Немой

К концу дня, Томаса стало тошнить. Легкий перекус в столовой вспоминался с каждым глубоким вдохом. Приторный вкус котлеты стоял в горле, и так хотелось съесть чего-то кисленького, чтобы забыть этот противный отголосок кулинарного мастерства. Омега смотрел в одну точку, пытаясь унять поднимавшуюся рвоту. Еще пару вдохов и его вырвет на парту. Как назло, половина омег в классе воняли сексом и какими-то противными цветами. Все копошились и хихикали, шаркая портфелями по полу, и кидались бумажными записками. Томас глубоко вдохнул и замер. Жизнь словно застыла в одном моменте. Окружающие люди начали медленно двигаться, а звуки сливаться в один протяжный вой. Том прикрыл рот рукой. Что происходит? Закрыв глаза, он попытался сосредоточиться: сейчас же урок, или перерыв? Рвотный комок поднимался все выше. Блондин почувствовал, что если сейчас не покинет кабинет, случится беда. Кристиан увлеченно записывал речь учителя, пытаясь вникнуть в тему об эндокринных железах и гормонах. Несмотря на то, что все одноклассники занимались чем попало и постоянно переговаривались, альфа слышал только то, что говорил учитель. Большой талант не обращать на окружающих внимание и уметь сосредотачиваться только на том, что считаешь нужным. Но в этот раз Кристиан улавливал все и всех. Он оторвался от тетради и заметил, как странно замер Томас. Широко открыв глаза и прикрыв рот рукой, омега почти не дышал. Кристиан сразу понял, что ему плохо и, немного помолчав, положил ладошку на коленку омеги. Тот даже не дрогнул. — Извините, пожалуйста, можно мы выйдем? — Кристиан поднял руку. Нужно быстрее вывести Тома из класса. Кажется, того не хило тошнит. Одноклассники зашумели еще громче, обращая внимание на замершего блондина и встревоженного альфу. Тот, не получив ответа учителя, уже начал складывать тетради Тома в сумку, оставляя только ручку и листочек. — Да, идите, — монотонно ответил учитель и начал что-то писать на доске. Ему было все равно на учеников, в принципе, как и всем учителям, не отвечающим за класс. Нянька — классный руководитель. Томас сидел, не двигаясь, и не реагировал на то, что его зовет альфа. Кристиан обеспокоено потряс омегу за плечо — ноль реакции. Положив листочек и ручку на последнюю парту, где сидел Мартин с Робертом, он попросил написать за них объяснительную на целый день. Роберт обеспокоенно косился на Тома и быстро выводил слова, подписываясь за отца омеги. — Спасибо огромное, — тихо выдохнул альфа и, забрав записку, подбежал к учительскому столу. — Это за нас двоих, — и ничего не объяснив, подбежал к своей парте. Медлить нельзя. Закинув оба портфеля за спину, он взял омегу за руку и пытался растолкать, но Томас лишь, судорожно вздохнув, сильнее прижал руку ко рту. Все смотрели, как Кристиан ныряет под парту и, подхватывая немого под коленками, вытягивает. — Что Вы себе позволяете, Кристиан?! — громко крикнул учитель, видя, как альфа берет Томаса Майера на руки. — Это ни в какие рамки не входит! Кристиан никак не отреагировал. Прижав тяжело дышащего Тома к себе, он быстро пошел к двери. Омега глупо хлопал глазами и хмурился. Пребывая в странной прострации, он сильнее сжимал зубы, чувствуя, что его вот-вот вырвет. Перед глазами все плыло. Но он почувствовал лишь то, как его подняли и куда-то понесли. Знакомые ощущения. Кристиан ускорил шаг а, подходя к лестнице, вообще перешел на бег. Еще немного и они дойдут к туалету. Томас застонал и прикрыл глаза. Альфа растерялся: что же такое? Он теряет сознание? — Томас, ты слышишь меня? Не теряй сознание! Том молчал. Судорожно вздыхая, он сжал свободной рукой ворот рубашки альфы. Криса отпустило: он еще в себе. Туалет на третьем этаже