Аффлюэнца

Зимние каникулы длиною чуть больше чем в две недели прошли успешно. Кто-то портил лыжные дорожки своей кривой ездой на лучших горнолыжных курортах мира, кто-то нырял с аквалангом в бирюзовые воды Сен-Бартса, кто-то лениво принимал солнечные ванны у бассейна собственной виллы в районе итальянского озера Комо. Кому-то не слишком повезло провести Новый год и новогодние праздники в Лос-Анджелесе, но и здесь был плюс — так как половина местной элиты всех возрастных групп разъехалась кто куда, нашлась отличная возможность ходить куда хочется и гулять где хочется без риска видеть одни и те же надоедливые рожи, а еще не надо было посещать школу. Искра вернулась с отдыха на Кабо Сан-Лукас, города в Мексике около Калифорнийского залива, на краю полуострова Калифорния — по сути, недалеко от дома. Не то, чтобы ей совсем не понравилось… Но отдых мог бы быть и получше, а так последние деньки были омрачены отравлением непонятно чем и одним солнечным ударом накануне перед отлётом, поэтому в самолёте она летела ни живая, ни мёртвая — хорошо хотя бы, что на частном, принадлежащем семье Шмеля. Отдыхали они вместе, еще с ними была Иглогривка, Пеплогривка и её младшие сёстры, еще младшая дочь Урагана и Речушки. В общем, они весело отдохнули на курорте, полном развлечений для молодёжи, правда компания у нее собралась непьющая и преимущественно интеллигентная, но это было даже лучше, чем постоянно пьяный гомон шайки Лисохвоста и ему подобных, которые бы каждый проведенный здесь день совершали одно противодействие за другим, а еще курили и нюхали лошадиные дозы. Кажется, Искра стареет… Скоро начнёт шить крестиком и носить юбки в пол. Но ситуация была бы раз в десять хуже, если б ей еще внезапно захотелось в школу и начала нравиться учеба. В этом плане Искра осталась прежней — после перелёта в воскресенье, небольшого джет-лага в связи с этим, остаточных симптомов отравления и солнечного удара она не была уверена, что высидит хотя бы один урок в предстоящий понедельник, да и желания этого делать не было. Зато не пришлось никого уговаривать оставить её дома, потому что приглашенный на дом семейный доктор поставил капельницу и действительно порекомендовал отлежаться хотя бы один денёк, и даже подготовил справку, чтобы в школе проблем не возникло. Красота. Этот день было решено потратить на сон и восстановление режима — всё равно заняться было нечем. Как Искра заметила, на отдыхе Иглогривка никак не связывалась с Воробьём, а в день Рождества, когда той пришло СМС с теми самыми фото, о которых Искра была в курсе уже давно, но не рассказывала об этом, они поговорили; Искра сделала изумлённый вид, будто видела эти фото впервые; и Иглогривка выразила желание как-нибудь интересно это обыграть. Ей было больно, конечно же, но еще она была зла — фактически, долгое время её водил за нос человек, которого она ждала из тюрьмы. Это была вопиющая несправедливость, которую надо было восстановить. Еще ей было интересно, кто был анонимным отправителем фотографий. Искра в последнюю секунду едва не проболталась, но к счастью, объявили окончание рождественского вечера, который плавно перешел в ночь, и все разошлись спать по своим комнатам, а гости разошлись по домам. Учеба в Саут Хиллз делится на триместры, поэтому после новогодних каникул наступил второй триместр, который продлится до следующих каникул — весенних, которые, тем не менее, обычно длятся не больше недели-полтора недели. Если до этого был ранний этап подачи заявлений, которым в основном пользовались невероятно одарённые умы, вроде Шмеля, Воробья и иных ребят с высоким IQ и идеальными рекомендациями от школы, то после Нового года наступила основная волна подачи заявлений, написания эссе, мотивационных писем и, разумеется, разъезда по студгородкам на собеседования с членами приемных комиссий. В эту волну попали остальные выпускники, а потому ажиотаж был невероятный — казалось, нельзя было ни на минутку присесть отдохнуть, нужно было постоянно работать на свои оценки, посещать все-все курсы по подготовке к экзаменам, заниматься всевозможной внеклассной и волонтёрской деятельностью, чтобы заработать побольше баллов и расположить к себе приёмную комиссию. Родительский кошелёк это, конечно, тоже неплохой аргумент для того, чтобы позволить тому или иному абитуриенту быть принятым в ряды студентов, но еще важнее представлять из себя хоть что-то помимо ребёнка богатых и влиятельных родителей. Отметиться перед приёмной комиссией можно по-всякому — в ход шли и спортивные заслуги, и волонтёрские, и научные, и благотворительные, и творческие, и организаторские — неважно, главное, чтобы тебя было заметно и ты вообще занимался хоть чем-то, помимо просиживания штанов за партой. В Саут Хиллз Академии, несмотря на то, что она кажется тем местом, где ученики с бОльшим удовольствием перемывают друг другу кости и плетут интриги, чем учатся и занимаются внеклассной деятельностью, все находятся при делах и во что-нибудь да вовлечены. Разумеется, не без помощи педсостава, директора и финансовых покровителей школы — меценатов и прочих, кто жертвует деньги на её развитие; в их числе и люди из высших кругов Правительства США. Новейшее техническое оборудование, лучшие учебные программы, составленные индивидуально под каждого ученика, удобная надёжная мебель, красивый дизайнерский интерьер, светлые просторные кабинеты, кафетерий-ресторан с едва ли не мишленовским меню, лучшие учителя, среди которых есть даже иностранные специалисты, дорогущие учебные материалы и пособия на основе международных программ, всегда свежий ремонт с необъятных размеров пришкольной территорией и парковкой. Атмосферу постоянных скандалов и недоверия в этой школе можно и потерпеть ради учёбы в условиях «комфорт плюс» и больших шансов поступить в самые престижные учебные заведения страны и мира. Запал Иглогривки за прошедшие несколько недель не пропал, так что уже во вторник, когда Искре стало лучше и она пошла в школу, она, Искра и Остролистая сидели в дальней кабинке женской уборной, курили и обсуждали с открытыми телефонами наготове, что можно такого сделать. Остролистая с Искрой тоже толком не общались, но невербально объявили перемирие друг другу, которое, в первую очередь, было в интересах Остролистой — до того, как она окончательно и бесповоротно попадет в списки поступивших Гарварда, ей лучше вообще никуда не высовываться и ничего такого лишнего не говорить. Они сидели на полу рядом, даже можно сказать вплотную друг к другу из-за маленького пространства кабинки, но на удивление никому из них не хотелось друг друга придушить. Искра молча листала ленту соцсетей, пока остальные не очень громким голосом обмусоливали, что к чему. — Я теперь не знаю, как на него спокойно смотреть. Хочется врезать по морде или чем нибудь тяжелым ударить, — честно призналась Остролистая. Она только сегодня узнала о произошедшем, — Это настоящее свинство, так поступать с девушками. — А я не знаю, стоит ли говорить с Половинкой Луны об этом, — ответила Иглогривка. — Она не в курсе? — Нет. — Но она ведь прекрасно при этом знала, что вы встречаетесь. Здесь есть и её вина тоже. — Похоже, что так. А ведь она мне улыбалась в лицо, говорила комплименты… И мутила с моим парнем за моей спиной, да, — горько усмехнулась Иглогривка и еще тише добавила: — Вот сука. Остролистая удивилась, поскольку никогда не слышала из уст Иглогривки хоть что-то, похожее на просторечие, мат или вульгаризм, но ничего не сказала по этому поводу и лишь затянулась Джулом. Искра лишь удивлённо подняла брови, не отрывая взгляда от экрана телефона, но быстро вернула себе обычное выражение лица. — Было бы раз в десять больнее, если бы вы были подругами. Слава Звёздному племени, что оно уберегло тебя от дружбы с такой змеёй, — наконец сказала Остролистая и еще раз затянулась, не забыв свободной рукой выветрить получившееся облачко полупрозрачного дыма. — Лисохвоста она стала игнорить спустя пару дней общения в инете, а в школе делает вид, будто его не знает. Типа она такая верная, или этот придурок ей просто не понравился, не знаю, — неожиданно подала голос Искра, — Но он вроде адекватно всё делал, я проверяла. — Да, я помню. Он толком ничего у неё не разузнал. — Может, она как-то догадалась, что вы его подослали? — предположила Остролистая. — Значит, очень умная, — сделала вывод Иглогривка, — Впрочем, в медицинский класс тупых не берут. Значит, если ей устраивать еще какую-нибудь западню, то очень хитрую. — Подлая же сучка. Может, у нее был целый план-капкан по завоеванию Воробья? Чем она его вообще, блин, зацепила? Помогла на какой-нибудь лабораторной однажды? У меня дохрена вопросов к ней. — Да он в её сторону даже не смотрел толком, а потом как будто внезапно что-то в нём пробудилось. Я не хочу предполагать, но выглядит, как какой-нибудь любовный приворот, хотя я в такие вещи не верю. — Звёздное племя! — ахнула Остролистая, — Это же ужасно. У меня есть знакомая надёжная гадалка, может, она нам что-нибудь скажет? — А какой смысл, если мы придем к ней без Воробья и Половинки Луны? Мы их явно туда не затащим. — Можно принести фотку… — Нет. Ладно, забудь. Я в такое все равно не верю, это бесполезная трата времени и денег. Блин, что за бред я сказанула… Чтоб люди из медицинского занимались приворотами… — Не переживай, всё нормально. Ну а что тогда? В пятницу уже будет этот наш День талантов, может мы успеем организовать разоблачение или типа того? — Публичный позор? — уточнила Иглогривка. — Да, к примеру. Я не совсем хочу такого брату, но вот для его сучки с радостью бы помогла устроить. Вы ведь выступаете с ней в одной команде? — Да. И сразу уточним. Остролистая, он твой брат и все такое, в любом случае он тебе ближе, чем я, но я хочу, чтобы всё было справедливо и он тоже за это ответил. Без обид, хорошо? Девушка ничего не ответила, но в её взгляде промелькнуло сожаление. — Мне обидно и больно, и я хочу что-нибудь с этим сделать. Могу, например, подставить подножку или типа того Половинке Луны, но не хочу потом платить ей страховку или по судам таскаться, да и как к этому отнесётся Верескоглазка… — Хорошо отнесётся, — внезапно прервала её Остролистая, — В ней ноль мизогинии. — А ты откуда знаешь? Вы разве не враги? — Долгая история. Но думаю при должном объяснении она всё поймёт. В крайнем случае, обратись ко мне или к Голубке, чтоб тебя не выперли из команды за такое. — Нет, всё-таки калечить это слишком… — А уводить чужих парней не слишком? — ухмыльнулась черноволосая, — Чего ты так боишься со своими-то связями? В крайней случае всегда можно притвориться жертвой, или что ей показалось, что ты тут не причем, тебя подставили и так далее. Иглогривка посмотрела под ноги, немного постучала ногтями себе по коленке. — Ладно. Что-нибудь соображу. Свяжусь еще с теми, кто организует этот день. Ну, техническую его часть. А мне пора, скоро урок, — она быстро встала, подобрала телефон со стаканчиком остывшего кофе из кафетерия и открыла дверцу кабинки. — Техническую часть? Я правильно всё понимаю? — изумлённо спросила ей вслед Остролистая, но ответа не получила. Она повернула голову на Искру, та посмотрела на нее в ответ. — Если я правильно всё понимаю, нас кое-что ждёт, — улыбнулась она, — Игл, оказывается, сумасшедшая. Блин, круто! Мне уже не терпится посмотреть, что она придумает.

