under my skin

Звуки аэропорта всегда были неимоверно раздражающими для моих ушей, и я бы предпочел слышать целую арию из криков фанатов на протяжении двух часов, ежели гудящий говор людей, окружающих меня здесь. Я клялся распрощаться с самолетами на долгие месяцы, но так или иначе, я вновь сижу на этом жестком железном сидении, нервно постукивая пальцами по подлокотнику в ожидании судьбоносного полета. Я старался поменьше шевелиться, ведь на коленках у меня лежала любимая девушка, которая не упустила возможность использовать меня в качестве удобной подушки. Порой улыбка может не сходить с моего лица на протяжении всего времени, пока я нахожусь рядом с ней. Чем Стейси меня так притягивает, что я боюсь оставить ее одну едва на пару минут? Что я нашел в этой искренней девушке с причудливыми рыжими кудряшками, которая смеется над фильмами ужасов, злоупотребляет кофе и редбуллом, и до безумия любит запах зимы? Возможно, это судьба? Сколько вопросов роится в моей голове, и так мало ответов я могу на них отыскать. Я крутил в руках забавный рыжий завиток, покрашенный на конце в более светлый оттенок, думая о том, что же будет дальше с нами. Как отреагируют родные на столь поспешные решения, относительно моей личной жизни? Каков их вердикт? А Тайлер? Я все это время скрывал от него все свои душевные переживания, которые с каждым месяцем все больше и больше переполняли меня, из-за чего я был словно в тумане, застилающем реальность передо мной. Как она смогла влюбиться в меня, несмотря на все мои недостатки? Это ли настоящая любовь? — Джош… — полусонно прошептала Стейси, слегка приподнимаясь с моих колен. — Да? — А что, если. Если я не понравлюсь твоим родителям? Я немного нервничаю, — хотел бы я ей признаться в том, что меня самого сильно беспокоит визит к моей семье, которые засыплют меня миллионом вопросов еще с порога дома. — Я думаю, что они не будут делать каких-то поспешных выводов, да и к тому же, моя мама наверня-ка будет рада видеть своего старшего сына таким счастливым, как считаешь? — успокаивающем тоном проговорил я, легко касаясь ее руки. — Ты соскучился по своей семье? Я вижу, что ты тоже слегка напряжен, — как она может быть настолько проницательной? Видимо, Стейси никогда не перестанет меня удивлять. Я без раздумий ответил: — Конечно, я соскучился по ним. Вроде бы я не говорил тебе о том, что я не звонил им очень долгое время, не считая того звонка при тебе? — Нет. Ты действительно не связывался с ними? — в ее голосе чувствовались нотки изумления. — Д-да… — протянул я, прикусывая нижнюю губу. — Главное, что сейчас все в порядке, и ты хотя бы поговорил с матерью, — тяжело вздохнула девушка, снова облокачиваясь на мое плечо. — Ну, значит ты станешь их первой жертвой… — Стейси! — в ответ я получил лишь хитрую ухмылку, после чего из ее уст вышел сдавленный смешок. Я взглянул на нее, и в этот раз она не отводила своего постоянно встревоженного, ищущего взгляда, а внимательно опускалась в чертоги моей души, с упоением разглядывая мое лицо. Я хотел проверить время, но мой подбородок обхватили тонкие холодные пальцы, насильно возвращающие голову в обратное положение. — Джош, все будет хорошо. Я знаю это. — Обещаешь, что не сбежишь из Огайо? — шуточно вопросил я, крепко обнимая ее. — Глупый, никуда я не сбегу от тебя. Мне нравилось, когда она осторожно гладила меня по волосам, слегка вздрагивая при каждом моем телодвижении, после чего она сильно смущалась. Такая неподдельно чистая, необыкновенная, и только моя. Вскоре мы прошли на посадку, очутившись в тесном самолете, навевавшем нам обоим весьма неприятные воспоминания. Я почувствовал, как тонкая