Немой

Перед глазами Томаса оказался острый подбородок. В глаза сразу кинулись две маленькие коричневые родинки, ближе к левой щеке. Кожа странного молочно-кофейного цвета, мускулистая шея и короткие пряди черных волос. Резко вдохнув воздух, Том закашлялся, горло заболело сильнее. Его куда-то несут? Сильные руки держали его под коленками и за спину. Длинные волосы были перекинуты через чужое плечо и заверчены за шею. Том улыбнулся: этот человек не хотел, чтобы его волосы волочились по полу. От одной такой странной мысли хотелось смеяться. Его нашли в бессознательном состоянии и теперь несут на руках, как принцессу. Том сжал край чужой рубашки, чтобы привлечь внимание. Парень резко остановился. Опустил голову и улыбнулся. — Тихо. Я несу тебя к врачу. Ты был без сознания, — сказал парень и, посмотрев на искусанные бледные губы, продолжил идти. Томас был удивлен. Кто это такой? Разве в его классе был такой парень? Такой необычный: синие раскосые глаза, яркие губы, странный цвет кожи… Он что, не с Темных Земель? Том всматривался в красивый профиль и не мог отвести взгляд. Как жаль, что он сейчас не может дышать носом. Этот человек, наверное, хорошо пахнет. Том смотрел и пытался вспомнить, где же он видел таких людей? Наверное, на картинках в книгах по географии. Да, неделю назад он дошел до раздела о Восточных поселениях. Конец Света.… Неужели в их маленьком городке живет такая семья? Невозможно, это просто невозможно. Закон запрещает народам переселяться в это время, так как назревает война с Южным континентом. А восточники никогда не сражаются, закон всех континентов защищает их, вот и получается, что лучше им жить возле своих гор среди снегов, не влезая в дела воинов. Может, он просто очень похож? Игра света, или…? Томас прикрыл глаза. Медкабинет в другом корпусе, неужели он будет нести его через всю школу? Громко хлопнула дверь, на голову падали огромные снежинки. Они в одной форме, а на улице холодно, зима. Да ладно, что только потом делать с таким положением? Почти вся школа стоит, курит, а его несут на руках у них на глазах. Сплетни задушат его. В этом он был уверен. — Пришли, — сказал парень и открыл дверь ногой, — доктор, можно к вам? Они зашли в белый кабинет. Том дернул парня за рукав: «отпускай». Кристиан подошел к кушетке и, бережно опустив блондина, сел рядом. Немного помолчав, Крис начал: — Доктор, я нашел его возле кабинета. Он был без сознания. И, вот, — положив руку на бледную щеку, Крис повернул лицо Тома к врачу, проводя пальцем по розовому следу от крови. — Кровь? — спросил доктор, перебирая стопки бумажек и не обращая внимания. — Ладно, сейчас посмотрю. Томас не дышал. К нему прикоснулись не спросив. Провели пальцами по лицу, обращаясь как… как с ребенком? — Почему ты сразу не пришел к врачу? — спросил Кристиан, поворачиваясь туловищем к Тому. Томас молчал. Что делать? Похоже, этот парень не знает, что он немой. Том, не поворачиваясь, шевельнул плечами: не знаю. — Почему ты молчишь? — спросил парень. — У тебя болит горло? — взволнованный голос немного напряг Тома. Махнув руками и сложив пару жестов, Том повернул голову к парню, глубоко вдыхая воздух ртом. Синие глаза были широко раскрыты. По лицу пробежала нервная улыбка. Кристиан покраснел: он опозорился и наверняка обидел этого мальчика. Он немой. Какой ужас! — Прости-прости, я не знал. Не хотел тебя обидеть, просто, ты, ты эм… — Кристиан замялся, заерзал. — Вообще, я — Кристиан Лиар, приятно познакомиться. Сейчас, подожди, я не понимаю жестов. Резко соскочив с кушетки, Кристиан подошел к столу доктора и вытянул из кучки пару листов, взял ручку и направился обратно. Томас был расстроен, зол и вообще, у него, и правда, болело горло. Глубоко втянув воздух и прокашлявшись, он попытался дышать носом. Запах ужасных таблеток и микстур напомнил, что он до сих пор в медкабинете. — Напишешь свое имя? — спросил парень, подходя к Тому и приседая возле его колен, протягивая бумажку с ручкой. Том кивнул головой: «да». Взяв листочек и ручку, он аккуратно вывел: «Томас Майер, приятно познакомиться. Спасибо что не оставил меня там.» Кристиан быстро прочитав, улыбнулся: — Не за что, — и усаживаясь рядом, вытянул из кармана резинку Тома. — Она спала, когда я тебя поднимал. Давай, я перевяжу. Том словно не слышал его вопроса и вообще, смотрел