***

Воробей опять проснулся в своем сне. Точнее, не проснулся, а попал в очередной сон, который, можно сказать, делил с Половинкой Луны, и в котором они и проводили время, милуясь и нежась, или же девушка могла рассказывать разные подробности про теорию переселения душ и про то, как они жили в своих прошлых воплощениях. Чего-то особенного не планировалось, однако настоящим сюрпризом оказался какой-то очень сомнительного или даже жуткого вида старик рядом с Половинкой Луны. Кажется, не очень удачный выбор для «третьего» в их компании. Старика можно было внешне сравнить с Волан де Мортом из «Гарри Поттера», только у него был нос, а кожа имела более «человеческий» естественный оттенок, хотя и была очень бледной, даже прозрачной — если вглядеться, то на некоторых местах его тела даже видно кровеносные сосуды. Соответственно у него было множество морщин, даже парочка впадин или каких-то вмятин на лице, которые чем-то напоминали очень глубокие шрамы после запущенной стадии акне. Совершенно лысый, как сфинкс, в темной порванной одежде, неопределенного роста, но с достаточно худой или даже худощавой фигурой, и босыми ногами, на которых слишком заметными оказались длинные нестриженные ногти желтоватого оттенка и крючковатой формы. Отличительная особенность, нагоняющая еще больше жути его образу — слепые выпученные глаза, смотревшие, тем не менее, прямо на Воробья, отсутствие век и хотя бы очертания бровей. Что он здесь забыл и чего хотел — непонятно. — Это кто? — так и спросил Воробей, попутно разглядывая «гостя». Его голос сквозил недоверием. Старик сидел на расстоянии примерно в метр от Половинки Луны, на этом воображаемом неосязаемом белом пространстве. — Это Утёс. Не бойся, он нам не враг, — улыбнулась Половинка Луны, уловив опасения Воробья, — Утёс хочет тебе кое-что сказать. Кстати, это он вызвал тебя сегодня в этот сон. Присаживайся. Что? Еще один человек, способный заходить к кому угодно во сны или звать в свои других людей? Почему он такой страшный? Это вообще человек или еще какое-то человекоподобное существо непонятного происхождения? Воробью такие лысые ужастики с ногами и руками обычно в кошмарах снятся. Уж слишком жуткий у него был вид. Не отрывая взгляда и стараясь не показывать свой испуг так сильно, Воробей все-таки присел по-турецки поближе к Половинке Луны. — Воробьиное Крылышко не ожидал увидеть столь уродливого человека, — начал старик. Голос у него был глухой и скрипучий, а во рту, как оказалось, не было зубов — сплошные серые дёсна и язык неестественного цвета с множеством трещинок. Юноша чуть вздрогнул из-за такой точности в суждениях. Ладно, видимо, он не единственный, кто умеет читать мысли. — И-извините, — неловко промямлил Воробей, — Я не считаю вас уродливым. — Это то, что может произойти с человеком за тысячи и тысячи лет нахождения в одиночестве, в заточении зыбучих песков времени, — Воробей не понял ничего из сказанного, но ради приличия кивнул. Старик говорил совершенно спокойным и ровным голосом. — Также я должна тебя предупредить, что сейчас мы находимся в прошлом, в одном из наших первых перерождений. После того, как ты поговоришь с Утёсом, мы ненадолго пройдёмся и я тебе кое-что покажу, — сказала Половинка Луны. — Ладно, — согласился юноша, — Продолжайте, — возможно, и ему следовало задать какой-нибудь вопрос Утёсу, но он пока собирался с мыслями. Тем более, что вопросов было слишком много, а этот старик не выглядел и не звучал так, будто собирался ответить на них все однозначно и точно. — Ты должен следовать по правильному пути. По своему пути. Нельзя торопить события, это разрушает гармонию времени. Рушит целостную картину. Это сказывается и на перевоплощениях — на тех, что были, и на тех, что еще будут. — Я понял. А можете рассказать, пожалуйста, эм… Кто вы и откуда? — Я был врачевателем в древние времена, еще тогда, когда на Небе только начали образовываться угодья Звёздных предков. Я помогал людям, наставлял их на путь истинный и лечил, у меня был дар. Дар же и стал моим проклятием — люди убили меня на земле, посчитав, что я нечестен, но телом я лишь умер, а душой я остался на Небесах, и одиночество стало моим наказанием — люди не умели ценить добродетель, даже сейчас у них проблемы с этим. У меня не было и нет иных перевоплощений, моя душа единична, от того я несу с собой бремя мудрости прошлого, настоящего и будущего, — я проживаю все события человечества одновременно, а не разные события в разных телах и воплощениях. Я помогаю людям с другими дарами и способностями, вижу то, что было, что есть и что будет. Я живу уже долго и буду жить еще столько же. Но даже несмотря на бесконечность своей жизни я не надеялся встретить иных обладателей сверхспособностей помимо себя. Пока не увидел, как в утробе одной женщины зародилось две души, во многом схожих с моей. — Вы, выходит, следили за мной и моим братом всё это время? — Я не следил целенаправленно — вы и без моего желания оказались у меня как на ладони, а мне не осталось ничего другого, кроме как наблюдать. Нет у меня других занятий. Вот блин… Если этот старик был в курсе насчёт него и Львиносвета, то почему он не отозвался раньше? Возможно, с его мудрыми советами бы удалось избежать столько ошибок… — Где вы были раньше? Почему мы познакомились только сейчас? — Ход времени нарушать нельзя. Встреча произошла ни раньше, ни позже положенного — ровно вовремя. — Но почему? — Так нужно, Воробьиное Крылышко. — Что-ж. А я правильно понял, что наша сестра Остролистая никоим образом не относится к предсказанию о трёх людях со способностями? Воробей все же решил начать с самого очевидного вопроса. В конце концов, если он всего-навсего уточнит уже известное, ничего страшного не произойдет? Ему ответят? — Никоим образом эта душа не связана со способностями и никогда не была. Её перерождения были обычными. Третья же душа была рождена в иное время и в ином месте, но она все еще находится поблизости, — ответил Утёс. Несмотря на поучающую составляющую некоторых его реплик, он звучал совершенно спокойно, даже можно сказать равнодушно. Да, это уже выяснили, что Голубка хорошо подходит под определение «третьей». А сможет ли старик поделиться знанием о том, какое ужасное будущее ждёт страну и как именно «Трое» должны его изменить? Он ведь сам сказал, что видит будущее. — Что ждёт страну в будущем? Как мы должны применить свои способности, чтобы избежать ужасной беды? Вместо ответа на этот раз Утёс начал испаряться прямо на месте, даже не двигаясь. Воробей удивлённо вскинул брови и обратил внимание Половинки Луны на исчезнувшую фигуру старика. — Эй, он же типа должен еще вернуться? Что это было? — Не беспокойся, — как обычно мягко произнесла Половинка Луны, — Он никуда не исчез, по сути. Он всегда тут, — она встала со своего места на ноги, — Пойдём пока, я покажу тебе кое-что. Девушка подала свою ладонь и подошла ближе, чтобы повести за собой. Они пошли рука об руку по белому пространству вокруг; оно то сужалось, то расширялось, мимо мелькали еще какие-то оттенки, помимо белого, даже было что-то, похожее на пейзажи. Воробей пока молчал, все еще находясь в ступоре, да и тем более, они ни разу еще не выходили за пределы их белого пространства. Пока в одну секунду перед ними не возникла тускло освещённая каменная пещера, которая при дальнейшем рассмотрении оказалась не пещерой, а вполне себе домом, но с каменными стенами и таким же полом. Воробей и Половинка Луны оказались в одной из комнат, в середине которой было подобие современной люльки — она была небольшая и из тёмного дерева, из неё свисали