Немой

Школа изменилась до неузнаваемости: новый линолеум, красивая плитка, яркие обои. Ну и, слава Богу, а то привыкли, что стены либо зеленые, либо синие. Разнообразие всегда помогало нерадивым ученикам вовремя очнуться и начать учиться. Хотя, о чём я говорю, очнуться — вот же загнул! Подростки как были лентяями, так ими и останутся. Ученики. Да, они тоже изменились, чего не скажешь об учителях. Высокие мальчишки с разнообразными пестрыми прическами кидались Тому в глаза. От выкрашенных волос рябило в глазах, а запахи, которые тянулись за прохожими, заставляли чуть ли не закрывать нос и рот ладошкой. Вот так изменения. Он ушел из школы три года назад. Тогда его маленькие одноклассники были пузатыми мальками, которые играли в приставки и втихую крали порно-журналы родителей. Теперь же родители крадут похожие журналы у них. В этом он был прав. Том поднимался на третий этаж. Сейчас там должен быть урок у 11 Б, его родного класса. Он столько пропустил. Как его примут? Что скажут? Тихо ступая по ступенькам, он теребил лямку портфеля и смотрел по сторонам. Парочки зажимались где угодно, развратно целуясь и громко смеясь. Веселые компании что-то громко обсуждали. Среди них были парни, которые ловко махали руками, доказывая свое мнение. Немые — несчастные люди, но все относятся к ним хорошо, почти все. — Смотрите, какой красавчик, — громко крикнул высокий парень, — новенький? Резкий жест: «нет». Все внимание обратилось на Тома. Он растерялся, но виду не подал — просто шел дальше. Дети шептались так громко, что, кажется, и глухие слышат этот рев. Новость, что в школе появился красивый омега быстро разлетелась. Как обычно. Том стоял возле кабинета и ждал появления хоть кого-то живого. Даже муха не пролетела. Зима — какие мухи? Ха, точно. Он долго рассматривал плакаты на стене: грибы, венерические заболевания, правила дорожного движения… Плакат с рекламой учебных заведений начал расплываться, и Том почувствовал, как бешено стучит сердце. В чем дело? Резкие вдохи и трясущиеся руки. Что случилось? Мальчик резко дернул прядь волос — не помогло. Противный запах гари вызывал тошноту. Парень прикрыл нос рукой. Запах персиков, запах тухлых яиц, запах порошка для стирки, запах горелой резины, запах сандалового дерева, запах малины… Что происходит? Мальчик резко кашлянул, и маленькая струйка крови побежала по подбородку. Только не это! Ещё только понедельник, а симптомы на лицо. Где же этот чертов Мартин?! Где пунктуальный Роберт? Что можно делать столько времени? До урока полчаса, а их до сих пор нет. Перед глазами все кружилось. От разнообразных запахов болела голова, значит, организм настраивается на поиск альфы. На поиск запаха. Живот ломит, ноги трясутся, и как он теперь будет сидеть на занятиях? Был бы у него голос, он бы обязательно кого-то позвал, ведь он совершенно не знает, что делать в таких случаях. Ему, конечно, рассказывал папа, врач, да и половое воспитание он проходил год назад, в теории он силен, а вот на практике… Но его организм — это загадочная штука даже для врачей. Что выкинет на этот раз — непонятно. Нужно просто успокоиться и подумать о чем-то хорошем. О море и красивых рыбках, о сладкой вате, о музыке… Черт, да о чем угодно, лишь бы не сосредоточиваться на этих запахах. Том сполз по стене, казалось бы, еще минута, и он потеряет сознание. Хвост растрепался, и длинные пряди упали на пол. Нет сил даже встать. Где же Мартин? Глаза закрываются и хочется спать. Одиннадцатый класс был одним из самых шумных и непослушных. Сорок крикливых, возбужденных подростков постоянно решают свои проблемы, постоянно обжимаются, постоянно кричат, что-то ломают и попадают в милицию. Что ни говори, а этот учебный год один из самых сложных в истории школы. Главное выпустить этих извращенцев, и гуляй душа. А в чем проблема, собственно говоря? Наверное, все началось тогда, когда в школу поступил Кристиан Лиар. Его взяли на место болезненного Томаса Майера, который как раз уезжал на операцию. Кристиан Лиар — потомственный альфа, грязнокровка, подающий огромные надежды в точных науках и большом спорте. Рослый, мускулистый, черноволосый подросток смог тронуть сердца не только одноклассников, но и некоторых учителей. Ходили слухи, что преподаватель химии ушел из школы именно из-за него. На его запах велись многие, но он до сих пор не признал свою пару среди обыкновенных смертных. И не имел постоянного партнера. Он вообще не имел партнера. Молодым омегам на радость… и на беду. Горький запах коньяка смешивался с запахом фиалки. Сладкий запах ванили дурманил всем альфам голову. Так пахнет новичок. Запах чистого омеги, запах невинности, запах приближающейся течки. Одинокие альфы и беты тяжело втягивали воздух, поднимаясь на третий этаж.

