Немой

Колокольчики славились не только «красотой», но и возможностью свободного поведения в стенах школы. Мальчишки могли посещать уроки, когда им вздумается, и питаться в столовой бесплатно. Их любили и прославляли, несмотря на то, что подобный род деятельности должен вызывать в подростках отвращение, как минимум. Да и вообще нормальные семьи старались защитить своих детей от такой участи и всеми силами наставить на путь истины. У кого-то это получалось, а чьи-то сыновья расставляли ноги за приличные суммы. Выпускники 2013 года были развращенными детками без комплексов. Они знают, что такое презервативы и аборт. Тема вязок и течек в кругу молодежных компаний — обычное дело; они могут заткнуть опытного гинеколога, рассказав как правильно использовать контрацептивы во время третьего дня течки, если у тебя нарушенный гормональный фон. Да что там, чтобы выжить в жестоком мире, подростки научились прерывать беременность, не прибегая к помощи докторов. Они знают название травок и настоек, которые останавливают течку или делают запах ярче. Подобрать альфу с хорошим генофондом — не проблема. Глаза и нюх возбужденных омег никогда не подводили. Тема рекомбинации и развития плода для них родная, в отличие от глупых теорем и теорий вероятности. Проституция для них как профессия, часть жизни, почти работа. И вообще, что за слово такое «проститутка»? Может людям приятнее, когда их называют «жрицы любви»? А то шлюха, шалава, потаскуха… других выражений нет в словаре? Если задуматься: что заставляет людей становиться на такой путь? Не хватает денег или любви? Хотя, в этой жизни каждый зарабатывает так, как может. Отстаивать свои права, выживать — у каждого свои способы. Какими бы они ни были, главное — гуманность, насчет которой появилось столько претензий и сомнений. Разве то, что школьники зарабатывают себе на жизнь проституцией — гуманность? Может это не нарушает их собственных правил, не рушит планы на жизнь? И вообще, почему в наше время — это норма? С какой стороны не посмотреть, везде негативные стороны. И ребят не оправдывает нужда, течки и прочая ерунда. Ведь дети должны оставаться детьми, и плохи те родители, которые не уберегли своих чад от подобной каждодневной «любви». Несчастны подростки, если спят не по любви, а из-за обстоятельств. Несчастны родители, если их потомки рождаются именно после таких ситуаций. Марсель был пятым ребенком в семье. Тихий и ласковый от природы, он превратился в сволочь и эгоиста, ступив на путь мальчика легкого поведения. С самого детства омегу манила красивая одежда и украшения, интересные книги и вкусная еда. Но родители не могли дать ему столько денег и не разрешали вступать в отношения с альфой до первой течки. Теперь, когда Марселю исполнилось шестнадцать, у него есть все, чего не дали ему родители. Конечно, два аборта за плечами — это пустяки. Даже то, что он никогда не сможет иметь детей, не портило парню настроение. Подумаешь, теперь можно не пить противные таблетки и не покупать презервативы. Среда — тяжелый рабочий день. Сегодня прямые рейсы из командировок — мужья едут домой. Естественно, большая часть любит молоденьких растраханных школьников. Особенно популярен Марс — «розоволосая экстремалка», дорогой, правда, но качественный. Давненько он не выходил на работу. Марсель стоял возле школьных ворот и ждал клиента. Мистер Андре Клине был старшим сыном их директора. Веселый и легкий на подъем альфа велся на все, что предлагал молоденький омега. Они занимались этим на балконе тридцатого этажа, в лифте, в примерочной магазина, банально в постели/душе/ на столе и на полу. Сегодня он планировал потрахаться в дорогой машине Андре. Весь день ему не давали покоя эти ножницы и два придурка, возбудившие всех учеников. Кристиан не отходил от омеги, а тот не отлипал от альфы. Да и обивка на заднем сиденьи тоже, кстати, не давала покоя. Белая машина остановилась возле ворот ровно в три пятнадцать. Загорелый, черноволосый альфа натянуто улыбнулся и махнул рукой, предлагая сесть в машину. Марсель поправил розовые волосы и глубоко вздохнув, пошел к машине. Он больше не мог врать себе и «коллегам по работе», что может трахаться с кем попало. Он говорил, что болеет или просто не приходил в школу на дни «открытых дверей». Омега делал все, чтобы не спать ни с кем, кроме одного человека. И, о Господи, Марсель влюбился в этого зеленоглазого альфу. Сильного, и не на много старше него, парня. Сына директора школы и главаря всей этой заварухи — Андре Клине. — Привет, — радостно сказал омега, садясь на переднее сиденьи. Он смотрел на сильные руки сжимавшие руль и любовался маленьким шрамом на большом пальце. — Что-то случилось? Альфа нахмурил тонкие брови. Прокашлявшись и глубоко вдохнув сладкий воздух наполненный запахом настоящей течки, облизал пересохшие губы. — Да, Марсель. Дело в том, что я женюсь через месяц, — голос Андре