полЫ расшитого белого покрывала, больше похожего на полотенце. В целом, заметной мебели, кроме этой самой люльки, в комнате больше не было. Луна убрала свою ладонь из хватки и уверенно подошла к люльке, жестом пригласив и Воробья. — Мы переместились на несколько тысяч лет назад. Сейчас мы находимся в детской одного из весьма состоятельных домов народа викингов, — она заглянула в детскую кроватку и улыбнулась, — Здесь спит славный малыш Львиный Рык, долгожданный первенец в своей семье. Ему пока не больше недели от роду. Воробей тоже заглянул прямо в кроватку и действительно обнаружил спящего младенца, укутанного в покрывало, подобное тому, что свисало вниз. Он был белолицый, румяный и с едва заметными светло-рыжими редкими кудряшками. Его глаза были прикрыты и он тихо-тихо сопел. Нельзя было не отметить также что, кажется, младенец был слегка маловат для своей кроватки — по бокам от него, а также сверху и снизу свободного пространства оставалось всего по паре сантиметров. — А кто это? — тем не менее спросил Воробей, не совсем понимая, зачем ему смотреть на новорождённого детёныша викингов. — Его зовут Львиный Рык, как я уже сказала. Это имя даст ему невероятную силу, как у настоящего хищника, и поможет побеждать ему всех-всех врагов. Он будет считаться самым сильным и выносливым воином своей общины, вскоре прославится и за её пределами. Никому ни разу не удавалось его победить, до того момента, как он выполнил свою миссию и его непобедимость исчезла. Во время своей последней битвы он был смертельно ранен, но погиб смертью храброго героя, по которому скорбели все. Ты правда его не узнаёшь? — Половинка Луны перевела взгляд на Воробья. — Нет. — Его имя тебе ничего не напоминает? Похожим образом зовут и твоего брата. Точно, и впрямь есть небольшое созвучие. Выходит, этот герой Львиный Рык является одним из перерождений Львиносвета, вернее наоборот, Львиносвет это одно из его перерождений. Вдруг из другой комнаты вышла молодая женщина и подошла к кроватке, чтобы проверить младенца. Она совершенно не обращала внимания на Воробья и Половинку Луны, собственно, они и являлись всего лишь наблюдателями здесь, и никто не мог их увидеть. Для Воробья это ощущалось невероятно — быть кем-то вроде призрака, про присутствие которого не знают, но зато он про всех всё здесь знает. Его по привычке передёрнуло, когда женщина прошла мимо него, слегка задев его плечом, но сам он ничего не почувствовал — будто бы его никто и не задевал, будто бы женщина прошла едва ли не сквозь него. — А зачем мы здесь? — спросил Воробей и обернулся, когда женщина опять вернулась в комнату, но уже с маленькой глиняной миской в руках, хотя больше ради приличия — проверить, слышат ли их. — Подумала, что тебе было бы интересно прикоснуться к прошлому и узнать кое-что, — чуть обиженно ответила Половинка Луны. Женщина так и не обращала внимания, вместо этого она взяла проснувшегося младенца на руки и начала поить его из миски, — Разве нет? — Да мне интересно, конечно, я просто так… Уточнил. В ответ на это Половинка Луны улыбнулась и вновь взяла его ладонь в свою. — За время одного сна мы можем посетить не более одного любого эпизода из прошлого, чтобы не сбивать матрицу прошлого, не мешать ходу настоящего и не портить будущее, а еще мы никак не можем взаимодействовать со всеми, кого тут увидим, это строго-настрого запрещено, — объясняла она, не отрывая взгляда от женщины. — Да как будто бы тут и не выйдет с кем-нибудь повзаимодействовать, — хмыкнул юноша, — Она даже не чувствует нашего присутствия, — он заметил, как неизвестная закончила, положила младенца обратно в люльку, сказав ему что-то ласковым голосом на непонятном языке напоследок и удалилась вновь. — Так и должно быть. Всего-навсего рассказала тебе правила, чтобы ты знал, — Луна повернулась к Воробью, — Что-ж, ладно, теперь ты знаком с некоторого рода первой версией своего брата. Можем возвращаться обратно. Тем более, что скоро утро. — Мне даже понравилось, — Воробей осторожно прошелся свободной ладонью по щеке Половинки Луны, — Это очень интересно. Могу ли я еще кое-что увидеть в следующий раз? — Например? — Например, день своего рождения. То есть, буквально… Одиннадцатое ноября две тысячи первого года… Ты поняла. Может, присутствовать на родах, когда рожают тебя самого, это не так противно. В конце концов, смогу убедиться, что я с братом и сестрой не детдомовские. — Оу, — девушка внезапно покраснела и неловко улыбнулась, — Может, попозже? Так резко скакать по временным промежуткам тоже не очень хорошо. Мы можем подойти к этой дате постепенно, спустя еще парочку снов, ладно? — она посмотрела ему прямо в глаза, пытаясь еще и невербально убедить последовать её совету. Нельзя, чтобы Воробей увидел тайну своего рождения именно сейчас. Воробей кивнул, хотя и не слишком уверенно. — Ну как скажешь, — он пожал плечами, не зная, что еще ему ответить в данном случае. Какого-либо подвоха в её словах он не ощутил — даже удивительно, что такой, как Воробей, может настолько легко кому-то доверять. В жизни он даже себе самому не до конца доверяет, еще и подвергает сомнению едва ли не всё услышанное или узнанное. Половинка Луны взяла его под руку и увела дальше от люльки, к выходу из комнаты. Они прошли дальше — в столовую, где за столом уже обедало или ужинало довольное большое семейство викингов. Члены семьи были весьма коренастыми, крепко сложенными и высокими, с суровыми лицами с резкими чертами, которые как бы «сглаживала» длинная густая борода с такими же длинными волосами на голове у мужчин и густая длинная коса на голове у женщин. Разумеется, они были светловолосые — лёгкая рыжина поблескивала в их волосах при определённом свете — и светлоглазые, так что сомнений в их этническом происхождении не оставалось. Малыш Львиный Рык, несмотря на совсем ранний возраст, выглядел точно также, как и его родственники. На ужин у семейства был огромный кусок варёного мяса, у которого, кажется, даже торчала толстая кость, похлёбка в отдельных глиняных тарелках на каждого члена семьи, какая-то крупа, пара видов овощей и что-то вроде пива или эля в глиняном кувшине в качестве напитка. Очевидно, они не бедствовали, раз могли позволить себе такой хороший приём пищи не на праздник или без какого-либо повода. Беседа за столом велась довольно спокойная и «будничная», хотя и на непонятном языке. Воробей не помнил, чтобы хоть раз увлекался историей викингов, так что наблюдал он за происходящим с нескрываемым интересом — рассматривал каждую деталь, от цвета посуды до декоративных элементов на фартуках у женской части семьи. — Как тебе? Нравится? — спросила Половинка Луны и заискивающе посмотрела на Воробья. — Увлекательно, — не отрываясь от наблюдения, ответил он не очень громко, будто бы боялся, что его услышат — но, очевидно, никто его, кроме Половинки Луны, не мог слышать, — А они даже нашего присутствия не чувствуют? — Логично, что не чувствуют, раз они нас не видят и не слышат. Однако взаимодействовать с ними все равно нельзя. — И как же тогда взаимодействовать, если они нас не чувствуют, не видят и не слышат. — Всё очень просто. Достаточно что-нибудь неаккуратно задеть или даже уронить, или, например, взять что-нибудь со стола. Даже подобные мелочи — это серьезное нарушение матрицы времени. Ведь мы должны давать всему идти своим чередом, а если мы вмешиваемся, то нарушаем это правило, тем более, если являемся простыми наблюдателями. Про взаимодействие с людьми я вообще молчу. Оно, кстати, тоже возможно, пускай они и не знают, что мы здесь. — И каким же образом? — Про