***

Начало семестра для Кристиана Лиара началось как всегда ужасно. Дотошные причитания отца, вечные крики матери. Этот старик до сих пор не привык, что Крис называет его «мама». Ну и пусть сердится, тоже мне, быстрее сдохнет. Он переехал в этот маленький город из столицы три года назад, а его деловой папаша уже успел снюхаться с местной омегой. Длинноволосый, стройный, но до ужаса противный, новый «мама» успел хорошенько потрепать нервы Кристиану. За что и получил новый позывной «старик». Этот «мачеха» такой наивный, раз думал, что после рождения ребенка Крис будет его нянчить. И этот придурок угадал. Кристиан души не чает в братике: постоянно играет с малышом, гуляет в парке, читает сказки на ночь. Иногда он напоминает себе свою маму — Лин Лоу, что значит «голубая фиалка». Имя у Светлого народа дается по цвету глаз, а фамилия от чистого запаха. Старые обычаи сейчас чтит только этот народ. Лин Лоу был мужчиной из Восточных поселений. Как говорят в народе — с Конца Света. Только этот народ называет омег словом «мама». Он был светловолосым и голубоглазым красавцем, приехавшим покорять Темную Землю, где встретил любовь, родил сына и умер. Густые брови, запах фиалок и раскосый разрез глаз Кристиан получил от мамы, а все остальное, в том числе и горький запах коньяка, — от папы. Теперь, когда после смерти мамы прошло почти восемь лет, он часто вспоминает свое второе имя — Кин Лоу. Да, именно так. Никакой он не Кристиан Лиар, он — Кин Лоу, «синяя фиалка». И пусть он пахнет коньяком, это всего лишь глупая генетика, которая не признает смешивание крови. Запах фиалки все равно сильнее. Любовь не выбирает кровь, она выбирает душу. Братишка плакал всю ночь, а этот прихвостень даже не проснулся. Кристиану пришлось всю ночь качать двухлетнего бету и петь колыбельную. Ту, что пел ему в детстве Лин Лоу. Песню о зимах, вечных снегах и диких волках. Песня о большой любви, песня о Востоке. Он еле встал сегодня, в отличие от свежего и бодрого старика. Быстро собравшись в школу и посмотрев, не проснулся ли малыш, Крис со спокойной душой вышел из квартиры. Родная компания уже стояла возле входа. Все обсуждали фееричное появление новенького. — Представляешь, я такой спрашиваю: ты новенький? А он такой, бровки нахмурил, ручками взмахнул и ушел, — ржал Тимофей. Этот бета вечно с чего-то ржал. Ему всегда смешно, даже когда ручка чиркает об бумагу. — И что тут такого, мальчик немой, подумаешь, — почти самый нормальный из них — омега Льюис. Ему было все пофигу, он интересовался только компьютерами и сексом. Больше ничем. Только Тимофеем. И больше никем. Не считая любви к групповухе. Но у каждого свои недостатки. — Он пахнет ванилью. Представляете? — вставил свое слово Рокки — кто-кто, а он представляет собой самого адекватного и разумного в этой компании. — Это так чудесно! Он такой чистый и красивый, не то, что некоторые, — и косо взглянул на Льюиса. — И что, Кристиан — он тоже целка. Сколько на него не вешайся — он дает отворот-поворот. Как его ещё наши омеги не изнасиловали? — продолжал смеяться Тим. — Он бережет свой запах. Ты же знаешь! — дав ему подзатыльник, сказал Рокки. — Ой, кто таким сейчас занимается? — пафосно фыркнул Льюис в защиту Тима. — Это бред. — Не бред. У него смешанная кровь, тебе ли не знать, — грозно зыркнул Рокки на Льюиса. Если он переспит с нелюбимым человеком, запах фиалок пропадет. Вот как определяют чувства в поселениях на Конце Света. Льюис картинно