under my skin

Будильник. Я все никак не могу привыкнуть к этому убийственному звуку, резко вытягивающему меня из пленящих сновидений. Отговорка «еще пять минут» здесь неуместна, поскольку я попросту могу опоздать на работу. Взяв последние нервы, намотав их на кулак, встаю с кровати и направляюсь в ванную комнату. Кафельный пол до безумия холодный, что по телу пробегают неприятные мурашки. Я этого почти не замечаю, ведь рано утром мой мозг отказывается работать, воспринимать что-либо. Он лишь требует сон и покой. Вспоминаю вчерашний разговор по скайпу со своей сестрой из США: «Не дописывай песню до поздна! У тебя завтра смена в ресторане!». Только сейчас медленно начинаю осознавать, что надо было ее послушать. Но кто у нас любительница нарушать стереотипы? Конечно же Стейси Джонс, самая младшая из семьи Джонсов. Помню еще будучи маленькой девочкой родители воображали себе: — Стейси вырастет и станет точно такой же как Бетти! Ну ты только посмотри на них, Хэл. Как они похожи… — восклицала мама. — ‎Да, Гермиона. Мы дали нашим дочерям только все самое лучшее. Как и внешность, так и характер. Я безумно горжусь ими, — произнес папа, обнимая за плечи свою жену. Наивные мечты родителей о моем прекрасном будущем… Я буду вечно помнить их лица, когда сообщила им о переезде и о поступлении музыкальный институт в Москве. В этот момент они сидели на кожаном диване, мило беседуя. Мама слегка откинулась на бархатные подушки, когда до нее дошли мои слова. После этого я слышала, какие грубые оскорбления летели мне в спину, раня меня в самое сердце. — Ты ничего не понимаешь, Стейси! Твоя сестра добилась всего, потому что доверилась нам! Мы лишь хотим, чтобы у вас было все! — вопили они мне вслед. Слегка вздрогнув, развернувшись к ним лицом, я чуть слышно прошептала: — К сожалению, я — не Бетти. Я хочу добиться всего сама без помощи посторонних людей. После этих слов дверной хлопок долго отдавался громким эхом в моем сознании. Даже когда я неслась вниз по лестнице дома, я слышала, что они продолжали что-то кричать, но мне уже было все равно. Мимолетом я поймала взгляд незнакомки в зеркале. Кто она такая? Уж точно не я. Она — бледная, как только выпавший снег. Обкусанные серые губы приоткрылись от недоумения, но темно-карие глаза все так же были прикованы к собственному отражению. Куда же делась та девушка, от которой веет жизнью? Я легонько прикоснулась к стеклу, но быстро отпрянула от него. Что я пытаюсь доказать? Как же все это глупо. Еще пару секунд я пялилась на свое отражение, но вскоре отвела взгляд. Ровно через полчаса я уже поворачивала железный ключ в замочной скважине. Заскочив в пустой лифт, я еще раз обратила внимание на небольшое зеркало. Рыжие кудрявые волосы торчали во все стороны и никогда не ложились так, как мне хотелось. Я слегка их пригладила рукой, но все бесполезно, хотя это даже и не важно. Я уже привыкла к этому. «Надеюсь на улице сегодня не будет слишком холодно», — подумала я, и безусловно, все мои предположения с громким треском подтвердились. Еще пятнадцать минут назад я рассуждала, не замерзну ли, если надену обтягивающее черное платье с горлышком и мои любимые удобные кеды, не считая теплый пуховик? Который раз я заставляю себя смотреть прогноз погоды, но попросту забываю об этом каждое утро. Признаюсь, я чересчур рассеянная в последнее время, но на работу стараюсь никогда не опаздывать.

***

Я вспомнила, как мой папа впервые привез нас с Бетти в Россию и показывал нам обеим, еще маленьким девочкам, достопримечательности Москвы. Тогда я плелась под руку со старшей сестрой (которая успела побывать везде), поражаясь всему этому, ведь это для меня впервые и такого я никогда нигде ранее не встречала. Именно в тот момент я влюбилась в свою вторую родину и она мне стала родным домом. Недаром в детстве все родственники твердили, что я похожа внешностью и характером на своего русского прадеда музыканта по папиной линии, отличалась от семьи, которые относились к этой стране весьма скептически.

