Катастрофа с рыжей шевелюрой: Начало.

— Приготовься к битве, Шиба Ишшин, — голос главнокомандующего раздался с трибун. — Это последний этап в твоём экзамене на звание капитана. — Есть! — откликнулся молодой шинигами.       Ишшин стоял на песчаной арене, окружённой кеккаем самого главнокомандующего. Можно было не сдерживаться. Перед ним стоял нынешний капитан десятого отряда и его отец Шиба Ичиго, тот, в честь кого он в будущем назовёт своего сына. У капитана были длинные чёрные волосы с проседью в корнях. Слегка морщинистым лицом Ичиго напоминал самого Ишшина, но имел более широкий подбородок и ярко выраженные скулы. Мужчина был исполинского роста в два с небольшим метра, как и многие из Шиба. Он носил стандартную униформу шинигами и хаори с длинными рукавами. На правом плече был закреплён металлический наплечник с гербом клана Шиба, а на левом - ремень, держащий ножны тати на весу.       Экзамен на звание капитана делился на три этапа. Первый - получение рекомендаций от капитанов и собеседование с Генрюсаем, Шунсуем Кьёраку, Укитаке Джууширо и Уноханой Рецу, как со старейшими капитанами. Второй - письменный экзамен. И наконец, третий - битва с нынешним капитаном отряда, иными словами - проверка способностей.       Здесь Ишшин впервые применит свой банкай, продемонстрировав его способности всему высшему офицерскому составу. Энгетсу предупреждал Ишшина об огромной нагрузке на тело и опасности его банкая, посоветовав не получать ранений до его высвобождения. — Начнём, Ишшин, — произнёс Ичиго мужественным хриплым голосом. — Да, отец!       Юноша и мужчина одинаковым движением положили руки на рукояти своих тати и высвободили реацу. Зазвучал звон стали, в воздухе между ними то и дело начали появляться снопы искр, воздух сокрушали ударные волны и всплески реацу, но казалось, что противники даже не сдвинулись с места. Именно так выглядит бой двух Мастеров Иайдзюцу - техники мгновенного извлечения меча из ножен и завершения боя одним ударом. — Хорошо, Ишшин, — наконец прервал обмен ударами старший Шиба. — Твоё Мастерство в технике нашего клана несомненно. Пора показать нам свой банкай. Действуй! — Хааа! — вокруг юноши начала волнами струиться реацу, принимающая форму огня. — Банкай! Куро Энгетсу!       Произошёл сильный всплеск реацу, поднявший песок, который от возросшей температуры прямо в воздухе обращался в жидкое стекло. Ичиго так же активировал свой банкай, но он никак не был связан с огнём или жаром, будучи лишь усиливающего типа. Занпакто принял форму нагинаты, а капитанское хаори заменил аналогичный по форме плащ, но он состоял из голубоватого, будто лунного, света. Это делало его занпакто уникальным для клана Шиба, но совершенно обычным для Готея. Впрочем, он всё равно смог удержаться на посту капитана не одну сотню лет. — Банкай! Тсуки но Яри!*       Тело Ишшина же окутало чёрное пламя со способностью гореть вечно и, пусть и медленно, но поглощать любую рейрёку, которого оно коснётся, в том числе рейрёку хозяина. Младший Шиба тут же сжал зубы от нестерпимого жара, но огонь пока что не сжигал его тело. Однако начнёт, если рейрёку Ишшина упадёт ниже необходимого уровня.       Когда пыль осела, главнокомандующий с плохо скрываемым интересом смотрел на молодого Шибу, ведь его банкай так напоминал его собственный. Конечно, их уровни совершенно разные, но через пару сотен лет, может быть он и смог бы потягаться с Занка но Тачи.       