Цена измены

Лестат позволил остаться Алену в своих покоях, снова, до этого одну ночь он ночевал в комнате Алена. Лионкур очень боялся, что вдруг Луи приедет раньше и, не дай Боже, они не успеют замести следы! Ален… Создание Дэвида смогло вскружить голову Принцу Проклятых, несмотря на то, что он был поглощен Луи. Любил и был любим. Несмотря на то, что они с Луи почти все время были вместе, Алену Леруа удалось произвести впечатление, да такое, что Лестат почти полностью попал под его чары. Почти, потому что он не считал, что любит его. Влюбленность, увлечение, страсть, желание, но не любовь. Лестат не переставал думать о Луи, только лишь в те минуты, когда в постели страсть полностью затмевала разум, он думал о том, что происходит. Думал о руках, губах и языке Алена, но как только его отпускало, нежное лицо возлюбленного стояло перед глазами. Все началось с того, что Лестат стал ловить на себе пристальные, долгие взгляды новообращенного вампира, с гривой шоколадных волос, черными пронзительными глазами и чувственным ртом, уголки которого еле заметно раздвигались, когда он встречался с Лестатом взглядом. А смотрел… Смотрел он на него так, будто гипнотизировал, но не разу не дотронулся, а затем, когда Лионкур оказался один в одном из коридором замка, Ален уже караулил его. Он не спеша подошел, не отрывая глаз от блондина и молча, не говоря ни слова, впился в губы. Лестат не оттолкнул, не ударил и вообще не возмутился, если только впервые мгновения, в губы впились с таким неподдельным жаром, что Лионкур вконец растерялся. Поцелуй без языка длился несколько секунд и затем Ален испарился, будто его и не было. В следующий раз Лестата подловили возле его комнаты, и в этот раз с растерянностью пришло возбуждение, которое оглушило Принца. Все эти три дня поступок нового вампира не выходил у него из головы, и Лионкур в который раз был рад, что Луи не мог читать его мысли. Он в тоже время проявлял странную нерешительность и не подошел с вопросами к Леруа за эти дни, но когда тот впился в его рот, не остановил его… Более того, подсознательно, где-то глубоко-глубоко он был даже рад этому. Поцелуй длился дольше, Лестат позволил впечатать себя в стену, приоткрыл рот шире, впуская внутрь язык красавца-вампира, которого знал-то от силы пол года и до этого почти не общался, пересекаясь лишь на собраниях, в коридорах и в библиотеке, и позволил даже втащить себя в комнату, чтобы их никто не увидел… Из груди вырвался еле слышимый стон, он не смог сдержать его под напором Алена, а тот делал все молча, лишь глаза горели ярким огнем. Поцелуй прервался так же неожиданно, как и начался, на этот раз они встретились глазами, и Лестата почему-то поразило, насколько Ален был собран и серьезен, а тот вышел из комнаты и пошел человеческим шагом прочь. Так, постепенно, начались их встречи. Когда по какой-то причине Луи не было рядом — он ведь не мог каждую минуту находиться с Создателем, Алену удавалось уединиться с Лестатом хоть на пару минут почти каждый день. Месяц. Месяц длились уже их краткие встречи к тому моменту, как Луи увидел их. Они разговаривали мало, Ален вел себя необычно и загадочно, а именно незаметно ото всех вкладывал в руку Лестату короткие записки, где они увидятся в следующий раз и Лионкур старался сделать это в назначенное время. Это стало забавлять его и заводить, он почувствовал азарт, а Ален… Он был немногословен и властен, и краем сознания Лестат понимал, что веди себя он более робко, веди себя иначе, ничего бы не получилось, несмотря на всю красоту новообращенного. По поведению Луи Лионкур понял, что он не замечал того, что происходит, Лестат был крайне аккуратен, кране аккуратен был и Ален. Почти целый месяц, находясь в подобных отношениях, им удавалось скрывать от всех свою связь. За неделю до приезда Луи раньше срока, Ален прижал Лестата к стене коридора и прошептал, щекоча дыханием ухо: — Я люблю тебя. Ты будешь моим. Будешь. Их языки переплелись, Лионкур тут же почувствовал, как закипела от возбуждения кровь, даже ясно ощутил волнительную тяжесть внизу живота и забыв на миг про осторожность, что их может кто-то увидеть, сам обвил руками за шею и погрузился в страстный откровенный поцелуй, не сдерживая вздохи… Тогда он безумно возжелал его, до дрожи в коленях и оторвались они друг от друга только тогда, когда услышали приближающиеся шаги. Из-за поворота показался Мариус и, не поворачивая к ним, свернул в боковой коридор. Он успел кинуть на них быстрый взгляд, но по лицу бессмертного Лестат не смог понять, понял ли древнейший, чем занимался он с Аленом, или нет? Может он слышал звук поцелуев и вздохов? Прочел мысли Аллена или