***

Глядя на пятилетнюю Стейси можно было заметить, что девочка сильно выделяется среди всех родных как и внешне, так и внутренне. В большом доме за городом, недалеко от Лос-Анджелеса, моя десятилетняя сестра воображала себя моделью на модном показе, прямо как мама, стоя перед широким зеркалом в ее одежде, пока я в это же время сидела на газоне заднего двора и играла на маленьком электронном синтезаторе причудливые мелодии, напевая что-то невнятное себе под нос, пока папа, находясь где-то далеко от нас, пытался воплотить задумку в жизнь, которую он вынашивал долгое время. Популярность. Мой покойный дедушка помог папе пробиться в большое кино. Хэл Джонсон, мой отец, имеющий русское происхождение, начинающий продюсер, которого повсюду очень долго преследовали неудачи. Его никуда не брали на работу, говорили о его неопытности и прочих нюансах, унижающих его. Другими словами, папу посылали куда подальше и стремились с ним не связываться. Казалось бы, что все уже плохо, Хэл Джонсон опустил руки и погрузился с головой в депрессию, но на помощь пришел Альберт Винстон, отец моей матери Гермионы, бывшей модели и актрисы, которой пришлось закончить свою блестящую карьеру из-за рождения Бетти. Дедушка привел моего отца в чувства и поднял на ноги. Благодаря деду папа устроился на высокооплачиваемую работу, благодаря ему фамилия Джонсон попала в прессу, благодаря ему у нас есть все. Мне всегда это не нравилось, при одной мысли об этом внутри все переворачивается вверх дном. Странно, но с самого детства я была убеждена в том, что человек должен добиваться всего сам, своим трудом. Каждый раз после неудач в чем-то это мотивирует человека не сдаваться, не отступать от намеченного, продолжать самосовершенствоваться и самое главное — доказать самому себе, что ты способен на большее и можешь достичь чего угодно, не так ли? Если действительно захотеть чего-то, то это и вправду сбудется.

***

Вскоре родители поняли, что даже этого им мало, они взялись исполнить давнюю детскую мечту моей старшей сестры, стать моделью. Бетти унаследовала от мамы все только самое лучшее: высокие скулы, вытянутое лицо, загорелое тело, волосы глубокого коричневого оттенка с переливами черного цвета, и конечно же большие голубые глаза, точь-в-точь как у легендарной Гермионы Винстон. Безусловно, они добились своей цели и сестра стала мелькать на обложках популярных глянцевых журналов, появляться на модных показах и путешествовать в разные точки мира на различные фотосессии, но не все так просто. Через какое-то время в прессе стали появляться статьи о нашей семье, называющие нашу известность «удачей, которая нам улыбнулась совершенно случайно». Конечно, это было правдой и мне становилось тошно от того, что я якобы являюсь частью этой катастрофической лжи, к которой я не имею отношения. Вся эта ложь так или иначе когда-нибудь бы вскрылась. В школе со мной перестали разговаривать одноклассники и даже девочки, с которыми раньше много гуляли, общались, играли. Всего, что мы вместе пережили, стоя плечом к плечу и не перечислишь. Я стала одиночкой, или же я по жизни всегда была такой? Рейтинг сестры в модельном бизнесе упал, с ней также, как и раньше с отцом, не хотели заключать контракты, выставляли ее вон, лишь бы не потерять свое признание, достигнутое упорным выживанием в мире, перполненном ненавистью, соперничеством и ложью. Это вечная схватка за право места под солнцем. Забавно, но вполне предсказуемо, что родители начитавшись всех статей в газетах и журналов о разоблачении их же самих решили затаиться и переехать из США на неопределенный срок, лишь бы находиться под мишенью для сплетен, которые вскоре стали разноситься повсюду и ценой чего?.. Бетти решила остаться в Америке, несмотря на все уговоры отца и матери. Она продолжила бороться за свою карьеру, несмотря ни на что. Никогда не забуду, как я, четырнадцатилетняя девочка, прощаюсь с сестрой в аэропорту, горько плача, не зная, увижу ли ее снова? На прощание Бетти подарила мне инструмент, который и по сей день мой самый любимый — деревянное укулеле. Семь лет прошло с того дня и сейчас мы общаемся лишь по скайпу каждый вечер, но к сожалению, это совсем не то, что было несколько лет назад. Тогда у нас была семья, а сейчас… Не хочется думать об этом. Терпение окончательно лопнуло, когда мама предложила мне продолжить ее карьеру. В тот день я сказала им обо всем, что думаю о них, что переезжаю и поступаю туда, куда я считаю нужным. Они очень быстро меня возненавидели и больше я их не встречала, чему, по правде говоря, я рада. Все светлые воспоминания, связанные с ними, померкли, засохли и опали в моем сознании, как мертвые осенние листья, которые больше никогда не распустятся. Вероятно из-за своего характера сейчас я живу в полном одиночестве в этом пустом для меня мире.