рука, некогда уверенно обвивавшая мое предплечье, предательски задрожала, предвещая наступающий на девушку приступ паники. Не теряя ни секунды, я быстро усадил Стейси на ближайшее свободное кресло и стал успокаивать, как это проделывал со мной Тайлер перед самыми первыми концертами. Этот парень всегда оставался непоколебим в любой ситуации, ничто не могло его сломать, чему можно было только позавидовать. — Давай, вместе со мной делай глубокий вдох, — я видел этот всепоглощающий страх в ее карих глазах, взявший верх над ее телом и сознанием, но, не теряя надежды, я спокойно продолжил, — Смотри, как делаю я. Легкие медленно наполнились душным воздухом кабины самолета, вновь опустошаясь. Через пару секунд девушка медленно вдохнула и выдохнула воздух сквозь полуоткрытые высохшие губы. — Так, а теперь повторим снова. Спустя минуту Стейси смогла без труда дойти до наших мест, ненадолго успокоившись: ее голос и руки по-прежнему содрогались. — Спасибо, — единственное, что она успела сказать, перед тем как незамедлительно погрузиться в сон. Полет был долгим и довольно утомительным. На протяжении нескольких часов я слушал музыку и охранял сон моей спутницы, нуждавшаяся в восстановлении своих сил — такого сильного стресса она давно не испытывала, и я ее прекрасно понимаю. Буквально через десять минут самолет приземлится, и мы ступим на родную, давно покинутую нами землю. Мировой тур был красочен и многогранен своими незабываемыми эмоциями и ощущениями, но нет ничего лучше, чем чувство родного дома. Так или иначе, все это не становилось менее непривычным. Покинув злосчастный аэропорт, мы шли прямиком на парковку ждать наше такси, которое должно было прибыть с минуты на минуту. Нас окружал поистине завораживающий пейзаж — в декабре выпало большое количество снега, отчего появились небольшие сугробы. С чистого лазурного неба неспеша летели пушистые хлопья снега, все более покрывая едва различимый с землей асфальт и стройные темные деревья, которые успели покрыться серебристым инеем на каждой своей веточке. Вокруг царила атмосфера наступающего праздника: везде сверкали разноцветные огоньки гирлянд, и красовались высокие новогодние елки, увешанные множеством сверкающий шариков и шуршащей мишурой. На фоне всего этого стояла Стейси, которая была никакая. Забавно, но на секунду ее кожа показалась мне прозрачной, словно она вот-вот растворится в воздухе, так и не вымолвив ни слова. Я отпустил ручки чемоданов, обхватывая ее лицо руками. — Милая, с тобой все в порядке? — Вполне, просто меня немного тошнит, — я поцеловал ее в лоб и заключил в объятия; девушка зарылась лицом в моей груди, прячась от всего мира. Это прекрасно — ощущение горячего дыхания любимого человека на своей коже. Мне хотелось бы оберегать ее от всего на свете, трепетно заботиться о ней, когда другие близкие даже и предположить не могли, что с ней что-то не так. Для Стейси я хочу стать тем самым любимым парнем, с которым, я надеюсь, она свяжет свою судьбу, путешествуя, узнавая новое, а самое главное, любя. Как только мы начали узнавать друг друга ближе, еще там в далекой Москве, я сразу же осознал, что она та самая, которую я искал, вероятно, всю свою жизнь. Возможно сейчас все это звучит довольно опрометчиво, но кто запрещал мне заглядывать далеко вперед? Я нежно провел по рыжей копне волос, шепча на ухо: — Ничего, сейчас мы заедем перекусить, ты как раз немного оправишься. Здесь поблизости есть Старбакс, в котором мы просиживали часы с Тайлером за обсуждением зарисовок и новых песен. — М-м, значит эту обыкновенную кофейню можно окрестить целым историческим местом? — уголки женских губ едва