его? Лестат тогда чертыхнулся про себя, даже раздумывая, выходить ли в сад к нему, пока Луи сел за шахматную партию с Арманом, но все же не удержался. Он испытывал тягу к жгучему брюнету, сладкое напряжение так и скручивалось пружиной, будто он был смертен и мог… Но удовольствия от прикосновений были настолько острыми, а желания настолько откровенными, что сдержаться он не мог. Животная страсть, какая-то пошлая, совсем порочная, которую он не испытывал к Луи, точнее не испытывал уж точно каждую ночь, а скорее нежность, сводила с ума, и он не смог отказать лечь в постель к Алену в тот же самый вечер, когда Луи покинул Оверни, чтобы навестить домик на Рю-Рояль. — Не бойся, он только уехал, никто ничего не узнает, — сказал Ален.— Наша связь прекрасна еще и потому, что остается тайной. Это романтично, не находишь? Тогда Лестат согласно кивнул и остался в покоях Алена. От страсти и чувственных ласк Леруа у Лестата горело все тело и голова кружилась так, будто он смертный и перебрал вина. На вторую и третью ночь Ален зашел в ласках дальше, чем Луи с Лестатом за все годы жизни… Лионкуру даже было страшно, насколько он бурно реагировал на его ласки, внутри его словно что-то взрывалось и это доводило его почти до экстаза даже до обмена кровью… Ален был прекрасным любовником и даже несмотря на то, что они в силу вампирской физиологии не могли пойти до конца, Лестат понимал… с ужасом понимал, что это, пожалуй, самый лучший любовник. Самый искусный. И как только он это понял, то почувствовал острую вину. Она пронзила его, как раскаленный кинжал… Его Луи. Его Великая, бессмертная любовь, его страсть проигрывала этому новенькому, но ведь там было то, что заменяло любую технику в сексе — любовь. Огромная, безграничная любовь и нежность. Иной раз намного более скромные ласки Луи заменяли Лестату все на свете, и он был безумно рад и им, рад тому, что есть, а уж когда зеленоглазый креол был страстен и входил в раж — О! Вот тогда Лестат хотел кричать от восторга во все горло! Почему же он подумал, что Ален лучше? Да, он более смел и изобретателен, но разве лучше? Разве с его драгоценным Луи может кто-то сравниться? Чувство вины начало мучить Лестата и это произошло как раз в ту ночь, когда незаметно вернулся и ушел Луи де Пондю Лак. Лестат проснулся раньше Алена и вышел на балкон, смотря на разноцветные разводы закатного неба над горами. — Что же я делаю? Господи, что же я творю? У меня же сорвало крышу, надо брать себя в руки и все срочно прекращать. Я не могу поставить под угрозу наши отношения. Ни за что. Мы так долго и мучительно шли к нашему счастью, что я не позволю запретной страсти все разрушить… Ни за что. Никогда. Да, я сказал, что люблю его, но это в постели, чтобы сделать ему приятное… я подчинился… поддался страсти и увлечению… надо прекращать, надо все прекращать до возвращения своего спутника жизни. Но когда маркиз вернулся в покои, слабость перед непозволительно горячим обнаженным вампиром вновь взяла вверх и они вновь предались плотским удовольствиям... Лестату приходилось всеми силами сдерживать стоны, которые все равно вырывались из груди, и он уже боялся, что их точно услышат, а Ален будто назло вырывал их из горла Принца. В ту ночь он даже был агрессивен, погружая зубы в кожу блондина и пробуя его кровь, тем самым становясь сильнее, а вот Лестат, хоть и поддавался ему, обмена кровью не захотел. Уже не хотел. Мысли все чаще возвращались к Луи, перед глазам стояли огромные, подернутые неуловимой печалью любимые глаза. И он не пил сегодня от Алена, но позволил ему сделать от себя несколько глотков. «Надо тебя отправить из замка, как только вернется Луи», — подумал Лестат, пряча глубоко свои мысли от Леруа. — Это не должно продолжаться. Еще и обмен кровью позволил! Вот дубина! Слабак! Это последняя ночь с Аленом. Все! Мне надо быть тверже! Я должен отослать его, чтобы даже в Оверни его не было. Придумать повод. Должен. Даже страшно подумать, если мой Луи узнает, что я не раз… на нашей кровати… и что я с ним делал… что позволял делать! Аж озноб по коже… срочно! Срочно гнать от себя!» В пятый раз он позволил ночевать в одной постели, с их Луи спальне, и это все больше приносило Лестату боль. Чувство вины все возрастало, он уже не знал, как будет смотреть ему в глаза. Глядя на все еще спящего Алена, Лестат поднялся, испытывая острое желание написать любимому, зная, что ему, скорее всего, ответят только через несколько часов. «Как ты там, мой дорогой? Очень соскучился, несмотря на то, что мы не виделись всего ничего! Безумно люблю. Твой Лестат» Его смутило, что ответ не пришел ему в течении следующих суток, ведь Луи уже должен был прочесть. Но