Ичиго с гордостью смотрел на своего сына, ведь он чувствовал насколько сильна его рейрёку и насколько могуч его банкай. Старший Шиба был первым, кому Ишшин сообщил о том, что он достиг банкая и рассказал о его способностях. Однако теперь ему предстояло сразиться с банкаем его сына и он был почти уверен, что проиграет, несмотря на свой многовековой опыт сражений. — Я нападаю, Ишшин! — старший Шиба исчез с того места, где он стоял, а затем появился прямо над своим сыном, собираясь нанести удар нагинатой, как вдруг его инстинкты взвыли об опасности, и он отскочил в сторону. Ему показалось, что если он пропустит хотя бы один удар, то непременно умрёт. Дело было даже не в жажде крови его сына, об этом не могло быть и речи. Этот банкай был очень опасен, если его не контролировать.       Теперь уже сам Ишшин рванул в атаку и собирался нанести удар прямо в корпус своего отца. Тот напитал свою нагинату реацу и еле сумел заблокировать раскалённый выше температуры поверхности Солнца меч. Инстинктивно он создал небольшую «подушку» из реацу, принявшую на себя чёрное пламя, а затем отбросил этот сгусток на песок. Тот мгновенно оплавил песок и продолжал гореть. — Что ж, в ближнем бою, я тебе не соперник с твоими способностями, сын, — начал Ичиго, заведя лезвие нагинаты за спину, и слегка согнул ноги. — Позволь посмотреть на твою Гетсугу. — Как скажешь, отец, —Ишшин повторил стойку отца. — Гетсуга Теншо! — два серпа, один из чёрной плазмы, второй - из лунного света, полетели навстречу друг другу, но дальнейшего никто не мог предположить. Чёрная Гетсуга Ишшина поглотила всю реацу, вложенную в технику его отца и стала лишь сильнее, полетев прямиком в старшего Шибу.       Тот не успел среагировать, и принял всю мощь чёрной плазмы на древко нагинаты. Переполненное реацу дерево пусть и ослабило, но не остановило технику, попросту испарившись. Серп достиг тела Ичиго. Его одежда и кожа мгновенно вспыхнули чёрным пламенем, а на груди остался глубокий ожог, оголивший рёбра. Старший Шиба сплюнул кровь и упал на одно колено, чёрное пламя тут же окутало небольшое пространство вокруг него. — ОТЕЦ!!! — вскрикнул Ишшин, потеряв концентрацию, отчего огонь, составлявший его шикахушо, оставил серьёзные ожоги на всём его теле. Шинигами упал, потеряв сознание от болевого шока. Его банкай тут же деактивировался, и чёрное пламя потухло, показав то, что осталось от капитана десятого отряда. На груди и руках не осталось ни кожи, ни мышц - одни обугленные кости, а органы брюшной полости были повреждены. Всё остальное тело сильно обгорело, а реацу едва теплилась в его теле. Точки, отвечающие за высвобождение духовной силы, были просто уничтожены. — Унохана, доставить их в госпиталь немедленно! — гаркнул Генрюсай, разочарованный тем, что сегодняшний день обернулся так трагично. Вряд ли кто-то мог предположить, что способности банкая Ишшина будет столь трудно контролировать. — Как только поставишь младшего на ноги, отправь его ко мне. Экзамен окончен, вы все свободны!       Последнее относилось уже ко всем присутствующим капитанам. Высший офицерский состав Готея встал со своих мест и начал разбредаться по баракам своих отрядов. Многие из них действительно были расстроены. Капитан Шиба хороший человек, имеющий отличную репутацию среди капитанов и знати, если он не переживёт этих ран, многие будут опечалены его кончиной. Какое-то время спустя.       Ишшин очнулся, и первым, что он увидел, стал белый потолок больничной палаты. Быстро вспомнив, из-за чего он здесь оказался, он вскочил, зашипев от сильной боли. — Не вставайте, Ишшин-сан, у вас сильные ожоги, — его одёрнула и уложила обратно на кровать лейтенант четвёртого отряда - Исане Котецу - высокая девушка с короткими серебристыми волосами. — Что с отцом?! — обеспокоенно спросил Ишшин. — Унохана-сама лично проводит операцию. Капитан сделает всё возможное, чтобы сохранить жизнь вашего отца, не беспокойтесь,— невесело передала Исане слова своего капитана, стараясь подбодрить Шибу.       