закрывался, слава богам. Альфа быстро вошел в помещение, заметив, что от бега омеге стало еще хуже. К врачу идти нет смысла, это и так понятно. Быстро щелкнув замком, он аккуратно посадил Тома возле стенки и расстегнул высокий ворот школьной рубашки. — Тебя тошнит? — обеспокоенно спросил Крис и, облизав губы, прикоснулся ко лбу блондина. Температура поднялась так быстро? Ведь с момента перерыва прошло меньше часа. Минут сорок, если не меньше. Том не ответил и, судорожно вздохнув, прижал вторую руку к лицу. Кристиан понял, что Томас его не слышит, и вообще находится не здесь, никак не реагируя на окружающий мир. Подхватив парня за талию, альфа потащился к кабинкам. Пинком открыв белую дверцу, он подтянул Тома к унитазу. Перевесив длинные волосы за спину, он обнял того за талию и плечи, поддерживая. Омега тяжело дышал и был сильно расслаблен. Если его отпустить, он свалится в туалет. Крис озадаченно вздохнул и начал оседать вместе с Томасом. Тот вообще стал похож на тряпичную куклу, прижимая руки ко рту и медленно падая на колени. — Тихо, солнце, — Кристиан поднял руку, поглаживая открывшуюся часть шеи. Второй рукой он прижимал расслабленное тело омеги к себе. Шире расставив ноги, восточник усадил Тома в пространство между коленками и немного пододвинулся к унитазу. — Ай! — Томас громко вскрикнул и начал сваливаться на пол. Кристиан быстро сориентировался и, положив голову на светлый затылок, пододвинулся к туалету. — Том, давай, открывай рот, твою же мать! — альфа начал выходить из себя, понимая, что Том не хочет освободиться от рвоты. Но то, что он услышал от немого такой звук, несомненно, обрадовало и давало надежду. Крис понимал, если омегу не вырвет, или он просто напросто не откроет рот, то задохнется. Томас резко убрал руки и наклонился лицом в унитаз. Альфа положил ладошку под подбородок, чтобы блондин не уложился лицом на сиденье, а правой рукой держал волосы. Альфа чувствовал спиной, как напрягаются мышцы Тома и как его трясет. Блондин держался руками об ободок унитаза, но все равно умудрился опираться о грудь Кристиана. — Давай, Томас, тут никого нет, — тихо прошептал восточник, поглаживая напряженную спину. Черт, эта ситуация была такой странно возбуждающей… Его омегу тошнит, а он, вдыхая сладкий ванильный запах, который с каждым днем становится еще сильнее, думает о том, что хочет прикасаться к этой спине не только руками. Он хочет целовать его, хочет гладить эти шелковые волосы, хочет быть с ним ночи напролет. Запах начинающейся течки возбуждал все тело, перебивая обыкновенные запахи туалета. Наконец-то, Томас открыл рот. Кристиан опомнился и убрал руку со спины, перемещая ее по животу. Рвало омегу недолго и после последнего рвотного позыва, Том начал заваливаться на Кристиана. Альфа быстро перехватил блондина на руки и вынес из кабинки. Красные капельки стекали из уголков рта и исчезали под подбородком. Опять кровь. Кристиан усадил омегу на подоконник, спиной к окну и, сняв пиджак, подложил под спину. Вытянув из своего портфеля салфетки, он начал вытирать лицо Тома, вглядываясь в красивые черты и пытаясь запомнить все мелочи. Редкие веснушки и две параллельные родинки на правой щеке, такие незаметные, но до рези в глазах милые. Закинув грязные салфетки в открытую кабинку, он взял руку Тома в свою. Рассматривая тонкие длинные пальцы и выводя узоры на мокрой ладошке, Крис замечал, как вздыхает расслабленный омега, реагируя на прикосновения. Неужели все омеги так страдают перед течкой? Или, это такая реакция на препараты? Может, Томаса накалывают какой-то ерундой, пытаясь вылечить? Крис наклонился ближе, зарываясь носом в густые волосы. Боже… этот непередаваемый запах так кружит