это как-нибудь в другой раз, — улыбнулась Половинка Луны и вновь увела Воробья к выходу из столовой. — Нам пора уходить отсюда, — сказала она. — Хорошо. Но мне понравилось. И еще… — Воробей чуть запнулся, обдумывая мысли, — Еще я думаю, как здорово было бы и нам иметь подобную семью. С детьми, и… Воробей сам не особо верил, что произносит это и что действительно так думает — возможно, это говорил не он, а его версия из прошлого по имени Воробьиное Крылышко, но он был в то же время весьма искренен и говорил от души. Да, он действительно хотел с Половинкой Луны любовь и семью, но вопрос в другом — этого хотел Воробьиное Крылышко или Воробей Эррера-Файер? Или она оба? С той самой поры, как ему открылось знание про родственные души, а также о своем прошлом воплощении и прошлой жизни, он задавался этим вопросом. Половинка Луны широко улыбнулась, взяла его руки в свои и хотела было сказать что-то в ответ, но отвлеклась на внезапно появившегося рядом с ними Утёса. — Воробьиному Крылышку лучше бы выходить отсюда! Он тут уже очень долго! Нужно возвращаться! — тон его голоса наконец напоминал хоть что-то, помимо равнодушия — кажется, он ворчал. Воробей недовольно фыркнул. — Почему это только мне? — Тебе пора возвращаться, — повторил Утёс уже спокойно. — Ладно, надеюсь, в этом пространственно-временном континууме, или что это вообще такое, я не потеряюсь и смогу вернуться в свою реальность. Иди без меня, — обратился Воробей к Половинке Луны, на что та осторожно чмокнула его в щёку и пошла в противоположную сторону, вскоре будто растворившись в пространстве. Юноша повернулся к Утёсу, думая, что тот отвлёк его не просто, чтобы выгнать отсюда, и ждал, пока тот заговорит. — Ну и почему же я должен уходить именно сейчас? — все-таки спустя пару секунд он не выдержал и заговорил первым, с лёгкой усмешкой, — Здесь неплохо, я бы отсюда не уходил. Знаете, я мог бы, теоретически, остаться здесь, или вернуться в своё первое воплощение, и завести с Половинкой Луны детей, — он звучал так, будто не воспринимал происходящее всерьез. — Нет, — мрачно ответил Утёс, — Ни в коем случае. — Чего? Это почему же? Можно только в нынешнем теле, что ли? Или опять нарушение матрицы? — Запрещено. Миссия Половинки Луны не в этом. Ей запрещено иметь детей, покуда у нее серьезные способности и покуда ответственна она за серьезные дела. — Что за бред? Как это вообще влияет? — Воробей довольно быстро начал выходить из себя. — Её силы и способности опасно тратить на материнство, их нужно направлять в другое русло, чтобы катастрофы не случилось. Твои способности тоже очень важны и нужны. Вам обоим нужно направлять друг друга для всеобщего блага. Нельзя вам растрачиваться на что-то иное. — А, я понял, в чем суть этой херни. Мы будем исполнять какое-то бредовое пророчество всю свою жизнь без права делать что хотим, да? А я просил, что ли, чтоб меня рожали именно для этого? Что, если я не хочу это делать? — Предки ничего не делают просто так. Все в этот мир рождаются не зря. И если на долю твою выпала миссия — значит так нужно. — И че? Что-то я начинаю сомневаться в этих предках, они постоянно делают и несут какой-то бред. И если я однажды захочу завести жену и детей, я это сделаю, и ты мне не указ, — Воробей решительно зашагал вперед, подальше от Утёса, однако тот в следующую же секунду опередил его и оказался едва ли не у его носа — будто телепортировался. — Как… — Воробей встрепенулся от неожиданности. — Я повторять не люблю, Воробьиное Крылышко, — невозмутимо продолжал старик, — Миссия есть миссия, и с протоптанного для тебя пути сходить опасно. Чем раньше ты поймешь и примешь это, тем оно лучше. И для тебя, и для нашего общего прошлого, настоящего и будущего. — А может я не хочу делать как лучше для себя? Может, я вообще ничего не хочу, — хмыкнул юноша. — Если ты не думаешь о себе, подумай о близких своих, — кажется, Утёс все-таки начал выходить из себя, его голос посерьезнел, — Тебе что, хотелось бы обречь свою семью на страдания? А они будут страдать, если ты не будешь принимать меры и брать на себя ответственность. — Да почему именно я… — уже не столь уверенно ответил Воробей и немного помолчал, — Ладно. Ладно, хрен с ним. Напоследок все же спрошу, раз уж вы умеете видеть прошлое — а как именно я родился? — На сегодня вопросов достаточно, да и разозлил ты меня. Но раз уж очень хочется знать — ответ окажется на поверхности в ближайшее время, — Утёс вновь растворился в воздухе. Воробей непонимающе уставился туда, где еще мгновение назад стоял Утёс. Краем уха он слышал, как оживилась та семья викингов, но не придал этому особого значения. — Это что за херня вообще происходит? Может я просто сильно накурился и это мои галлюцинации? Ну не может такое существовать на самом деле. Блять… Он ведь исчез сразу как только я задал ему вопрос. Как я после такого должен ему верить? Он прошел чуть вперед и осторожно заглянул за стену, где находилась столовая. Семья все еще трапезничала. Воробей подумал проверить установленные запреты и что-нибудь тронуть или сломать, но в последний момент передумал. — Кажись, они оба что-то от меня скрывают, — он отвернулся от столовой, — Иначе я это объяснить не могу. Ладно, я давно подозревал, что приёмный. Останется только объяснить это Остролистой, чтобы она несильно расстроилась. Хотя, и доказательств у меня нет… Блять, что вообще этот старикан имел ввиду? Что за ответ на поверхности? Сука-а-а… — Воробей раздражённо потёр виски и прикрыл глаза, — Я нихера не понимаю. Мне надо проснуться. И подольше не засыпать следующей ночью, чтоб опять не словить этот наркотрип… Сука, ну давай, просыпайся… Долгое время у него не получалось вернуться в обычное состояние и выйти из сна, проснувшись в реальности в своем настоящем теле, что не на шутку испугало — пока в следующую секунду его настоящее тело не вздрагивает, приподнявшись с постели, от звука уведомления в телефоне. Ох, хвала всем существующим небесам, как хорошо, что он забыл отключить их именно сегодня, а то кто знает, что было бы, если б они его не разбудили… И внезапное СМС от неизвестного номера уже не раздражало — это всяко лучше, чем оставаться там, где он был во сне. Кстати, о СМС — Воробей достаёт телефон из-под подушки и быстро протирает глаза, силясь распознать текст и смысл присланного сообщения. Когда до него доходит, наконец, то он понимает, что весёлого здесь мало. Точнее, вообще ничего весёлого. «Мы знаем, что ты сделал с Иглогривкой 😘 Не пропусти… Уже в эту пятницу!». Следом второе: «Считай это своим персональным VIP приглашением в первые ряды». Кто такие «мы» уже было второстепенным, самое ужасное, что Воробей понял, почему именно в пятницу и о чем вообще речь. Конечно, он мог бы просто не пойти на этот День талантов, кому он там нужен, в конце концов… Но нет, не мог бы. Тем более, что на нём будет выступать Иглогривка, и ему нужно хотя бы сделать заинтересованный и гордый вид. Конечно, тот факт, что в одной команде есть и Иглогривка, и Половинка Луны, только прибавлял пикантности ситуации, однако об этом он старался не думать совсем. Половинка Луны свое место знает, точно не будет лезть прилюдно, а там в любом случае он уже по ходу дела разберется, что к чему и как себя вести. Воробей удалил назойливые СМСки, заблокировал отправителя и плюхнулся обратно на подушку, кинув телефон куда-то на кровать. Утром он наверняка будет громко материться в попытках найти в перепутанном смятом одеяле потерянный гаджет, который, может, уже успел упасть куда-нибудь за пределы кровати… Но это всё глупые, глупые мелочи.