заметно поползли вверх. — Точно подмечено! — я мельком взглянул на наручные часы. — Смотри, наше такси. Подхватив чемоданы в одну руку, а талию Стейси в другую, мы двинулись в сторону ярко-желтого автомобиля, от цвета которого рябило в глазах на белоснежном пейзаже. Как только мы зашли в желанную кофейню, девушка скорее побежала занимать нам наиболее выигрышное местечко с видом на чудесную улицу. Честно говоря, любовь к неизведанным странам породила во мне интерес к природе, но по сравнению со Стейси я лишь любитель. На протяжении всего времени, проведенном наедине с ней, я постоянно наблюдал горящий огонек в ее больших глазах, возникающий, когда мы проходили мимо заснежанных аллей и парков, которые так и манили ее своей природной красотой. Наблюдая за стремительно растущей детской улыбкой на лице Стейси, невольно начинаешь улыбаться и радоваться вместе с ней. Взяв свой заказ, я понес его к нашему столику. Пару мгновений, и девушка медленно попивала карамельное капучино, растягивая удовольствие. Наше настроение заметно улучшилось, и мы начали разговор, в который раз забываясь в компании друг друга. — Можно спросить? — Внимаю, Стейси, — я отправил в рот ароматное имбирное печенье, запивая это воздушным рафом. — Как вы расстались? — если честно, меньше всего я ожидал услышать именно этот вопрос. — В двух словах: это было громко. Она разбила большую часть моей посуды, сожгла десяток совместных фотографий, и ко всему прочему плюнула мне в душу, глубоко ранив в самое сердце. Напоследок обозвала меня инфантильным идиотом и с треском хлопнула входной дверью. Больше я ее не встречал, и скорее это плюс, чем минус. Все светлое, бывшее когда-то между нами, перечеркнулось, и благо, забылось, когда произошло триумфальное снятие лживых масок. — Она была лицемеркой? — спросила девушка, внимательно слушавшая меня все это время. — Еще какой. После нее мне больше не встречались подобные люди. — Можно еще вопрос? — Конечно. — А ты любил ее? — сердце предательски задрожало. — Да, — через секунду я добавил. — Но любил только я. После сказанных мною слов, огромный камень, поминутно затягивающий меня в глубины моего разума, растворился в воздухе — мне стало легче. — Тебе и вправду лучше, — заключила Стейси, слабо улыбнувшись. — Я понимаю, насколько больно тебе рассказывать мне эту затянувшуюся историю, но если бы ты не поведал мне об этом сейчас, то тебя бы по-прежнему мучила совесть. Знаешь, мне ведь тоже есть чем с тобой поделиться. Я насторожился. Неужели она собирается рассказать мне о своем бывшем? — С твоего позволения, начну… И девушка раскрыла передо мной целую историю, начавшуюся с горячей любви, и закончившуюся неконтролируемой ненавистью, но, как Стейси сама призналась, позднее стала осознавать, что любви никогда и не было. Была лишь страсть и юношеская влюбленность, только и всего. По окончании рассказа, она прикрыла лицо рукой, вновь смущаясь, но я отвел ее ладонь и притянул к себе: — Если ты думаешь, что я буду тебя осуждать, то ты глубоко заблуждаешься. — Правда? Ты не представляешь, как мне стыдно! Я была такой недалекой! Поначалу я даже не хотела посвящать тебя в это — о моих первых отношениях знала только Бетти, — она стала оправдываться, но я вовремя ее остановил. — Все хорошо, слышишь? Сейчас мы есть друг у друга. — Да, верно, — согласилась Стейси, с облегчением откидываясь на спинку мягкого кресла. — Знаешь, я люблю тебя. — Я тоже, родная. Я прильнул к ее губам, чувствуя этот сладковатый привкус карамели во рту. Еще никогда я не чувствовал себя таким счастливым и свободным. Неужели мне следовало дожить до тридцати, чтобы по-настоящему познать любовь?