был неприлично тихим и расстроенным. Так умеют говорить только брошенные омеги. Омега так и замер с протянутой рукой. Пытаясь прикоснуться к жестким волосам, он потянулся к голове, но рука словно задеревенела. Жениться? Зачем? А как же он? — Я не знаю, что мне делать, Марс, — альфа положил голову на руль. — Хочу посоветоваться. — Не называй меня так, — омега прикусил губу. Если он расплачется, значит, он лох. Не плакать, не позориться! Не плакать. Не плакать. —  Я, желаю тебе счастья и эм, желаю счастья. Да, я пожелаю тебе именно его. Марсель незаметно придавил пальчиками уголки глаза, пытаясь не расплакаться. Он дышал ртом, чтобы не чувствовать знакомый запах альфы. Он помнит только этот аромат. Он отдался ему почти год назад и принадлежит только одному альфе. Омега прикрыл глаза и сжал маленькие ножницы в кармане. Слава богам, что он не покалечил Томаса. Тогда их бы было двое. А так покалечен только он. Еще никогда ему не было так больно. Если подумать логически, они друг другу никто. Пару раз переспали, поели мороженое, проснулись в одной постели, покатались на качельках… Он проститутка все-таки. Не на нем же женятся! Хотя факт того, что Марсель носит запах именно этого альфы, настораживает. Может Андерсен его пометил? Или он все-таки залетел? Что первое, что второе — бред сивой кобылы. Омега вытянул руку из кармана и, посмотрев на опущенную голову альфы, открыл дверцу. Он не может больше смотреть на него. Не может дышать им. Не может представить, что они больше никогда не увидятся. Сглотнув соленый комок, Марсель прикрыл ладошкой рот. Плакать, так хоть беззвучно. Не позориться же перед ним. У него там семейная жизнь и все такое… Зачем такому альфе малолетка, да еще и бывшая проститутка. Именно, бывшая. Последний раз вдохнув сладкий запах, Марс решил навсегда избавиться от этой клички. Нужно подыскать бесплатную школу в другом конце города. — Ты куда? — встрепенулся мужчина, хватая мальчика за руку. — Я хочу поговорить. — Иди в жопу, Андре, поговори с папашей своим, который пообещал мне нормальную жизнь, а в итоге я почти два года раздвигал ноги. А с тобой я спал почти год! Я тебя ненавижу, слышишь, и папашу твоего ебаного тоже ненавижу. Чтоб вы скончались все. Сдохните, твари! Хочу, чтобы умерли все, кто причинил мне боль. Все, слышишь, ты! Терпеть не могу тебя, твой запах! Чтоб вас… — омега сглатывал соленые слезы, понимая, что остался без всего. Без нормального тела и репутации. Без будущего. Он кричал и смотрел, как искажается выражение лица альфы. С каждым словом, сказанным в его сторону, глаза мужчины расширяются, и он дышит все медленнее, втягивая большие порции воздуха. — Закройся, Марсель! — закричал альфа, притягивая мальчика к себе в объятия. Он сжимает его тело все сильнее, предотвращая возможность вырваться. — Я не хочу этого делать. Я хочу быть с тобой. Но это традиция. Я не могу лишиться наследства, взяв в мужья кого-то другого. Это контракт. Но мне все равно! Андре сжимал тонкие запястья, всматриваясь в красные от слез глаза. Слезы маленькими капельками скатывались по щекам, капая на дорогую одежду. Омега был расстроен и подавлен. Альфа никогда не видел этого задорного парня таким. По-омежьи ранимым и другим. Сейчас Марсель был настоящим. — Я хотел предложить тебе уехать из страны, — тихо говорит мужчина, слизывая соленые дорожки с пухлых щечек. Он заметил, что после того, как Марсель прекратил пить гормоны, то стал немного пухленьким. Бедра стали шире, а попка мягче и упруже. Настоящая течка превращает его в истинного омегу. И запах… мужчина принюхался. За круглым ушком запах был сильнее. И вообще, тело омеги пахло намного слаще, если к нему прикоснуться или лизнуть. Кожа реагирует на прикосновение по-особенному… — Да? — недоверчиво захлопал глазами Марсель. Он не верил своим ушам. Они убегут от всего этого? — А как же призыв? Как же свадьба и война? — Я не могу убежать от этого. А вот скрыться — могу. Мы вместе сможем. Я заберу тебя с собой. Мы улетим частным самолетом на восток. Там есть мои родственники. Они никому не расскажут. Мы поженимся там и останемся жить до конца. Слышишь? — альфа потряс Марселя за плечи, приводя в чувства. — Да? Ты хочешь со мной? — он вытер мокрые следы со щеки. Достал платочек с бардачка и вытер другую щечку. Такой милый и настоящий, как никогда, омега приводил Андре в чувства. — Да. Я хочу с тобой, — прошептал Марсель в губы альфе. Он хочет быть только с ним. Только с ним, и больше ни с кем. — Только сначала поехали в парикмахерскую. Белая машина быстро рванула с места, взметая за собой потоком воздуха падавшие снежинки. С открытого окна вылетели маленькие острые ножницы. Правда, зачем они нужны? Все равно мстить совершенно незачем. И то, что Марсель пообещал одному человеку помочь поссорить эту парочку, ничего не значит. Он уедет из этой страны с Андре — альфой, которого любит больше жизни.