***

Changed the game with that digital drop

Know where you was when that digital popped

I stopped the world

Male or female, it make no difference

I stop the world

World, stop…

Carry on

— Прикиньте, у нее даже LinkedIn есть. На нём указано, что она типа прошлым летом стажировалась три месяца в какой-то компании, судя по всему, принадлежащей её родителям, а еще во времена прошлой школы тоже где-то работала пару месяцев, — озвучивала Иглогривка, не отрывая взора от экрана ноутбука, — Но должности мелкие, или вообще формальные, наверное пропихнули чисто для нетворкинга. Собственно, больше ничего и не нужно для дочки богатых родителей. — Какая она трудолюбивая, — ехидно заметила Искра. Она в свою очередь листала что-то в телефоне, сидя на одной с Иглогривкой широкой кровати. — Такая же трудолюбивая она и в отнимании чужих мужиков, — Остролистая села рядом с ними и жестом попросила у Искры отпить немного её напитка, который та держала в другой руке. Девушки расположились дома у Иглогривки в её спальне, включили на колонке песни Бейонсе, чтобы играли фоном. Буквально пару дней оставалось до школьного Дня талантов, на котором можно было не только выступить, но провернуть небольшую шалость во вред Половинке Луны, и компашка вовсю искала, за что можно зацепиться и что такого можно сделать. Было условие — при этом без вреда собственной репутации — это особенно волновало Остролистую — и, в идеале, чтобы и Половинка Луны не узнала, кто это сделал. Беда в том, что они не слишком много знали о девушке, а за расследование её личности взялись весьма поздно. Как известно, нет ничего приятнее игры на чужих слабостях и обнажении чужих Ахиллесовых пят — но не очень приятно, когда ты их о них даже не в курсе. — Если будешь делать слайдшоу или видео, то обязательно под какую-нибудь песню из альбома Lemonade Бейонсе, — сказала Остролистая, — А если не слушала, послушай обязательно. Ты его поймёшь. — Это почему же? — удивилась рекомендации Иглогривка. — Ну как. Бейонсе этот альбом написала под глубоким впечатлением и из-за обиды на своего этого Джей-Зи, потому что узнала о его изменах. Слышала, его так и называют «исповедь женщины, которой изменили», или типа того. — Только, если мне не изменяет память, несмотря на это Бейонсе и Джей-Зи до сих пор женаты, — проворчала Иглогривка и повернула голову обратно к ноутбуку, — Хотя, в общем-то, не такая уж она и богатая. — Точно! Сплетница однажды засекла, как та в школу ехала на общественном транспорте. Блин, какой ужас, — подхватила Остролистая, — Или ты про Бейонсе? — Да не про Бейонсе уж точно. — Вот. И еще она живет в небольшом отдалении от центра Лос-Анджелеса, скорее даже на окраине. И без родителей! Они снимают ей квартиру, а сами непонятно где вообще. Может, в прошлой стране остались, чисто деньги присылают. В небольшом количестве, раз на метро катается, — ухмыльнулась Остролистая, — Наверняка захотела присосаться к нашему богатству и влиянию через моего братца, или что вообще она забыла тут? — поморщилась она, — Очередная голддиггерша на манер… — она заметила не самый одобрительный взгляд Иглогривки и мигом стушевалась, — Мда, согласна, лишнего сболтнула. Короче, надо навести справки у Голубки, узнать, вдруг она еще и по стипендии обучается. — Наверное она хочет поступить в местный универ, или её родители считают, что образование за границей престижнее, вот и сослали сюда, — высказалась Искра и шумно сделала глоток напитка через трубочку. — Ну и езжала бы тогда в Нью-Йорк за образованием этим своим, или на крайняк в Бостон, че здесь-то забыла? — фыркнула Остролистая. — Я с ней не общалась, но на вид она даже не сука, на удивление, — продолжила Искра, — Я имею ввиду, и на голддиггершу не похожа. Одета всегда прилично, укладка, макияж уместные, сразу видно, что с детства вкус прививают и деньги есть, не вчерашняя деревенщина. Даже не по лос-анджелевской моде одета, скорее в около-классику. — Да, кстати. Воробей в те времена, когда он еще нормально и регулярно со мной общался, говорил, что она быстро наладила контакт со всеми в их классе, всегда с домашкой помогает и вообще лапочка. Но кто знает… — Вы такие наивные! — усмехнулась Остролистая, — Ей же выгодно притворяться и строить из себя милашку. А вдруг ей вообще давно уже не семнадцать и она какая-нибудь аферистка, приехавшая под чужим именем? Или иностранная шпионка, которая под видом школьницы наведалась сюда следить за внуками президента, к примеру… — Так, Остри, уже какой-то бред пошёл, — Иглогривка раздражённо махнула рукой, — Конспирология ненужная. Зачем всё усложнять и выдумывать? — Ну а что?.. — Никакая она не шпионка, не аферистка и не голддиггерша. Будь это так, я бы не смогла её профиль на LinkedIn найти, как минимум. — А может, просто испортить ей одежду в раздевалке? — подняла голову Искра, — Банально, зато просто и унизительно. Иглогривку точно подозревать не будут, в раздевалке же много народу переодевается. Как минимум, целая команда чирлидерш. — Мне кажется наоборот, первые же подозрения падут на меня, да и если меня не раскроют, то я все равно, выходит, подставлю другую девушку. Нет, я бы не хотела впутывать в это левых людей, — отказалась Иглогривка и активно стала нажимать кнопки на клавиатуре, — Ладно, так уж и быть. Немного подшаманить на компьютере техспециалистов и вывести на экран те фотки от анонима вроде даже неплохая идея. Забавная. Можно еще в фотошопе смешные унизительные картинки сделать и добавить. — Это как было в «Сдохни, Джон Такер»? — спросила Искра и заглянула в экран. Остролистая подвинулась поближе. — Наверное. Не смотрела, — Иглогривка продолжала что-то набирать. — Во, отличная же идея, я тебе говорила! А как ты это подкинешь? — спросила Остролистая. — Тут главное за сегодня управиться с видео, пройти за кулисы и сделать всё. Это довольно просто, если действовать тихо и если вы постоите на шухере. Просто вставить флешку, перекинуть в папку, где все слайдшоу для Дня талантов, переименовав его под какой-нибудь из уже имеющихся файлов, да и слинять быстро. Конечно, смущать может последняя дата изменения файла, но это мелочи… — Ничего себе! А если кто-то раньше времени откроет? Ну там, решит проверить, всё ли нормально работает. — Я клянусь чем угодно и даю стопроцентную гарантию, что никому эти файлы особо не сдались и по сто раз их никто не проверяет. Скинули в папку да забыли до дня Х. Просто поверь, — Иглогривка перестала печатать и зашла в приложение Фотошоп, — Поэтому для всех это будет сюрпризом. Да и вам, я думаю, лучше будет сделать вид, что вы искренне удивлены и ничего не знали. Ладно? — Да нам нетрудно. Как скажешь, — в предвкушении улыбнулась Остролистая, — Блин, очень круто. Ты просто невероятная, — она и Искра сели максимально близко к Иглогривке и с увлечением наблюдали, как она делает смешные и местами унизительные картинки с прифотошопленными к ужасным картинкам лицами, и не забывали смеяться вслух со всего этого или подсказывать, как лучше будет сделать. За столь увлекательным занятием прошло некоторое количество времени. На телефон Остролистой пришло сообщение от их горничной Дианы, и она поспешила отвлечься и нажать на уведомление, чтобы прочитать. Просто так Диана не писала сообщения — только в случае экстренных ситуаций или каких-то происшествий — поэтому Остролистая среагировала незамедлительно и не заметила, как начала нервничать; мало ли, какая беда. К счастью, или к сожалению, в сообщении оказалась всего лишь фотография очередного дешевого конверта, которому даже не требовалась дополнительная подпись — настолько этот тип конвертов был узнаваем — и следом текст «Мисс Остролистая, пришло вам буквально пару минут назад. Кажется, вы давно их не получали?». Девушка ответила коротким «Скоро буду, отнеси пока в мою комнату и никому не показывай» и еще немного посмотрела на присланное изображение, прежде чем заблокировать телефон. Похоже, ей пора домой. — Ладненько, у меня тут… Дела дома появились, — соврала она и поспешно встала с постели, — Увидимся на репетиции! Игл, скинешь итоговый файл, как доделаете, хорошо? Хочу посмеяться. — Ага. До завтра, — попрощалась Иглогривка, не отрывая взгляда от экрана ноутбука. Искра тоже кинула тихое «Пока», также не обращая внимания. Тем не менее, Остролистая была рада, что никто не попытался её задержать или типа того, поскольку руки уже чесались открыть конверт спустя месяц или даже два тишины. Уже дома Остролистая как можно быстрее прошмыгнула в свою комнату, закрылась изнутри и стала искать глазами, куда Диана могла бы положить конверт. На видном месте его нигде не было, с перепугу Остролистая написала Диане вопрос о местонахождении конверта, но к счастью, он оказался под её подушкой. Весьма умно было положить его именно туда. Она быстро разрывает конверт сверху, достаёт бумагу, разворачивает и начинает читать:

«Забыла обо мне, да? А я о тебе уж точно не забыл. Я никогда о тебе не забывал, и поэтому напоминаю — то же место, то же время, уже через неделю. Думаю, ты сгораешь от любопытства узнать, кто я и чего хочу. Не волнуйся, дорогая. Всего неделя, и я отвечу на любые твои вопросы. Только при условии, что ты была хорошей девочкой и не ослушивалась меня. Не рассказывала никому о письмах, планируешь прийти одна и прочее.

И да, тебе лучше действительно прийти. Одной. Не хочешь ведь проверять последствия? Если ты не идешь ко мне, то я сам до тебя доберусь. В любом случае мы обязательно увидимся, по твоей воле или против неё. И пока есть возможность, лучше делай по-хорошему.»