закатил глаза и, обняв Тима, мягко намекнул, что пора уже удалиться в туалет. Рокки пафосно фыркнул, всей душой пожелав, чтобы их застукал директор, или хотя бы учитель. Так хотелось, чтобы эти придурки уже укатили отсюда. Вон из этой школы. Из их компании. Хотя, он точно знал, что Кристиан будет против, да и остальные заступятся за них. Льюис давал всем во время течки, потому что безразличному бете Тиму было пофигу, с кем трахается его омега. А вообще, бета любил групповухи, когда кучерявый, гламурный омега разрешал трахать себя почти всей компанией. Это не друзья и даже не собутыльники, а какие-то шлюхи, знакомы только по постели и списыванию. В таких скачках не участвовал только он и Кристиан. То ли совесть не позволяла, то ли просто было противно. Ну, а с Крисом все ясно — он дитя другого народа. Для него Льюис вообще не существовал как омега. Как программист — да, как друг — возможно. Для всех народов с Конца Света, омега — это символ жизни и чистоты. За такие связи как у Льюиса, их с позором выгоняют из клана, выжигая клеймо на лбу, чтобы они не могли найти пристанище в любом другом клане. Шлюхи — позор семьи, переносчики всякой заразы, тем более, что на их континенте действуют другие правила, другие обязанности, законы. Их природа жизни отличается от природы Темных Земель, и то, что позволительно здесь — смертная кара там. — Что ты такой невеселый? — тихо спросил Кристиан. Он все время стоял за спиной Тима, слушая разговор. А бета даже не заметил, как всегда. Конечно, прослушал начало, но о своей девственности узнал. — Я? — с ответной усталостью спросил Рокки. — Я в порядке, просто брата вчера забрали рожать, а его ненаглядный муж такую истерику поднял, что пришлось всем домом успокаивать. — Да? Поздравляю, с племяшкой. Дети — это плоды любви… — мечтательно улыбнулся Кристиан, вспоминая своего светловолосого братишку. — Ага, цветы, плоды. Если бы и родители их были цветами. Бурьян один… да отрава, — сказал Рокки и рассмеялся. — Нет, ну честно, как будто ему рожать! Достал. — Ладно, не сердись ты на него, — успокаивал Крис. — Этих двоих ждать не будем. Если они в туалете, значит, до начала урока мы их не дождемся. Идем, — позвал он Рокки и пошел к главному входу. Кристиану было все равно, что думают о нем его «друзья». В последнее время он вообще отдалился от них, прикрываясь маленьким братом и олимпиадами. На самом деле, он просто не хотел быть рядом с этими людьми. Когда они успели так вырасти и измениться? Еще недавно они гоняли всей компанией мяч и рассказывали страшные истории ночью. Они были вместе. А теперь что? Днем — школа, ночью — секс. Тоже вместе. От одной мысли об этом Кристиан вздрогнул — ужасно. Мысли о том, что скоро очередные соревнования, а брату нужно сделать прививку, ставили Кристиана в тупик. Он мог сказать старику о записи к врачу, но тот все равно не пойдет в среду, у него запись на маникюр. Ребенок ему совершенно не нужен. Маленький веселый малыш называет Криса не братик, а мама. От этого первого слова он даже расплакался, так был рад; и, конечно, очень скучал по своему маме, которого уже никогда не вернуть. Первый этаж шумел. Ученики громко перешептывались и сбивались в кучки, чтобы полакомиться первыми сплетнями, похвастаться и просто обсудить планы на вечер. Перед Кристианом все расступались. Самый эффектный альфа. Грязнокровка. К таким всегда было уважение, ведь они не только смогли родиться от смешанной крови, они были