голову. Альфа уткнулся носом в шею блондина, обнимая руками за спину. Том вздохнул и что-то тихо промычал. — Томас Майер, ты меня слышишь? — Кристиан отстранился от омеги, поправляя воротник. Омега открыл глаза и застонал, хватаясь руками за шею. — Больно? Поехали в больницу, — обеспокоено затараторил восточник, поглаживая бедро Тома, успокаивая. Омега мотнул головой: «Нет». Он вообще не понимал, как оказался в школьном туалете. Во рту тошнотворный привкус крови и рвоты. Значит, его рвало здесь, судя по ощущениям, это было долго и мучительно. Все это время омега ничего не видел и не слышал. Только чувствовал, как к нему прижимается сильное тело, как горячая рука поддерживала за подбородок и поглаживала спину. Значит, Кристиан помогал ему. Том покраснел: альфа видел его блюющего в школьном туалете… позор. — Ты чего? — Кристиан положил ладошку на покрасневшую щеку. — Успокойся, что в этом такого? — рука соскользнула к шее. Кажется, он заранее знает, что омега подумает и сделает. На уровне инстинкта… Майер пожал плечами: «Наверное, ничего». Заметно, что Лиар реагирует на него нормально, значит, ничего такого… страшного не произошло. — Ты был сам не свой: никого не видел и не реагировал даже на свое имя, — альфа перекинул волосы на плечи и начал что-то заплетать. — А еще… — Кристиан сделал паузу, облизал пересохшие губы. — Ты сказал, точнее выкрикнул. Что-то среднее между «ай» и «ой». Вот так. Наверное, ты заметил, что меняешься. Может, к врачу? Том замер. Действительно, он сам начал замечать, что стал больше хмыкать и угукать, чего раньше из него и клещами не вытянешь. Конечно, приблизительно через два дня начнется течка, и организм реагирует на все и вся. Вон, как его отключило от мира сего из-за приторной котлеты. Хотя, может не из-за нее? Солоноватый вкус на языке говорил о том, что опять была кровь. Майер смотрел на белые лампы на потолке и пытался вспомнить, что же такое он принимал в последнее время. Кровотечение было и раньше. Как реакция на некоторые таблетки, запахи, сильные упражнения. С этим все понятно. А вот то, что он потерялся в пространстве и практически ничего не помнит — плохо. Раньше на него так действовали обезболивающие препараты на основе психотропных веществ. Да, и его конкретно перло от запаха желтоватых цветов намори. Но вчера ему сделали укол витаминов и больше ничего, ну, после того, как сбили температуру и ввели антибиотик. Все, как и всегда. — Пошли, умоешься, — Кристиан подхватил Тома под руки и, вырвав из раздумий, потащил к раковинам. Омега еле переставлял ноги, но идти пытался сам. Холодная вода полилась на развернутые ладошки и омега, резко вздрогнув, начал закручивать кран. — Так не пойдет, Том, — Кристиан смотрел, каким потерянным взглядом омега смотрит на свое отражение. Наверное, он не до конца пришел в себя. Холодная вода поможет ему очнуться, и смоет усталость. Кристиан стал за спиной Тома и, обняв поперек живота левой рукой, открутил кран. Сделав ладошку лодочкой, он набрал холодной воды и, облокотившись грудью об спину Томаса, заставляя того наклониться, легко провел по лицу, споласкивая горячий лоб и обтирая губы. Том смотрел в зеркало, замечая, что когда альфа хмурится, то сильно сжимает губы, и на правой щеке появляется маленькая ямочка. Горячее, накаченное тело, запах фиалок… Боже, если бы у него был голос, он бы столько смог сказать. Не потом, написав на тетрадке, а сейчас. Он бы сказал «спасибо», рассказал, как альфа пахнет или просто поговорил о чем-то левом. Просто не молчал бы. Ведь это так прекрасно — уметь разговаривать, создавать звуки, отвечая человеку. Кристиан вытянул сухую салфетку из стопки и начал аккуратно вытирать мокрое