Внизу страницы действительно находились координаты. Были ли они теми же самыми, что и в последнем письме, или какими-то другими, Остролистая проверять не стала, да и желания этого делать у неё не было. — Мисс Остролистая? — раздался стук в дверь. Девушка быстро сложила письмо обратно в конверт, подбежала к своему компьютерному столу и спрятала его под какой-то учебник, который лежал на этом столе. — Заходи, — разрешила она и прошла ближе к двери. Горничная осторожно зашла внутрь и оставила дверь приоткрытой, будто бы планировала почти сразу выйти обратно. — Уже все собрались в главной гостиной смотреть выступление вашего дедушки. Вот-вот начало, а вас не хватает! — сказала Диана. — Оу, точно, — Остролистая подобрала свой телефон с кровати и посмотрела на часы на заблокированном экране, — На это время у меня как раз выделено. Но скомандуй подготовить машину прямо сейчас, потому что сразу после мне нужно спешить на репетицию в школу. Ладно, пошли, — она жестом попросила Диану поторопиться и пошла за ней следом в главную гостиную. Сегодня Огнезвёзд Файер выступал с речью на трибуне и обращался к народу. В этом году, в ноябре, должны состояться президентские выборы, предвыборные кампании начались уже сейчас и, конечно же, Огнезвёзд продвигал и себя как кандидата. Он выступал от демократической партии, а вот консерваторов в этом году представлял Терновник Смоллз. Разумеется, вся семья Файер и все к ней причастные горячо болели за Огнезвёзда и желали ему победы, а дебаты двух кандидатов, которые пройдут летом, ждала с нетерпением целая страна. — Остролисточка, давай быстрее к нам, — подозвала её Белка, которая услышала, как дочь шла к длинному дивану, и обернулась, — Сейчас буквально еще одна рекламка и всё начнется. Ты прям вовремя. Остролистая с улыбкой присела на любезно занятое для себя место и стала ждать окончания рекламной паузы. Каждое такое выступление дедушки — настоящий повод для гордости, за которым она наблюдала, затаив дыхание, а вживую это было еще более восхитительно. Но увы, приехать лично удавалось далеко не всегда — а сейчас тем более, когда ей нужно было наверстывать упущенное из-за временного отстранения от школы и репетировать строго каждый день по несколько часов свое выступление после уроков. Да блин, Остролистая была так занята — уроки, репетиции, дополнительные занятия в школе, дополнительные занятия дома, домашка, занятия спортом и так по кругу, как белка в колесе — что забывала иногда поесть и не постила в Сплетницу! Что уж говорить о полёте в Нью-Йорк, который бы занял целый день, и это не считая дороги обратно и непосредственного нахождения в городе. Оставалось надеяться, что никто не строил догадок и не проводил причинно-следственные связи по поводу того, почему загадочный аккаунт, распространяющий лживые сведения, опять начал периодически пропадать и кто на самом деле стоит «у руля». Вечер пятницы Дня талантов неумолимо приближался, а её волнение по этому поводу только росло… Конечно, она потрясающе выступит со своим песенным номером и в одной из сценок, даже ведущей могла бы быть, если бы по традиции роль ведущего не доставалась кому-то из уже окончивших их школу, у кого была возможность уделить этому время, но вот неизвестность в виде «разоблачения» Воробья её немного таки пугала. Иглогривка неожиданно оказалась не такой уж и святой, а в своём отношении к этой несвятости Остролистая была не совсем уверена. Впрочем, травмирующее событие кого угодно может поменять на все сто восемьдесят… И Остролистой ли не знать об этом. Хотя, такое неожиданное открытие в то же время сделало Иглогривку ужасно привлекательной. Что-то в ней было такое, возбуждающее… Самые разные чувства. — На ваш этот День талантов нам с папой какие места в зрительном зале выделили, а? И тёте Листвичке, — неожиданно спросила Белка, чем вывела девушку из собственных очень неправильных мыслей. — Конечно же, самые лучшие, — ответила она, но в голосе её было явное раздражение. Она вдруг вспомнила, как Белка порывалась побывать на одной из репетиций, и едва сумела заставить её передумать. А то это был бы стопроцентный позор, хотя казалось, что всё самое худшее уже происходило ранее. — Я не сомневаюсь, но а поконкретнее? В первых рядах, да? — Уже началось, давай смотреть, — Остролистая обратила внимание матери на экран огромной плазмы во всю стену, где началась трансляция происходящего в Белом доме. Пока все сосредоточились на телевизоре, Остролистая мельком взглянула на Воробья. Надо же, он даже не отвлекается на свой телефон. Все таки семейные ценности ему дороже этой нищей белобрысой вертихвостки из Норвегии, спасибо и на этом. Интересно, а он может прочитать у нее в мыслях, какими словами она обозвала Половинку Луны?.. Или что она напредставляла себе об Иглогривке? Неважно. С этим она попозже разберётся. Выступление Огнезвёзда прошло также, как и все предыдущие, без эксцессов или чего-то сверхнового. Надежда на то, что дедушка выиграет очередные выборы была по-прежнему большой. Терновник, кажется, баллотируется уже раз в десятый, или типа того — интересно, сколько еще терпения у него осталось? Ладно, Звёздное племя с ней, с политикой, пока фокус внимания нужно переместить на предстоящую репетицию, на которую Остролистая рисковала сильно опоздать. Нужно предупредить Иглогривку, пускай не залезает в компьютер школьного техспециалиста без неё. Искру тоже впрягли участвовать в Дне талантов без её особого желания, а вот в том, что она тоже опоздает, сомнений не было, поэтому её, в целом, предупреждать не нужно. Но а когда Остролистая прибыла, то кузины по-прежнему не было, так что девушки решили провернуть всё быстренько вдвоем да забыть об этом до вечера пятницы. На самом деле, было бы лучше, если бы они находились не вдвоём в закрытом помещении… Итак, Остролистая и Иглогривка, сославшись на то, что второй нужно заклеить мозоли на ногах бактерицидным пластырем, который — о, какое чудесное совпадение — находился именно в бардачке машины Остролистой, покинули один из школьных кабинетов, где они сегодня репетировали и быстренько направились в актовый зал. Все видео-спецэффекты, музыку, звуковое сопровождение и прочее должны были включать со стационарного Макинтоша, который находился за кулисами, на столе человека, который отвечает за это всё. Всё складывалось как нельзя лучше, ведь даже в случае, если кому-то что-то понадобится в актовом зале, у них всё равно было достаточно времени, чтобы провернуть желаемое. Даже ключи от актового зала у Иглогривки каким-то образом обнаружились. — Так, значит, мы заходим сюда, — говорила Иглогривка, открывая на компьютере папку с рабочего стола, — Затем… — она вставила свою флешку в нужное гнездо, — Надо перенести и переименовать. Ну что, какой из файлов заменим нашим шедевром? — она посмотрела на Остролистую, которая стояла рядом, почти что вплотную позади нее и наблюдала за экраном. — Не хочу подставлять других людей. Представь, столько времени репетировать, а твое выступление заменяют… Вот этим вот, — серьезно заметила Остролистая, пытаясь совладать с собой, потому что духи у Иглогривки были какие-то крышесносные, да и от волос приятно пахло, еще и кофточка с небольшим декольте. — Но другого выхода у нас нет, — Иглогривка пожала плечами, пока переносила видео в нужную папку, — Если не замаскировать, его скорее всего обнаружат и удалят, или еще что похуже произойдет, и все коту под хвост. Нужно думать. — Давай любое ближе к концу, — спустя некоторое время молчания вздохнула Остролистая. Иглогривка заменила файл под номером 42, — Хотя, нет. Давай самое последнее. Чтобы мне было не так неловко. — Тебе чтобы не было что? — удивилась Иглогривка, — Мне казалось, ты такая прорывная, что тебе никогда не бывает неловко. — Да, вот так. Вообще всё сложно… Как-то я себя чувствую сейчас… Непонятно. — Что-то случилось? — собеседница наконец закончила с операцией, закрыла все папки, вытащила флешку и выключила компьютер. Не вставая со стула, повернулась к Остролистой, — Или ты из-за пятницы переживаешь? — Может, да, может, нет, — Остролистая чуть прикусила губу и как-то странно посмотрела на Иглогривку. И дальнейшее было сюрпризом даже для неё самой — потому что она немного наклонилась и начала поцелуй. Такой крепкий и достаточно настойчивый, будто бы было страшно, что Иглогривка сбежит. Рука зарылась в темно-каштановые волосы, где-то у затылка, будто совсем не оставляя шансов на «побег». Обескураженная Иглогривка никуда не сбегала и даже не дёргалась, хотя и отвечала не то чтобы охотно или тем более страстно. Она вообще не очень соображала, что происходит, хотя и было приятно. И тем более, это было что-то вроде «око за око, зуб за зуб» — если вспомнить ситуацию с Воробьём. Но чтобы при таких обстоятельствах и именно сейчас, еще и с его сестрой? Спустя, кажется, пару секунд Остролистая первая закончила поцелуй. — Звёздное племя… — только и могла вымолвить Иглогривка, очень осторожно поправив помаду на губах пальцем. — Да, я правда не знаю, что со мной, — Остролистая всплеснула руками, — И почему ты показалась мне ну настолько привлекательной, что даже трусы намокли и я бы прям тут еще и… — Так, ну этого мне точно не надо, — подруга резко встала со стула и чуть отстранилась, — У всех свои слабости, но будет лучше, если это не зайдет никуда дальше… Ты понимаешь. Я не по «этой» части. — Извини, если что… — Да нормально всё. Давай забудем и вернёмся обратно, чтобы не было подозрительно. Остролистая молча последовала за Иглогривкой. В целом, сказать по этому поводу ей больше нечего, а даже если бы и было что сказать, она бы этого все равно не сделала. Теперь лучше постараться не думать о том, как красиво выглядит её грудь в этой кофточке…