Ишшин ничего не ответил. Он лишь положил ладонь на лицо и сильно сжал, пытаясь подавить чувство вины болью. Но это было невозможно. — Я оставлю вас, Ишшин-сан, ваши родственники уже ждут у двери, – поклонившись, дойдя до дверного проёма, лейтенант вышла. Впрочем, палата долго не пустовала. В неё ввалились Куукаку и Кайен с беспокойным видом. — Ишшин! Что случилось!? — сразу набросилась на кузена Куукаку. — Куукаку, не тряси ты его так, он ведь ранен, — попытался остановить эту фурию Кайен, но тщетно. — Это я во всём виноват, — мрачно начал Ишшин. — Отец больше не сможет быть шинигами… Я-я не справился с банкаем и ранил его. Он может умереть… — Отставить сопли, Ишшин! Он выкарабкается, или ты думаешь, что твой отец такой слабак? — попытался подбодрить кузена Кайен, но не очень то и сработало. — Ты не понимаешь. Мой банкай почти сжёг его тело, ещё несколько мгновений, и он бы погиб на месте. Я... я переоценил себя. Мне ещё рано становиться капитаном… Я даже со своей силой справиться не смог, что об отряде говорить?       Его слова прервала адская бабочка, влетевшая в приоткрытое окно. Насекомое заговорило голосом Уноханы. Капитан четвёртого отряда передала, что его отец требует присутствия Ишшина немедленно. В комнату вошла Исане, с пустым креслом-каталкой. — Ишшин-сан, нужно поторопиться, ваш отец желает вас видеть, —сказала Исане.       С помощью кузенов Ишшин сел в кресло, и Кайен покатил его по коридорам госпиталя. Вскоре они добрались до палаты, в которую положили его отца сразу после операции.       Сам Ичиго лежал на кровати, весь перебинтованный и подключённый к различным приборам, показывающим его состояние. Взглянув на показания, все трое нахмурились, хотя Куукаку и Ишшин плохо разбирались в медицине, ведь были чистыми боевиками. Нижняя половина лица Ичиго была открыта, чтобы он мог говорить. — Ишшин, это ты? — спросил он слабым голосом, услышав, как открылась дверь. — Да, отец! Я…       Раненый еле заметным движением пальцев остановил его речь. — Оставьте нас, — велел Ичиго. Пусть голос и был хриплым и очень тихим, но всё равно оставался властным. — Отец… — Не надо слов, Ишшин, — сказал Ичиго. — Дай мне свою руку. Ишшин взялся за перебинтованную руку отца и сжал её. Никогда прежде она не была столь худой и слабой. — Не печалься, сын… Я горжусь тобой, — начал Ичиго. — Я не могу найти в себе сил, чтобы выкарабкаться, я оказался слишком слаб, рано или поздно это бы произошло. Послушай, Ишшин, для меня великое счастье, что у меня есть такой сын, как ты. Ты станешь достойным главой нашей ветви клана и капитаном Готея, в этом я не сомневаюсь. В случившемся нет твоей вины…       Ичиго закашлялся, не договорив свой монолог. Бинты на его его груди окрасились в красный, а изо рта тонкой струйкой потекла кровь. — Отец… — Слушай мой последний наказ! Кха! Будь сильным, Ишшин… Принимай все тяготы жизни и её лишения, как должное, и продолжай двигаться вперёд, несмотря ни на что! Кха-кха, — он закашлялся и выплюнул ещё несколько сгустков крови. — Кажется, это конец, сын… Прощай и помни мои слова… — Отец… Нет… — Ишшин прижал обвисшую руку отца к своему лбу. Его сердце наполнилось нескончаемой скорбью и невыносимой болью вперемешку с чувством вины. По лицу невольно потекли слёзы, падая на безжизненное тело его отца. Ишшин позволил себе минуту слабости, но вспомнил последние слова Ичиго. Он утёр слёзы и сложил руки отца на его груди. — Я понял, отец… Я тебя не подведу!       Откатившись на коляске немного назад, он сжал зубы и начал медленно подниматься на ноги. Это далось ему очень тяжело, но он справлялся. Наконец справившись с этим, Ишшин развернулся к двери и сделал первый шаг, отдавшийся невыносимой болью во всём теле, но молодой шинигами, превозмогая боль, сделал ещё шаг и ещё. На выходе из палаты его ждали кузены и Унохана со своим лейтенантом. — Как он? — первой спросила Куукаку.       