как сквозь туман на это лицо, в эти глаза. Он уже целую минуту дышал носом и чуял запах альфы. Нежный, сладкий, и вместе с тем горький и опьяняющий. Запах дикой фиалки, запах коньяка. Ассоциация с полем и жгучим напитком дурманила омеге голову. Он кивнул и повернулся спиной к альфе, откидывая длинные волосы за шею. — У тебя красивые волосы, у мамы были похожие, — тихо шепнул Кристиан и начал заплетать косу. — Я, конечно, не мастер, но косички плести умею. Том прикрыл глаза. Пусть будет косичка, лишь бы он продолжил эти прикосновения. Холодные пальцы проходились по белому воротнику формы и проскальзывали по бледной горячей коже. Том дышал носом, наслаждаясь сладким запахом, запахом грязной крови. Теперь он уверен, Кристиан не чистокровен, это не только видно, но и запах выдает его. «Мама»? Что это такое? Том взял ручку в руку: «Ты с Востока? Что такое „мама“?». Положив листочек на коленку Криса, он ждал ответ. — Да. Но был я там только два раза. «Мама» — это папа-омега у восточников, — ответил Крис и начал завязывать косу черной резинкой. От прикосновений к омеге у него срывало крышу, но он контролировал себя. Никаких лишних прикосновений. Почти никаких. Эти светлые волосы, такие мягкие и так хорошо пахнут… Том забрал листочек и быстро надряпал: «Классно. Ты говорил о волосах. Почему были? Твоя мама перекрасился?» — Нет, — тихо ответил Крис, перебрасывая длинную косу через плечо Тому, и нежно провел по затылку, надеясь, что мальчик не заметит этого. — Он умер восемь лет назад. Том повернулся к Кристиану и поддерживающая улыбка говорила: «Прости. Мои соболезнования.» — Ничего. Пойду, посмотрю, что там доктор делает, — и, встав с кушетки, глубоко втянув ванильный воздух, пошел к мужчине. Том грустно улыбнулся и тихо застонал. Так тяжело держать слезы в себе. Так сильно хочется плакать, как никогда раньше. Даже после операции он так не расстроился как сейчас. У него нет шансов. Такого альфу как Крис ещё поискать, он чистый и нежный. Не такой как все остальные, встречающиеся на его пути. Томас ему не нужен. Ну и ладно. Значит, и Тому никто не нужен. Кристиан о чем-то говорил с доктором и быстро махал в сторону омеги. Он был обеспокоен и зол: кого они взяли на место доктора? Мужчина долго что-то объяснял, а потом, швырнув белую папку Кристиану в лицо, прогнал, сказав, что таких хамов, как они, ещё надо поискать! Томас сидел на кушетке и наблюдал, как альфа воюет с мужчиной. Опустив голову и взяв кончик косы в руку, он принюхался: волосы пахнут Кристианом. Он весь пахнет альфой. Прикрыв глаза, он задумался: что было бы, если бы он мог говорить? Голос Кристиана грубый, но такой приятный и немножко бархатный. А какой голос у него, у немого Томаса Майера? Кристиан, потрепав себе нервы, понял, что доктор не собирается смотреть Тома. Им здесь делать нечего. Сколько минут они потеряли зря. Повернувшись к кушетке, он увидел, как Том с прикрытыми глазами прижимает к себе длинную косичку. Длинные светлые ресницы прикрывают светлые голубые глаза, щеки красные — он красив как никогда. Сладкий запах обволакивал Кристиана, пробуждая инстинкты. Но он не может напасть на немого мальчика. Он будет его защищать и любить втихую. Если кто-то узнает, что Кристиану понравился этот Том, то парню не дожить до конца года. Морозный воздух и огромные белые снежинки напомнили ученикам, что, как не крути, сейчас зима. Кучки курящих подростков стояли в зимней форме и, выпуская клубы дыма, обсуждали новость: Кристиан Лиар и Томас Майер вместе! Как так? Когда успели? Что делать? Трое омег стояли под большим деревом и, натянув вязаные шапки, решали, что делать дальше. Значит, грязнокровка обратил внимание на новенького? Нес его на руках? -Ты представляешь? Он был без сознания, — запричитал омега и, сделав затяжку, выкинул скуренную сигарету. — Он его волосы вокруг шеи обмотал. А к остальным омегам он даже не прикасается. Да что там не прикасается, он даже на НАС не смотрит! — Да, это странно. Думаю, что мальчику нужно рассказать и, быть может, показать, каким образом у нас распределены альфы, — высказался второй омега, делая снежок. — Кристиан Лиар уже давно занят. Да? — Конечно. Он давным-давно занят, пусть об этом и не догадывается, — ответил третий и, посмотрев на экран телефона, вытянул длинную сигарету из пачки.