***

«Софиты настроены, музыкальное сопровождение наготове, шампанское льется рекой на фуршете у двери в актовый зал, родители толпятся и с нетерпением ждут, когда же их наконец запустят внутрь, поглядеть на своё дорогое во всех смыслах чадо… Что же такого планируется в Саут Хиллз Академии? Правильно, ежегодный школьный День талантов. Выпускной класс так и рвётся показать себя во всей красе в последний раз на школьной сцене, но не в последний раз на сцене жизни — тем более поговаривают, что тут будут члены приёмных комиссий многих именитых университетов. Письмо с ответом, поступил ты по итогу или нет, придёт всего через месяц-полтора — надо успеть впечатлить всех, кого только можно! Младшеклашки участвуют, потому что иного выхода у них не было. В конце концов, пара плюсиков в карму и в табель поведения никогда лишними не будут. Парочка выпускников прошлых лет сделали вид, что не забыли родные стены Академии как страшный сон и тоже приняли участие. Откуда только нашли место в своих забитых графиках? А забитых ли… Например, ведущей этого праздника жизни будет Пестроцветик, известная бездельница с опытом передозировки и рехаба. Интересно, она нюхала что-нибудь на репетициях? Будет ли нюхать непосредственно перед выходом на сцену? Смотрите повнимательнее и следите за дёрганностью её движений! Ну а родители, в конце концов, хотят просто порадоваться за своих деток — или сделать вид, что радуются — и посмотреть, на что в очередной раз пошли их деньги. Сколько же было вбухано на организацию? К сожалению, это всего-навсего блог Сплетницы, а не веб-страница онлайн-версии журнала Форбс, а Сплетница, в связи с проблемами с математикой, подсчётами не занимается. Но если вам это известно, обязательно напишите! Не забудьте написать и свою рецензию на увиденное сегодня вечером. Чует сердце моё, нас ждёт что-то большее, чем пляски, песни, бал-маскарад и «отменная» актёрская игра…» — Блин, я уже сомневаюсь и жалею. Мой папа будет смотреть… Ему это не понравится, — Остролистая перестала печатать в телефоне и опять подняла взор к зеркалу на своем туалетном столике. — А пути назад уже нет. В конце концов, кто активнее всего участвовал в подготовке? Не ты ли случаем? — ответила Иглогривка. Она тоже сидела у своего туалетного столика управлялась со своей прической, но маленькая французская косичка слева около пробора у нее выходила не очень хорошо. Проходившая мимо Ледосветик услышала их разговор и остановилась. — Вы о чём? — не поняла она. Остролистая оглядела ее явно неодобрительным взглядом — как кого-то, кто лезет не в свое дело. — Это взрослые секретики. Маленькой девочке в теле инфантильной шестнадцатилетки не понять, — ядовито ответила она. Ледосветик на этот комментарий ничего не сказала и даже никак не отреагировала — лишь подошла ближе к Иглогривке, подхватила ее пряди волос и начала быстро переплетать их между собой так, как и нужно было. — А я верю, что всё хорошо будет. Мы все очень круто выступим. Часы репетиций каждый день точно не зря, — на веках, под бровями, под глазами и даже немного на скулах заместо хайлайтера у нее был серебристо-белый яркий глиттер, который переливался голубым, розовым и сиреневым одновременно — свечение, кажется, было видно из космоса, прическа состояла из двух маленьких французских косичек, которые на затылке переходили в два достаточно пышных хвостика, а одета она была в облегающий короткий белый топик и белую короткую теннисную юбку с вшитыми гимнастическими шортиками под низ. Как будто бы Ледосветик с таким образом выглядела еще более глупо, чем обычно, — в целом, все девушки из танцевальной группы из-за этого смотрелись будто бы слишком несерьезными гиперсексуализированными детьми, но вот Иглогривка, у которой был идентичный прикид, глупой не выглядела. Что-ж, она действительно из тех людей, которым идёт абсолютно всё, что угодно. — Блин, через пять минут Пестроцветик выйдет объявлять начало концерта, и сразу после выходим мы, а у меня даже прически нет, — Иглогривка нервно посмотрела время на телефоне, а затем обратно на свое отражение. — Спокойно, — улыбнулась Ледосветик, — Сейчас все будет. Я такие даже с закрытыми глазами уметь делать, и очень быстро. Вот смотри… — она действительно прикрыла глаза и продолжила плести, на что Иглогривка тихо хихикнула. Спустя небольшое количество времени все чирлидерши как по команде подбежали к шторке, которая и скрывала их от зрительного зала, и выстроились за Верескоглазкой примерно в том порядке, в котором и находятся их позиции в танце. Буквально за секунду до того, как включилась песня, они начали выбегать на сцену под бурные аплодисменты и, собственно, танцевать. Прямая трансляция праздника велась в группе школы на Фейсбуке, поэтому многие, кто находились за кулисами, чтобы ничего не пропустить, включили ее на своих телефонах и наблюдали за танцем, тихонько подпевая и даже пританцовывая. Лишь Искра с Остролистой смотрели в свои экраны с немного кислыми минами. — Какой стрём. Почему Верескоглазка вообще додумалась поставить целый номер под Milkshake Келис? Такая песня и для девочек-подростков в облегающей одежде… — фыркнула Остролистая. — Я вроде слышала, что музыку выбирали случайным образом из всех предложений от девочек в команде. В итоге была выбрана Milkshake и ее предложила Ледосветик, — ответила Искра. — А-а-а, тогда понятно, — рассмеялась Остролистая, — Только у неё бы хватило мозгов для такого. Ладно. Она, должно быть, и смысл песни не знает. Ох, но все-таки, насколько же это стрёмно. Неоднозначные «взрослые» движения тазом шли вперемешку с классическими маханиями помпонами время от времени и сложными гимнастическими элементами, а еще целой «пирамидой» ближе к концу. Еще в качестве реквизита очень незаметно вынесли пластиковый стаканчик то ли молочного коктейля, то ли молока с пенкой, и под прозвучавший в песне звуковой эффект шумного глотка из трубочки Верескоглазка сделала вид, что выпила немного того самого «милкшейка», о котором пелось, потом облила немного стоящих рядом с собой на позициях девушек, плеснула немного в сторону зрителей и в конце концов дерзко бросила стаканчик куда-то себе за спину — чтобы он там разлетелся и символично испачкал белыми пятнами еще пару человек. Какой эффект это должно было возыметь и какие чувства вызвать — непонятно. Но взрослым дяденькам в зрительном зале, должно быть, понравилось. Белка чуть пританцовывала, сидя на месте, и тихо напевала себе некоторые слова песни, которые знала — а еще снимала всё на камеру своего телефона. На коленках у нее еще лежала профессиональная цифровая камера, но на нее она планировала снимать только те моменты, в которых будут участвовать её дети. — Ой, как мне нравится, — тихо восхитилась Белка, когда закончила небольшую съёмку на телефон, которая длилась секунд тридцать — чисто чтоб на память осталось хоть что-то, — Какая прикольная песня. Напоминает о молодости. Девчонки просто зажигалочки. — Да ты и сейчас молодая, — заметил Ежевика, но как-то безучастно. Не то чтобы ему нравилось здесь находиться и наблюдать за происходящим, а еще эти кресла в зале были какими-то очень маленькими и явно не под его рост, — Хорошо, что Остролистая не в этой команде. Я бы ей не разрешил вот так танцевать. — Ой, прошу прощения, дедуля, что подростковые современные танцы не соответствуют вашим устаревшим взглядам на мир, — в шутку фыркнула Белка. — Какая разница какие взгляды. Я про другое, я имею ввиду, что это… Ну ты меня извини, конечно, но… — он наклонился ближе к уху Белки и сказал еще тише, не отрывая взгляда со сцены, — Разврат какой-то. — Как че выдумаешь, а, — рассмеялась Белка, — Не знаю, как по мне, все в рамках приличия. Не голые же они тут скачут, упаси Звёздное племя. — Дорогая, — с другого бока к ней обратилась Медуница, сидевшая рядом, и Белка повернулась к ней, — А ты… Ну правда считаешь, что все хорошо? — обеспокоенно спросила она, — Нам просто показалось, что наши девочки еще маленькие, чтобы танцевать… Ну вот так. Да и в принципе, даже если бы они были уже взрослыми. Девушка ведь должна быть скромной и вести себя благородно. Белка ответила не сразу. По правде говоря, ей очень хотелось сказать что-то про недавний аборт одной из ее несовершеннолетних дочерей, и что после этого сложно прикрываться «скромностью», но все-таки сдержалась, чтобы не задеть чувства подруги. — В современном мире, милая, девушка никому ничего не должна, — заметила она, и как раз здесь произошел момент с выливанием коктейля из стаканчика, после которого Медуница сморщилась, да и Белка чуть переменилась в лице, — Ладно, согласна, это было лишним. Подошёл конец песни и всего танца соответственно. Зал, конечно, залился аплодисментами, хотя не слишком уж громкими, какие были, например, когда ведущая объявляла начало концерта. Итого за время концерта было несколько театральных сценок — современные интерпретации Шекспира, Диккенса и прочей классики с добавлением элементов комедии. Сценариями занимались Остролистая, Ивушка и Метелица — одни из лучших умов школы, да и актеры, среди которых было, наоборот, не очень много талантов, тоже на удивление постарались, поэтому зрители остались в полном восторге. Белка, чтобы точно заснять все-все сценки с участием своих детей и ничьи го́ловы при этом не попали в кадр, встала со своего места и снимала на камеру, стоя в проходе. Некоторые родители смотрели на неё, как на умалишенную, но какая вообще разница? Также было парочка песенных номеров, чего-то по типу стендапов и мини-сценок на злободневную тему, пара человек играли на музыкальных инструментах — в общем, безучастным не остался никто. А конец Дня талантов тем временем приближался стремительно — вот-вот будет последний номер, вместо которого на весь большой экран выведут подготовленную для Воробья и Половинки Луны подлянку. Остролистая начинала все больше нервничать с каждой минутой. Иглогривка же была слишком спокойной — и как-то эта нездоровая спокойность пугала. Теперь непонятно, какие там мысли зреют в её голове, и что вообще будет дальше. Искре же, в принципе, было ни горячо, ни холодно — Воробью она была бы рада поднасолить, но даже если бы этого не произошло, то и ладно. Вся эта обстановка ей казалась какой-то забавной сценой из фильма. — Девочки, идём, — скомандовала Иглогривка, когда снаружи, судя по звукам, большой белый экран-проектор начал спускаться. Остальные