк к троечке. — Нет, Майкуша. Мы спать уже собираемся, — спокойно сказал Томми, и потянувшись, выключил свет. — Спокойной ноченьки, котята, — сладко произнёс я. — Спокойной ночи, солнышко, — в один голос ответил тройничок, — и тебе Майкуша. — Угу, — ответил Майк, лёжа лицом в подушку.       Прошло полчаса. Мы спали. Почти. Ладно, не спал никто. Всё было хорошо и спокойно. Я обнимал Майкушу, и целовал его щёчки, а троечка обнимались. Надеюсь, им удобно. На полу. На матрасе. Я наконец закрыл глаза, и Майки тоже. И знаете, неожиданно, под подушкой завибрировала забытая мной игрушка. Как же не вовремя. Майки вытащил её из-под подушки и включил ночник. — Это что? — спросил он. — Этооо… Электрическаяяя точиллкаа, — ответил я. — И что если не секрет этим точат? — регат троечки, а мне не смешно. — Карандаши, — сказал я и пожал плечами. — И куда вставлять? — Там открывается, суёшь туда карандашик и бззз… — Очень занимательно, а что точилка для карандашей делает у нас под подушкой? — Я использовал её по назначению. — Ещё более занимательно. А почему здесь внизу на точилке написано «Аnal»? — Ой не знаю. Не вижу ничего. Ослеп снова, — кажется и Майк уже еле подавляет смех, а троечка орут в голос, — и вообще. Ты меня разбудил. Я сплю, — я отвернулся, и сделал вид, что сплю. — Дурашка, и зачем тебе это, — Майк поцеловал меня за ушком. — Ну я бы сказал, но это будет пошло. — Давай уже. — М-м. — За ушко укушу. — Давай. — А я больно укушу. — Тогда не надо. — Ну малыш, рассказывай. Ты наедине хочешь поговорить? — Нет, я и так могу, но ты будешь ругаться, — Майк, определив свою руку ко мне на талию, повернул меня на спину, и погладил по руке. — Не буду, не переживай. — Ладно. Если тебе станет легче от этого. Я мастурбирую на твои фотки, когда ты уходишь, — Майки ненадолго замолчал. — Чез, ты охуенен, — с удивлением произнёс Райан. — Ну нет в этом ничего такого, — улыбнулся Майк. — Правда? — Угу. — Люблю тебя, — я поцеловал Майка в губки и приобнял. — А теперь спать, малыш. — Угу, — Майки обнимает меня, кутает в одеяле. — Люблю тебя, солнышко. — И я тебя. — Ай, блять, — стон от Амира. — Ты чего? — спросил Том. — Да кость эта ебаная хрустнула. — Надо к врачу. — Ну нахуй, чтобы опять унижения от учителей слушать? Какой я больной. — Тебя кто-то унижал? — спросил Райан. — Да. Директор в частности. — Эта шмара ебаная огребёт. Ещё какие-то шлюхи старые будут моего Амирушку унижать. — Котята, давайте спать? Шлюхи старые подождут до завтра, — предложил Майк. — Плюсую, — сонным голосом сказал Томми, после чего наконец-то все уснули. Я самый счастливый. Пусть и немного странный.