***

Дорогая машина припарковалась возле ночного клуба. Тонированные стекла не давали прохожим возможности заглянуть внутрь, а так хотелось не только слышать. Марсель выкрасил глупый розовой цвет в свой натуральный. Теперь, возвратив реальную длину до плеч, мягкие светлые кучеряшки смешно ложились на голые плечи. Гладкие объемные бедра, узкая талия, аккуратный пупок. — Я же говорил, не надо выпрямлять волосы. Ты такой ангелочек, — Андре гладил безволосую грудь омеги, медленно добираясь до кучерявых волос. — Ты так прекрасен с этим русым цветом… я просто не могу, — мужчина сжал кучерявую прядку пальцами. Фетиш. — Все будет, как ты захочешь, — омега прикоснулся мокрыми губами к щеке альфы. Такой приятный и сладкий его мужчина. Андре сжал мягкую попку, подтягивая ближе. Омега громко ахнул, сжав коленками чужие бока. Мокрый член вошел глубже. Он так любил быть сверху. Поза наездника сводила его с ума, а мысль о том, что он сам задает ритм, заставляла делать немыслимые движения. Марсель немного поднялся с члена и резко опустился. Делая медленные толчки, он сильнее сжимал Андре в себе. Руки альфы переместились на талию. Омега откинул голову и, ускорив темп, положил руки на широкие, загорелые плечи. Все-таки сидя не так удобно. — Давай спиной, — предложил альфа, заметив, что Марселю тяжело двигаться. Омега кивнул головой и, соскользнув с мокрого члена, повернулся спиной к мужчине. Наклонившись вперед, мальчик положил руки на переднее сиденье и расставил ноги. Немного присев, он почувствовал, как приподнимается альфа и быстро проникает в него. Горячая вязкая струйка спермы вперемешку со смазкой стекала по внутренней стороне бедра. Андре делал резкие толчки, почти вставая. Омега громко стонал и вскрикивал непонятные слова, в принципе, как всегда. Течный, мокрый, непривычно тугой, он доводил альфу до оргазма одним своим видом. Хлюпающие звуки и громкие стоны заглушали шум машин и музыку, которая неслась с открытых дверей клуба. — Давай, сильнее! — крикнул Марсель, чувствуя, как горячий член выскальзывает из него. — Трахай меня, я уже не могу. Андре рассмеялся и сел на сиденье. Потянув омегу за собой, он резко вошел в мокрый зад, до конца. Марсель выгнулся и, втянув живот, расслабился. — Давай, приподнимайся … тугой, как первый раз. — Да. Началась первая настоящая течка. Так что, можно сказать до этого раза не считается. Марсель встал на ноги и, немного согнувшись, начал насаживаться на член. Горячие руки гладили спину, дергая за длинные завитки волос. Он почти трахал сам себя. Насаживаясь на толстый член, сжимая его и двигаясь в том ритме, который посчитает нужным. Это прелестно и до одури приятно. Альфа видел, как перекатываются мышцы спины, стоит Марселю нагнуться ниже, чтобы не удариться головой. По члену стекает настоящая омежья смазка. Мальчик такой мокрый, и такой приятный, что хочется кончать и кончать в это тело. Андре прикрыл глаза, вдыхая запах течки. Омега сел на член и остановился. Тихо поскуливая, он пытался запомнить все чувства и ощущения, которые испытал. Чувство наполненности и непонятного счастья были самыми яркими. Конечно, горячий член тоже был ярким ощущением, но во время течки, казался еще больше. И насаживаться на него было одним удовольствием. Андре резко переместил омегу на сиденье, усаживаясь между раздвинутых ног. Член не выскользнул, так как одна нога осталась в проходе. Марсель вовремя сориентировался, закидывая левую ногу на сиденье. Альфа начал быстро трахать мальчика, поддерживая за круглые ягодицы. Член с хлюпающим звуком выскальзывал из мокрой попки, но Андре поднимал омегу за бедра и всаживал еще сильнее. Ему снесло крышу. Конкретно. Марсель кричал и хватался за что только можно. Он чувствовал, как член задевает все приятные точки в теле. Он ощущал, как с каждым толчком альфа приближается к самому главному. Вязкая смазка вытекала из входа, облегчая альфе глубокие движения. Тот трахал омегу сильно, но с любовью. Машину шатало из стороны в сторону. Громкие крики и вздохи слышала вся округа, но влюбленным было все равно до других. Они целовали друг друга и смотрели в глаза. С самого начала их соединяла не только постель, и они это знали. А теперь, когда во время течки Марсель согласился на вязку, судьба смилуется над ним и подарит ребенка.