по-своему красивы и очаровательны. Тем более смесь такой крови, как у Кристиана Лиара. Этот чудесный запах, тянувшийся за ним, сводил с ума не только омег и бет. Многие одинокие альфы тоже засматривались на его раскосые глаза и растрепанные волосы. Каждая его частичка говорила о том, что он — чудо природы. В нем был запах альфы и омеги. Безусловно, терпкий запах коньяка перебивал нежный сладкий запах фиалки, но лишь когда Крис сердился. Спокоен — запах цветка, омежий запах, запах другой крови. Зол — горьковатый запах коньяка, иногда заставляющий чихать и закрывать нос. Кристиан — универсальное оружие, отлично управляющий собой, умный и чистый. От него веяло девственностью и силой. Именно это привлекало к нему не только детей и подростков, но и взрослых мужчин. Остановившись напротив лестницы, он нахмурился: возбуждение альф перебивало все остальные запахи, лишая возможности сосредоточиться на главном запахе. Запах нежной ванили. Запахе верности и открытости. На запахе чистоты. Кристиан удивленно поднял брови: чистота в этой школе? Разве это возможно? Может, об этом говорили друзья в начале разговора, ведь он подошел только к концу? Кристиан чихнул. Запах становился сильнее, въедаясь в легкие. Да что это такое? Раньше он думал, что один такой ядерный, а оказалось — нет. Ни у одного него запах способен пробиваться так сильно, пагубно влияя на окружающих. Грязнокровка? Поднимаясь в толпе, он пихал всех локтями. Ему было интересно посмотреть, кто имеет такой запах. Увидеть чистого и нетронутого омегу, чей запах сводит с ума и заставляет прикрыть глаза от наслаждения даже на расстоянии. Кучка альф стояла и смотрела. Облизывая губы и учащенно дыша, они смотрели на длинноволосого блондина на полу. Светлые волосы лежали на грязном полу, заворачиваясь в локоны, голова на коленках, руки безвольно свисают на пол. Сжатые пальцы в кулак и раскрытая сумка. Чудовищное зрелище для подростков. Крис поморщился, сладкий запах действовал возбуждающе. Черт, у этого парня даже не течка, а он так пахнет. Длинные волосы карамельного цвета напомнили о маме. У него были такие же, немножко светлее, ближе к белому. Посмотрев по сторонам, он понял, что никто не подойдет к мальчику. Все пришли на запах, а не на человека. А вдруг ему плохо? Он даже голову не поднимает. Немного подумав, Кристиан решил подойти. Может, нужна помощь? — Тебе плохо? — спросил он, наклоняясь к омеге. Сладкий запах ударил сильнее. Крис вдохнул воздух и прикрыл глаза: то, что нужно. Это он, тот единственный. Чистый и непорочный. Хотя, в этот момент значение чистоты и непорочности было для Кристиана одним и тем же. Парень не отвечал. Что делать? Крис боялся прикоснуться к нему, такой он весь хрупкий и нежный с виду. Положив руку на голову, он отодвинул выбившиеся пряди из высокого хвоста и прикоснулся ко лбу. Горячий. У него жар и, кажется, он без сознания. Нужно отнести его к врачу, вдруг это серьезно? Альфы и беты зашептались: никогда Кристиан Лиар не прикасался к школьным омегам, а тут, на тебе! Когда он поднял бессознательного парня на руки, все ахнули. Вот это да! Надо скорее всем рассказать. Вот это новость! Кажется, кто-то потерял шанс затянуть в свою постель ребенка восточной крови. А новенький обрел не только нового защитника и прекрасного любовника, он обрел своего альфу, пусть об этом и не догадывался. Но ничего, скоро придет его время и, возможно, он пожалеет, что пришел в школьные стены непорочным.