***

Смена в ресторане пронеслась с неимоверной скоростью, что я даже не чувствую усталости, хотя и еле стою на ватных ногах. Сняв форму, красную рубашку с черной юбкой, сменила на свое уютное платье, я направилась к выходу из ресторана. Вокруг было много яркого света, который лился из больших окон, за которым можно было наблюдать за яростно летящим снегом, из-за него нельзя ничего не разглядеть, кроме тусклого песочно-желтого цвета фонарей, часто горящие во время зимы даже утром. Все как в волшебной зимней сказке. Настроение было чудесное, поскольку мне сообщили о премии, которая завтра придет мне на карточку, и я была безумно счастлива. Давно я не ощущала себе в хорошем расположении духа. Надо бы сохранить такой настрой до вечера, чтобы продолжить писать песню собственного сочинения, над которой работаю уже больше месяца, жаль не часто приходит вдохновение. Не успела я дойти до дверей из ресторана, как на меня набросилась Ника. Она замечательный собеседник и просто хороший друг. У нее серо-голубые глаза, волосы орехового цвета, слегка смугловатая кожа, доставшаяся ей от матери, что делает ее похожей явно не на русскую. Мы познакомились с ней, когда я переехала в свою новую квартиру недалеко от центра Москвы, так что со временем мы обе узнали друг о друге абсолютно все. Она понимает, как мне тяжело удается существовать в этом мире, имея такое тяжелое прошлое. Ника тоже съехала от семьи, с целью научиться жить самостоятельно и у нее это превосходно выходит. По выходным мы очень часто собираемся либо у нее, либо у меня дома и говорим по душам. Я очень ценю ее, такой поддержки от человека я не получала даже от близких мне людей… Девушка положила ладони мне на плечи и стояла, пару секунд с опущенной головой и вытянутыми руками, тяжело дыша. Видимо, Ника буквально мчалась ко мне и этому вероятно есть весомая причина. — С тобой все в порядке? , — спросила я, обеспокоенно смотря на нее. — Господи…я…так не бегала…еще со…школьного марафона, — прерывисто говорила она, жадно глотая воздух. — Сначала отдышись и… , — она перебила меня. — У меня срочная новость, которую можно рассказать только тебе, — Ника сделала особый акцент на слово «только». — Хорошо, пойдем, расскажешь все по дороге. У тебя уже закончились пары? — мы вышли с ней на улицу. — Ох, Стейси, тут такое произошло, что сейчас не время говорить про это! — громко воскликнула девушка. — Так что же произошло? — полюбопытствовала я, при этом сильно щурясь из-за ослепительного снега. — В общем, — она сделала глубокий вдох. — Мы с Владом едем на Кипр во время всех зимних каникул! — заключила Ника, радостно визжа. — Боже, да ты шутишь! Он правда все-таки решился? — вскрикнула я, крепко обняв подругу. — Ого, ты все же улыбнулась! В последнее время ты очень грустная! — заметила девушка, обнимая меня еще крепче. Скорее всего она права, я действительно впала в меланхолию. Единственное, чем мне хочется заниматься, так это петь и играть на гитаре, не более. Я могу часами лежать на кровати и рассматривать выбеленный до идеала потолок, поддаваясь своим мыслям, которые делают мне больнее и угнетают все больше и больше. Я уже не слушала Нику, в то время как она что-то активно рассказывала. Пора научиться контролировать себя и уметь возвращаться в реальность. Подруга одновременно задорно смеялась и говорила: — Да, да, и еще раз да! Мы отправляемся уже завтра, вдвоем… Полетим уже сегодняшней ночью, — радостно заключила девушка. — Но есть одна небольшая проблема. — Какие тут могут быть проблемы? — я выпустила ее из объятий и серьезно посмотрела на нее. — Помнишь, я говорила тебе про свою любимую группу, да? — вкрадчиво произнесла она. — Конечно, помню. Группа Twenty One Pilots. Ты вроде еще мне писала по смс, что у них концерт…сегодня, — сказала я, опуская взгляд. — Ага, концерт именно сегодня и если я