***

Томас и Кристиан шли по школьному двору как по минному полю. С разных сторон на них таращились ученики и, злобно сверкая в сторону омеги, громко переговаривались. Том был напряжен и обижен: в чем он виноват? Он шел сзади Кристиана и видел, как тают взгляды остальных, останавливаясь на восточнике. Понятно, они думают, что он теперь с этим альфой. Какой кошмар… ему не выжить. Среди омег всегда были потасовки насчет свободных альф. И это не просто «милые разговоры», это драки и глупые споры, после которых слабые остаются вне игры калеками с изуродованным лицом. В бою все средства хороши. А что будет делать он? Он даже разговаривать не может. Тяжелее книжки ничего в жизни не поднимал. Тем более, никого никогда не бил и не оскорблял. Минимум — синяки и царапины. Максимум — изуродованное тело и больничная койка. Томас вздрогнул — ни за что на свете. Хотя, если бы у него был шанс, он бы подрался с этими шлюшками. А так, за кого биться? Альфа его все равно не хочет. Кристиан остановился и Томас вышел вперед посмотреть, что же случилось. Трое накрашенных омег преградили им путь. — Куда идешь, сладенький? А кто это с тобой? — спросил низенький омега в красной шапочке и, посмотрев на вышедшего вперед Тома, брезгливо сморщил носик. — Это кто такой, светленький? — Не твое дело. Отойди, — сказал Кристиан и начал обходить троицу. — Ах, это же наш новенький. Какая странная косичка, — крикнул второй и, дернув Тома за кончик косы, рассмеялся. Крис повернулся на громкий вздох. Томас нахмурил брови и попытался обойти их вслед за альфой. — Стоять! — крикнул тот, что в красной шапке. — Тебе никто не разрешал уходить. — Неужели? — громко спросил Кристиан, возвращаясь к Тому. — Это ты ему, что ли, запретил, а, шлюшка? Твое дело ноги раздвигать, а не приказывать! Омеги закрыли рты. На Кристиана Лиара невозможно не обратить внимания. Его невозможно не послушаться. Они кинулись на Тома. Тот, не ожидавший такой наглости, тихо пискнул и хотел было сбежать, но Кристиан стал перед его лицом, трогая рукой холодную ладонь. — Чтобы тронуть его, тебе придется оттолкнуть меня, — грозно сказал Кристиан, вставая в боевую позицию. Левой рукой он сжимал холодные дрожащие пальцы Томаса. — Давай, что, струсил, потаскушка? — Что ты меня обижаешь? Почему это я потаскушка? — обиженным голосом спросил второй омега, опуская голову. — Это вот этот блондинчик — настоящая дрянь. Наверное, вы там трахались в кабинете доктора. Вот и защищаешь его… — Закрой рот. Пока я тебе его не разорвал! — злился Кристиан. Такого он не ожидал. И дня не прошло, а они уже на них налетели. — Будь моя воля, я бы тебя ударил. Но, как не крути, ты — омега. Пусть и такая, но омега. — Что это значит «такая омега»? Ты вообще офигел, Лиар? — Пошли вон, — тихо сказал Кристиан, поворачиваясь к Тому. — Пойдем, Том. Они отбирают драгоценное время. На них внимания нормальные люди не обращают. Том кивнул головой и, смущенно опуская взгляд на сплетенные пальцы, мотнул головой: «отпусти». Кристиан улыбнулся и, отпустив руку, пошел к школе. — Зачем тебе немой? — крикнул омега. — Он не для тебя! Томас пораженно застыл. Никогда его так не унижали. При всей школе, при альфе. Кристиан опять остановился, и, подходя к Тому, взял косу в руку. — Все видели? И попытайтесь только что-то сделать. Я с вас шкуру спущу! — громко крикнув, встал перед омегой, защищая. Запах коньяка стал сильнее. Том приложил свободную ладонь к носу. — Да? — с наигранной возмущенностью спросил парень в шапке. — Я знаю, что дети восточников засыпают только во время колыбельной. У всех из твоего народа красивые голоса… — остановился омега. — А как этот будет петь вашим детям