лицо Тома. Омега глубоко вдыхал запах альфы и смотрел на их отображение. В зеркале стояли двое. Черноволосый парень прижимался к длинноволосому блондину. Немного наклонившись в сторону, он обтирал белой салфеткой его лицо. Какая красивая картина… Омега чувствовал, как напряженно Лиар вдыхает воздух. Наверняка, запах течки стал сильнее, а они в закрытом помещении. Все пропахло его «почти» готовностью к спариванию. Именно к спариванию. Другим словом это не назовешь, да и в учебниках секс во время течки называется лишь так. Да и какая разница, как это называть, главное — результат. Томас улыбнулся, встретившись с глазами альфы в отображении. — Не поверишь, — Крис провел рукой по спине, соскальзывая ниже. — Я знаю, о чем ты думаешь, — ладонь сжала упругую ягодицу. — И ты прав на все сто процентов. Томас чувствовал, как по телу пробегает табун мурашек. От прикосновений восточника зарождалось чувство легкости и странного возбуждения, граничащего со стыдом. Это, еще что… Прикасаясь к нему собственными руками и губами, он забывал обо всем. Хотелось скользить по этой молочной коже, вдыхать этот резкий запах дикого самца; но еще больше хотелось секса. Никогда Томас не чувствовал такого дикого влечения и желания отдаваться. Сегодня, в ночном бреду, ему постоянно снился лишь этот восточник. Конечно, они не барашек считали, а делали кое-что приятнее. Честно, о таком не в меру «мокром» сне он вспомнил лишь сегодня, сидя на подоконнике и прикасаясь к возбужденному члену Кристиана. Боже, казалось, он сгорит не от стыда и еще чего-то там, а от возбуждения. Такие непонятные чувства, нахлынувшие с каждым мокрым мазком языка по губам, заволакивали сознание, подсказывая следующие движения. Тело действовало не в ногу с разумом. Да, он бы не позволил себя целовать на глазах у всех. Не позволил прикасаться к себе, посадить себя на подоконник. Так много «не разрешил». В итоге, он не только сидел на подоконнике, но и залез альфе в трусы. Это так, но в голове рождались совершенно другие картины. Течка раскрепощает его и подталкивает альфу к решительным действиям. — Ох, ты так громко думаешь! — Кристиан притворно всхлипнул и вытер невидимую слезу. — Лично мне, понравилось. А вот мысли твои так и тянут на слезы! Кристиан Лиар был почти профессионалом в своем деле. Он же восточник, другого и быть не может! Читать мысли по лицам людей — его конек. Омега перед ним как открытая книга. Даже молча он выдавал себя с потрохами, и это безумно нравилось альфе. Так он может понять Тома и в молчании. Томас рассмеялся, оголяя белые зубы. Да, это немного страшновато, но в чем-то есть фишка. Кристиан действительно чувствует его на подсознательном уровне. Может, у него все на лбу написано? Альфа прижался сильнее, проводя носом по волосам. — Что с тобой творится? Неужели течка приносит столько проблем? Мне так жаль, я ничем не могу тебе помочь, пока, по крайней мере. Если бы мы были у меня на родине, я бы знал к кому обратиться. А здесь все тупые лохи, гробящие твое здоровье. Я так хочу быть с тобой… Омега повернулся к Кристиану лицом и прижался к широкой груди. Вот и весь ответ. Он так же как и альфа в недоумении. Но, единственное во что он верит, так это в слова доктора, о том, что все наладится. В организме происходят не только гормональные изменения. Он обрел альфу, и в этой Вселенной, где мужчины способны рожать, организм перестраивается сам. Если к концу течки он заговорит, это не будет новостью в области медицины. Это не первый случай, когда омега обретает голос вместе со своей второй половинкой. А значит, что у длинноволосого Томаса Майера есть все шансы петь колыбельную их детям наравне с восточником Кристаином Лиаром.