Ишшин лишь покачал головой в ответ. Женщина приложила ладонь ко рту и закрыла глаза, а Кайен опустил взгляд и сжал кулаки. Исане собралась уже сделать замечание Ишшину, что он встал на ноги без её позволения, но Унохана одёрнула её, поймав взгляд Ишшина. В них всё ещё была скорбь, но ещё там была решимость. Похоже, что Ичиго успел подбодрить сына перед своей кончиной.       Ишшин развернулся и пошёл по коридору, держась за стену. Местами бинты на его теле окрасились в красный, но он продолжал идти сжав зубы и шипя от боли. — Ишшин-сан, куда вы?! Вам ещё нельзя… — Я иду к Генрюсаю. — выдавил он из себя. — Отец наказал мне стать капитаном, и я сделаю это хотя бы и в таком состоянии! — Но… — Не нужно, Исане. Сейчас нельзя давать ему покой. — как врач Унохана не хотела произносить эти слова, но как воин, она видела, что если сейчас позволить Ишшину поддаться слабости, то он никогда себя не простит.       Дойдя до поворота, Ишшин начал заваливаться вперёд, но его поймала чья-то рука. — Похвальная решимость, Шиба Ишшин, — в коридоре раздался брюзгливый голос главнокомандующего. — Отнесите его в палату. — Е-есть! —Исане тут же кинулась выполнять приказ, как всегда робея перед начальством. Усадив Ишшина в кресло, она покатила его в ту палату, где молодой шинигами очнулся.       Через некоторое время, его пробуждение повторилось, но на этот раз в палате присутствовал Генрюсай со своим лейтенантом по левую руку. — Шиба Ишшин! Полномочиями главнокомандующего Готей-13, я, Шигекуни Генрюсай Ямамото, назначаю тебя капитаном десятого отряда! — властно проговорил старик, вручая сложенный хаори в руку Ишшина. — Служи Готею и Сообществу Душ с гордостью! — Есть! — Ишшин уже хотел подняться, но Генрюсай остановил его одним взглядом. — Теперь, когда формальности соблюдены, поговорим серьёзно. — мрачно начал старик. — Разумеется я не могу оставить убийство совершённое перед всем высшим составом без внимания, поэтому тебе назначен испытательный срок длительностью пятьдесят лет. Хотя я и сказал, что ты теперь капитан, нынешний лейтенант будет временно исполнять обязанности капитана. Что же касается Совета 46, я уже всё разрешил. У аристократии не будет повода для того, чтобы наказать тебя. Конечно, это не касается твоей репутации. — Премного благодарен, главнокомандующий. Прошу прощения, что приношу столько хлопот, — Ишшин бы поклонился в пояс, но не мог, так как лежал на койке. — Касательно твоего банкая. Я запрещаю тебе использовать его без моего прямого приказа. Он оказался опаснее, чем даже ты сам мог предположить. В связи с этим, я беру тебя в свои Ученики и в течении этих пятидесяти лет, я натренирую твоё тело достаточно, чтобы ты мог, не опасаясь, использовать свой банкай. — Я-я, я не знаю как отплатить вам за это, главнокомандующий, просите что угодно… — Мне ничего не нужно от тебя. Будь достойным капитаном и не позорь меня, как своего Учителя, этого будет достаточно. А учить молодняк уму-разуму было делом моей жизни, ещё когда нынешний Сейрейтей даже не задумывался, — Генрюсай на мгновение поддался ностальгии, но быстро вернулся к привычной отрешённости. Он развернулся и пошёл к двери остановившись у неё— А теперь отдыхай, Шиба Ишшин. И не вздумай подниматься на ноги, пока Рецу тебе не разрешит! — Есть… — довольно вяло ответил Ишшин. — Мне послышалось, или ты что-то сказал? — приподнял бровь, развернувший голову к Ишшину Ямамото. — Есть! —уже громче и чётче ответил Ишшин и даже приподнялся. — Уже лучше.       Так ещё молодой Шиба Ишшин, будущий глава побочной ветви клана Шиба и капитан Готея-13 на испытательном сроке стал Учеником самого Шигекуни Генрюсая, а в будущем и одним из сильнейших капитанов за всю историю Сообщества Душ.