люди за кулисами были явно озадачены тем, почему именно эти трое сейчас выйдут на сцену, хотя это не их время. Остролистая почувствовала небольшой холодок в животе и что, кажется, его скрутило, но попыталась успокоиться уже в который раз за последний час. Хотя бы никаких речей, к счастью, по данному поводу ей толкать не надо было. — А мы-то там зачем? — справедливо спросила она. — Это он тебе изменил, а не нам, — заметила Искра. — Блин, точно, — замешкалась Иглогривка, — Ладно, тогда… — Удачи, — Остролистая осторожно положила ей руку на плечо, — Пусть опозорится по полной. По залу прошелся тихий, но весьма возмутительный гул, а это значило, что нужное слайд-шоу уже было на экране. Недолго думая, Иглогривка почти что выбежала из-за кулис и встала так, чтобы не загораживать экран, но и чтобы её было видно. — Вы видите этого человека на экране? — начала она после того, как тихо откашлялась. Маленький микрофончик, прикрепленный к её одежде, который присутствовал на ней также во время номеров, очень выручил и помогал говорить громко, — Точнее, вы можете буквально повернуть голову в нужную сторону и увидеть его вживую. Вот здесь, в зале, — Иглогривка сама немного прошлась взглядом по рядам и обнаружила Воробья. Он был из единиц тех людей, которые нигде не участвовали и лишь помогали с технической частью, поэтому сейчас находился среди зрителей. Выглядел он, мягко говоря, сконфуженно, — И на новогодних каникулах я узнала правду. Которую не ждала, но в которой нуждалась. Итак… Коротко и по сути: этот человек, — она указала пальцем на экран, — Жестоко врал мне и изменял на протяжении долгого времени. Зал ахнул, а Половинка Луны, кажется, вжалась в стул от неловкости. А вот Орешница, на которой, можно сказать, тоже лежала ответственность за этот секрет, была очень напугана. Люди за кулисами со смешанными эмоциями смотрели продолжающуюся идти прямую трансляцию праздника в своих телефонах и перешептывались между собой. — Мать твою, что она творит! — Остролистая усиленно делала вид, что вообще не была в курсе про это, и тоже вместе со всеми смотрела трансляцию, — Я даже не ожидала от Воробья такого… Звёздное племя… Скажи, а? — Ничего не скажу! Я просто в шоке, блин, — подыгрывала Искра. Остролистая время от времени грызла ноготь на большом пальце из-за напряжения, и вместе с тем чувствовала, как в ней закипает злость. Скорее всего, она скоро опять совершит то, о чем пожалеет потом. — Но погодите! Знаете, что еще забавно? — продолжала тем временем Иглогривка. Она начала медленно расхаживать по сцене, — Человек, с которым мне изменяли, тоже сегодня здесь. Вся наша шведская семейка в сборе, блин! Искра чуть не засмеялась вслух с «шутки», но в последний момент сдержалась и прикрыла себе рот рукой. — Слушай, а вот такая язвительность вроде в наш план не входила, — прошептала ей Остролистая, убедившись, что остальные их не слышат, — И я не думала, что она про Половинку Луны скажет. Она же щас разгонится и её не остановить… — Ну и че дальше? Пусть делает, что хочет, — также тихо ответила ей Искра. Белка высматривала, где в зале сидел Воробей, и пыталась его позвать, хотя её негромкие выкрикивания «Воробей!», «Воробей» выглядели чуть нелепо. — Успокойся, я тебя прошу, — Ежевика осторожно схватил ее за руку, которая покоилась на подлокотнике. — Да чего успокоиться? Ты видишь, что происходит? Я даже не знаю, чью сторону мне надо принять. — Ничью. Я тебя умоляю, давай сделаем вид, что это не наш ребенок, а дома с ним поговорим. Не на людях. Белка, пожалуйста. — Допустим, ладно, — Белка кинула чуть недоверчивый взгляд, но все же успокоилась, — Но если сейчас произойдет что-то еще похуже, я от своих детей отнекиваться точно не буду. На экране высветилось фото Половинки Луны. — Без лишних предисловий, — Иглогривка взмахнула руками, — Как вы думаете, что их объединило? Совместная лабораторная? Или уроки анатомии на практике? — Я щас от смеха лопну, — тихо заметила Искра Остролистой, но продолжала сдерживаться. Воробей, который, по все видимости, устал это терпеть, быстро встал со своего места и вышел в проход между рядами. — Ага, а вот и доброволец из зрительного зала! Каков ваш вариант ответа? — Иглогривка, прекрати! Ты всё не так поняла! — говорил он громко, пытаясь скрыть волнение. — Что же я могла не так понять? — спустя пару секунд, очень в тему, включились те самые фото из местного парка, которые были сделаны Орешницей. Люди в зале уже не стесняясь обменивались возмущениями. Лисохвост, который тоже был за кулисами, подошел к сидевшей на каком-то стуле Половинке Луны. Она делала вид, что происходящее ее тоже ничуть не нервирует и она не замечает, как все на неё пялились, хотя её рука неестественно сильно сжимала телефон. — Блин, ты что, реально с ним спала и знала об Иглогривке? — спросил он непринужденно, — А ты опасная! Люблю таких! Половинка Луны подняла на него голову со взглядом, полным смятения и какой-то даже тени печали. А затем быстро удалилась куда-то вглубь гримерной — вероятнее всего, к «запасному выходу». — А вы, девчонки, — Лисохвост переместился к Искре с Остролистой, которые ближе всех находились к шторкам, отделявших гримерку от сцены, — Что думаете? Двух модельных красоток одновременно водить за нос! Даже я так не умею! — Ты придурок, что ли? — Остролистая грубо его отпихнула, и ничего комичного или пикантного в данной ситуации она не видела, — Уйди отсюда. Воробей быстро поднялся на сцену. — Я точно не хотел тебя обманывать! — Но ты это сделал, тем не менее, — запротестовала Иглогривка. — Когда я понял, что тебе нужно было во всем признаться, было уже поздно… — А, так ты по итогу еще и ссыкло, да? Остролистая осторожно, почти незаметно отодвинула шторку и высунулась из нее так, чтобы ей было видно происходящее. Закипающая в ней ярость ей очень не нравилась, но противостоять ей становилось всё труднее. — Как же тупо он оправдывается, — она закусила губу, — Сука… Остролистая задвинула шторку обратно. Нагнулась к своим ногам и сняла с себя туфли. Одну из них она скинула с себя, а вторую взяла в руку. — Ты чего делаешь? — недоумевала Искра, наблюдаяя за её движениями. Остролистая быстро подошла к своему столику, взяла стоявшую рядом с ним сумку Биркин, в которой находилось много личных безделушек, и таким же стремительным шагом стала идти к выходу на сцену. — Остролистая?.. — Искра продолжала следить за ней взглядом, — Блять! — не сдержалась она, когда Остролистая запульнула своей туфлёй в Воробья, оказавшись на сцене. Воробей увернулся, и обувь пролетела мимо. — Ты мой брат, но ты самый настоящий урод! — злобно высказалась она, когда подошла ближе и начала со всей силы мутузить бедного Воробья своей весьма тяжелой сумкой. Иглогривка еле сдержала смех и отошла немного поодаль, чтоб и ей нечаянно не прилетело. Наверное, ей следовало бы как-то это остановить, но она не была уверена, что именно сейчас нужно делать. — Твою ж налево! Наши дети дерутся! А сейчас что предлагаешь делать? — взбудораженная и возмущенная Белка живо привстала с места, но Ежевика одним движением посадил её обратно, — Эй! — Белка… — Что?! Уже почти тридцать девять лет как Белка! Ты не видишь, что творится?! — Возможно, ты этого не знала, но наши дети в детстве порой ссорились и даже дрались, но любить друг друга им это не мешало. Пусть выясняют отношения сами, а мы поговорим с ними дома. — Ну в чем-то ты, конечно, прав… — Белка поправила своё платье в районе коленок и резко вскинула голову обратно на сцену в тот момент, когда Львиносвет осторожно начал отводить Остролистую от Воробья, — О, Львёнок, молодец какой… Не все даже заметили, как на ту же сцену поднялся еще один человек. Иглогривка в ужасе пыталась её осторожно выпроводить, но Милли также осторожно убирала от себя руки дочери. — Обычно мне не верят, когда я говорю, что семья Эррера-Файер не самые честные члены нашего общества. Но вы только посмотрите, что они творят! — Эй, закрой рот лучше! — недовольно прокричала Белка. — Ты, Белка, только что подтвердила мои слова! Каким, интересно, образом, ты будешь оправдывать своего сыночка в этот раз? — А тебя это касаться не должно! Иглогривка хорошая девочка, но начнем с того, что она публично опозорила моего сына! — О-о, да ладно! Это что, хуже, чем поступок твоего этого самого сына? Он что, ее не опозорил? — Мама, пожалуйста! — Иглогривка вновь предприняла попытку выгнать Милли со сцены. — А вас же лишили родительских прав или типа того, так какого хрена вы здесь забыли? — Остролистая, которую успешно увели за кулисы, порывалась вновь выйти. — Юная леди, вы со мной так не разговаривайте! — А ты ей не указывай, поняла? — продолжала заступаться за детей Белка. — А можно мы все, пожалуйста, дружно прекратим и завершим концерт, чтобы все решили свои личные проблемы за пределами школьного здания? — директор, сидевший на первых рядах, встал с места и повернулся не то к зрительному залу, не то к сцене лицом, — Последняя порция аплодисментов для всех, кто был причастен к сегодняшнему дню — нашим ученикам, придумавшим весь концепт от и до и отдавшим бесконечное количество часов на репетиции, тем, кто играл свои роли, учителям по актерскому мастерству и ребятам, ответственным за техническую часть. Все постарались на славу, все молодцы, но а наш праздник подошел к концу, — директор начал хлопать, и вскоре все подхватили его пример. С минуту в зале были слышны сплошные аплодисменты и праздничная музыка, а оставшиеся за кулисами ребята смекнули, что нужно выйти «на поклон» и выбежали на сцену, взявшись за руки, чтобы принять честь, которую им отдавали. «Несмотря на забытый сценарий, наш праздник жизни завершился громким хлопаньем в ладоши от благодарных меценатов… Простите, родителей, они же зрители. Есть риск, что из-за испорченного последнего номера они будут более тщательно думать, куда и во что вложить свои деньги. Страшный сон директора Саут Хиллз! Но а об обстановке внутри школьного коллектива Сплетница доложит вам не раньше понедельника, когда из-за необходимости вставать в 7 утра шекспировские страсти поутихнут и станет ясно, кто есть кто и кто как к кому относится. Оставайтесь со мной и не выключайте уведомления на мои публикации, а то всё профукаете! И помните, что самая лучшая актриса здесь, как ни крути, это Я! Ведь я уже неприлично долго притворяюсь, будто бы меня совсем не раздражает местный контингент.»