колыбельную? Он же немой… Кристиан задохнулся от возмущения. Терпение давало сбой. А почувствовав, как горячий лоб утыкается в спину, он понял, насколько эти слова задели Тома. Сильнее сжимая холодную ладонь, Кристиан понял, что смолчать не сможет. — Если понадобится, я стану его голосом. И никакие шлюхи не будут мне указывать, пока я этого не захочу. Поверь, от твоего противного голоса меня тошнит не меньше чем от твоего запаха. Просто молчи… Томас был в шоке. Столько эмоций он не испытывал за всю свою жизнь. Его ткнули носом в собственную болезнь. Его уже поженили с Кристианом и расписали всю жизнь. Его унизили и ударили ниже пояса. Колыбельная для детей восточников, какой ужас, говорить о таком при всех! Не может петь. Не может петь. НЕ МОЖЕТ ПЕТЬ! Майер глотал соленые слезы и опустил голову, ударившись об спину альфы. Какой позор. Позор… Что он теперь подумает о нем? Боже, он даже заступается за него. «Стану его голосом». Какой пафос. Какой бред. Какая ложь. Какая боль. Кристиан смотрел, как уходят оскорбленные омеги. Так им и нужно. Самое обидное — услышать от альфы, что индивидуальный запах омеги противный или, что хуже, вонючий. Это высшее оскорбление, которое ранит глубоко и надолго. Альфа сжал пальцы и повернулся. Низко опустив голову, блондин плакал, тихо всхлипывая и прикрывая рот ладошкой. Кажется, слова о голосе сильно его задели. Кристиан положил ладошку на мокрую щеку, поднимая голову. Том отвернулся, мазнув мокрыми губами по пальцам. — Не обижайся на них. Они ничего не понимают, — тихо сказал альфа, прижимая омегу к себе. — Эти шлюхи просто ничего не понимают, Томас. Омега поднял красные глаза, и отрицательно покивав головой, выпутался из объятий. — Ты куда? — крикнул вслед удаляющемуся парню Крис. Том махнул в сторону школы: «на занятия». Мечты закончились, началась суровая жизнь. Ему теперь после этого представления точно жизни не дадут. Его выживут любыми силами и способами. Кристиан Лиар такая шишка? Понятно, немому с ним не место. Том поднимался в кабинет и, стирая капавшие слезы, настраивался на лучшее. Подумаешь, сказали какие-то овцы о нем пару ласковых. Ну и пусть. Ошибся Бог, раз дал голоса не тем людям. Роберт заметил красные глаза и лез с расспросами. А ещё он обратил внимание на брачную косу. Так умеют заплетать волосы только восточники. А прическа такого плетения — признание в любви и приглашение разделить ложе. Это призыв к браку, но Майер, наверное, этого не знает. Он даже не видит, какая красота у него на голове. Том отнекивался и обещал рассказать позже. Мартин лишь обиженно сопел и смотрел на зашедшего Лиара. Неужели этот, мог обидеть Тома? И вообще, что случилось? Он был уверен, что Томас плакал именно из-за него. Также, он видел как Крис нес того на руках через весь двор. Стреляя взглядами на севшего за последнюю парту Лиара, Роберт зло хмурился и параллельно успевал следить за Томасом, который листал книгу по этнографии. И вообще делал все возможное, чтобы ни с кем не говорить. А Кристиан… вот же говнюк, первый день в школе испоганил! Кристиан смотрел на удивленные взгляды одноклассников и заметил парочку злых выражений лиц. Наверное, друзья Томаса, вон как крутятся возле него. Он взглянул на Майера, и у альфы защемило сердце.Он заметил, как сжимает омега волосы в кулаке. Как делает вид, что никого не замечает. Как вдыхает воздух через рот, чтобы не чувствовать горького запаха коньяка. Кин Лоу не соврал, что готов петь колыбельные вместо Тома. И вычурная коса, на которую пялилась вся школа, тому доказательство. И вообще, он сделает все возможное, чтобы стать его жизнью, чтобы стать тем, чего у Тома никогда не было. Чтобы стать его голосом.