пойду, то не успею собрать вещи. Поэтому я тут подумала… , — Ника сделала паузу, и загадочно посмотрела на меня. — Может быть ты сходишь за меня? Не хочется, чтобы билет пропадал, да и я давно пытаюсь привить тебе любовь к этой группе. — Но ты же мечтала об этом всю свою жизнь и вот так ты возьмешь и все упустишь? — возразила я. — Эта поездка много значит для меня, ты же понимаешь. И лучше билет попадет ни к кому-нибудь, а именно к тебе, — закончила она. Как я могла отказать своей лучшей подруге? — Надеюсь тебе от этого станет намного легче, — выдохнула я. Я понимаю, что сегодняшний оставшийся день не сулит чего-то «захватывающего», поэтому почему бы и нет? — Спасибо, спасибо, спасибо! Стейси, ты же знаешь, что ты самая лучшая? — засмеялась она. — Ага, но уж точно не лучше тебя. — Ладно, кроме шуток, вот билет. Начало через два часа. Координаты здания я тебе скинула по смс, — серьезным тоном заговорила Ника, быстро переменив настроение. — Вижу, ты основательно ко всему подготовилась, — я усмехнулась, крутя в руках бумажный билет. — Хе-хе, ты же меня знаешь. Ладно, я побежала, мне еще надо купить кое-что к поездке, — обняла она меня на прощание. — Напиши мне, как будешь в аэропорту, — сказала я, отдаляясь в противоположную сторону от нее. — Обязательно! — подруга помахала мне рукой и скрылась из виду, но ее силуэт можно было различить в пушистых снежинках. Пока я переваривала все произошедшее, вспомнила, что мне надо забежать в мастерскую, чтобы забрать укулеле. Причина, по которой пришлось отдать мой инструмент в мастерскую, очень простая. Дней пять назад я сидела на окне и накидывала ноты в тетрадку, играя на укулеле. Ноги были укутаны в теплом клетчатом пледе глубокого синего цвета с белыми полосочками, а за спиной была мягкая розовая подушка, недавно купленная в ИКЕА. Было холодно, сидя на окне, но терпимо. Так я сидела на протяжении трех часов, играла, подпевала, записывала в тетрадь в линейку, снова играла. Естественно, карандаш успел сильно затупиться, поэтому я была вынуждена встать из теплого плена одеяла и пойти заточить карандаш, захватив на этот раз с собой точилку, чтобы не бегать туда сюда. Я стояла возле стола, цвета слоновой кости, в поисках точилки. Безуспешно. Неожиданно слышу грохот, доносящийся из гостиной, из которой я только недавно неспешно выходила. Я мигом полетела в ту комнату и вижу, что с подоконника сполз клетчатый плед, а рядом с ним на паркете лежит укулеле, отчего сердце судорожно забилось в груди. Инструмент сильно поцарапался, поэтому я немедленно решила доверить покраску мастеру, чтобы не сделать еще хуже, чем есть сейчас. Теперь я уж точно не буду повторять своих ошибок и убирать все всегда по своим местам. Не прошло и пятнадцати минут, как я снова выскочила на морозную улицу, крепко сжимая ремешок чехла с покрашенным инструментом. Решила взглянуть на время и чуть не вскрикнула от неожиданности на всю улицу, вопрошая «сколько?!». Я опаздываю на концерт, поэтому следует поторопиться. Как всегда не успеваю на подобные мероприятия, это словно моя особенность. Порывшись в сообщения на телефоне, как и ожидалось, я нашла адрес здания, отправленный мне моей организованной подругой. Как же мне повезло, что оно находится ровно через одну улицу от меня, так что я вполне могу успеть. Скидываю с себя куртку и сдаю в гардероб. Быстро несусь к большим дверям в концертный зал, не чувствуя ног, сердце вот-вот вырвется из груди, я сильно боюсь опоздать. Много свежего воздуха, который быстро поглощают мои легкие, с недавнего времени горящие ярким огнем. Вокруг слышны перешептывания фанатов, волнующихся перед столь важным для них событием. Ника говорила, что она часть клики, что они одно целое. Что бы это значило? Я заинтригована. Пока что здесь только темнота, с которой я слилась воедино. Интересно, что же меня тут ждет?..