I'm not okay

*** Но ведь это очевидно: что-то точно идёт не так. *** Финн кричит. Я убью тебя! И тот, готовый сорваться, как собака с цепи. Но нет, Дори плевать, она лыбится, сверкает скобами, да так, что лицо вот-вот, блять, готово уже треснуть: в руках фотоаппарат, щелкает каждую секунду, что просто выбешивает конкретно. Финн думает, нахера вообще она ему сдалась, эта Дори — чокнутая дура с брекетами? О, Дори, девочка, далекая от идеала. Все, зараза, таращатся на неё, как на восьмое чудо света, говорят: «А такие существуют вообще?» А он, мол, познакомьтесь, геморрой моей прожитой жизни. Зацените, а? Оцените по шкале от одного до десяти, насколько вам меня жалко. Простите, конечно, но вам не должно быть насрать. Финн не знает, что делать. А вообще, у такой, как Дори, есть пособие по эксплуатации? Нет? Ну просто ахереть не встать, чего скажешь больше. А Ник, блять. Каждый раз при встрече бьёт по худому плечу, как будто они зе бест друганы. Сплелись они, как же, — так Финн и поверил. Старший тогда сказал, словно тот ревнует. Ревнует? Да какая ещё ревность? К этой шизанутой? Ещё чего. Финн мысленно покатывается со смеху от тупости, и только после начинает сомневаться. Дори. Ебанное рыбье* имя. Изначально у Финна не было никакого интереса к Дори. Если быть честным, то и сейчас такого особого интереса не наблюдалось. Просто в один момент девчонка стала чаще мозолиться у него перед глазами. Настолько часто, что Финну казалось, что даже родителей он видит гораздо реже. И Дори не дура, чтобы упустить случай вывести Вулфарда из себя. Своим ебанным фотоаппаратом. У рыбки это мастерски получается. Наверное, у неё профессиональные корочки даже есть. Кто-то говорит Дори. Имя-то страшное какое, не приведи господь кого-то так назвать. Финн не осознает откуда у него столько неприязни к рыжей. На счёт раз-два-три — в его мозгу что-то щелкает, а руки сжимаются в кулаки. Хотя Дори не настолько дрянь, чтобы замахнуться на неё рукой. Ему остается только терпеть. Терпеть и ждать, пока чувства, или как их там, не угаснут, и всё вновь встанет на свои места. А это вам не хухры мухры, сложно так-то. — Убери эту херовину, Дори, — стиснув зубы, цедит Вулфард. Ух, как страшно. Почти ураган Ирма во Флориде. Дори играется, делает очередной снимок, аккуратно придерживая рукой объектив. — Что? — спрашивает, явно намереваясь окончательно вывести Финна из себя. — Убрать? Конечно, н-нет. Финн впивается зубами в свою щеку, почти до крови. Старается не подавать виду, что это ему приносит какую-то боль. Изнутри что-то заставляет долбить черепную коробку, а он мысленно орёт, как совсем поехавший. Финн знаком с этой схемой: если не драка, то чистой воды махинация. Дори нравится видеть, как Финн закипает от злости, как желваки на челюстях начинают шевелиться. Щелчок — и белая вспышка перед глазами. Это было последней каплей. — Да убери же ты её, господи! — Финн не сдаётся, поэтому угрожающе делает шаги к ней навстречу. Раздраженно кривит губы и одним рывком хватает её за запястье. Он до сих пор чувствует — всё внутри напряжено. Собрано в кулак. Он пытается выхватить зеркалку из её рук, прижатую крепко-накрепко к груди. — Я сказала — нет! Не трогай! Я не отдам тебе её! — она лягает его пяткой куда-то в колено, но Финн стоит на месте, как чертов камень, продолжая пытаться освободить фотоаппарат от тонких, но цепких девчачьих пальцев. — Я тебе руку укушу сейчас, Вулфард! Безрезультатно отпихивает его плечом. — Зараза, — случайно щипает её за кисть, из-за чего после следует мышиный писк. — Бесчестный бой — бой с манипуляциями, — а злость в голосе рассеялась. — Спасибо, что руку, а не мой пени… Не успевает он договорить, как чувствует острые зубы на запястье, а в следующую секунду, под, казалось, вовсе нескончаемый поток мата, сильный толчок спиной в ребра. Парень шипит, встряхивая рукой. Дори отходит от него ещё на пару шагов назад. — Ты — кретин, бигуди. Финн сдавленно рычит и ударяет ладонью рядом по стене. Дори улыбается, обнажая ряд зубов со скобами, а потом убегает по лестнице на второй этаж, напоследок обернувшись и сделав последний снимок. А Финну хочется сказать что-то обидное в отместку, пока Дори не закрыла дверь в свою комнату. Хочется так, что в горле першит. Но он молчит, злобно смотрит в пустоту, пальцами зачесывая назад спадающие кудри. Боковым зрением видит, как старший брат стоит в дверном проеме, скрестив руки у себя на груди и наклонив в левый бок голову, просверливает взглядом дыру в его виске, и блин… Финн тяжело вздыхает и уходит из гостиной. Ник думает: я то не дурак, всё давно уже понял. Финн знает, о чем он думает. Ах, ну да, Ник же во всём сечет, он же гений, любимчик чокнутой, а ещё и понимающая сваха. Дебил он, нихера не понимает, — сказал бы младший, но посчитал нужным промолчать, — Никто ничего никогда не поймёт. Абсолютно.