ответа не приходило. Лестат прождал еще сутки, логично рассуждая, что он не зарядил телефон, или мобильник кинул где-то в доме, ушел на прогулку и потом не посмотрел, что пришло сообщение. Но спустя еще сутки Лестат посмел обидеться, что очаровательный брюнет даже не удосужился проверить телефон! Ведь если бы проверил, обязательно ответил! Обязательно! Хотя... Это же Луи, и он мог и промолчать на какую-то там смс, и даже не подумав, что своим молчанием он может обидеть. Посмел обидеться, но всего на минуту, вспомнив, что творил, когда Луи еще находился в замке и в особенности в его отсутствие. — Теперь я буду вечно чувствовать вину перед ним… черт… и почему он не отвечает? Как бы я не был виноват перед ним, задевает его молчание! Точно забыл зарядить телефон! Вот сейчас позвоню и проверю! Так и вышло. Мобильник монотонным голосом объявил, что абонент временно недоступен, или вне зоны доступа, а это могло вполне значить, что он не прочел сообщение, забыл зарядить батарею, или вообще потерял. Но… Лестату стало неспокойно, настолько, что хотелось побыть одному и не предаваться утехам в постели. Ален усмехнулся на это краешком губ, покачал головой, и по-хозяйски взяв за руку, потянул к кровати. — Нет, а если он раньше вернется и обнаружит нас! С ума сошел? — Лестату впервые не понравился напор любовника. — Мы закроем дверь, а если что, я успею выпрыгнуть в окно, делов-то? — Издеваешься? А запах?! От меня, от простыней? Чужой запах! Тут надо все белье менять и мне мыться хорошенько! — Тогда идем в мою, — как ни в чем не бывало, ответил Леруа. — Можем выбрать местечко куда более уединенное, чтобы неслышно было наших стонов, — мужчина дернул Лионкура к себе и впился в губы. — Но, а пока ты будешь думать, я тебя раздену здесь. — Нет, подожди, нет! Сегодня нет! Луи не отвечает на сообщения, телефон недоступен и я не в духе… В другой раз… может быть… Ален глянул на него так, будто не поверил в то, что слышит, и одним сильным толчком кинул Лестата на кровать. Мгновение — и он уже нависал над ним. — Ален, я правда… Рот заткнули поцелуем, язык требовательно раздвинул губы и проник в рот, руки распластали широко и пальцы обхватили запястья, прижимая к простыням… — Ален, — замычал Лестат в рот любовнику, нечетко говоря, так как поцелуй не прерывался, — Ален… Лестат хотел было оттолкнуть его, но то, что делал язык у него во рту, вновь пробудило запретное желание. Леруа оторвался от его покрасневших губ только, чтобы быстро прошептать, попутно расстегивая его рубашку:  — Молю… Он не вернется так рано, он точно так рано не вернется! Он бы хоть ровненько вернулся через обещанные две недели, он уже умотал в свой любимый домик, о чем ты? Я хочу тебя, хочу… успокойся, все с ним хорошо… давай же наслаждаться друг другом, пока он не вернулся и мы можем уединяться вот так на всю ночь… Под пылкими ласками и этими словами Лестат вновь сдался, клятвенно пообещав на следующую ночь проявить твердость. Нужно было заканчивать, он не хотел продолжать после возвращения Луи, слишком это опасно, да и чертов телефон молчит… вроде ничего страшного, но у Лестата на душе стали скрести кошки. Вечером, когда Ален проснулся в его постели, Лионкур вновь попытался связаться с креолом, но опять в ответ тишина и этот бездушный механический голос. Одно и то же. — Иди ко мне, — Ален потянулся к нему, — оставь трубу в покое. Он большой мальчик уже, сам разберется. Лестат медленно к нему развернулся и тут во взгляде голубых глаз блеснул холодный огонек и Ален тут же это заметил. — Тебе лучше уйти. — Я хочу быть с тобой, — ровным и спокойным голосом, но Леруа почувствовал, что теряет его.  — Не заставляй мне грубить тебе, или уж тем более применять силу. Ты же в курсе, на что я способен? — Изогнул бровь Принц. — Не могу поверить, что это слышу… Это угроза? — Брюнет сел в постели, пронизывая глазами Лионкура. — Неужели? Ты угрожаешь мне, если я не уйду? Да не вернется твой драгоценный еще! А если и вернется, что, все, конец истории? Ты бросаешь меня? — Я не смогу продолжать, когда вернется Луи. Мы не сможем быть так часто вместе, как в его отсутствие. И спать я буду с ним с каждую ночь. Вот на этой самой кровати. А встречи урывками, эти поцелуи… кто-нибудь рано или поздно узнает, а мне не нужны проблемы. Как еще чудом никто не засек, я поражаюсь! Леруа слез с кровати и подошел к Лионкуру, неотрывно глядя в глаза. «Словно дьявол! Чертовски-сексуальный, красивый и опасный, как пантера! Прекрасен, но я не могу… не могу… это лишь похоть… я проявил слабость… из головы не выходит Луи и противное чувство, что что-то не то… не могу объяснить пока, что…» — Ты знаешь, любовь моя, что ты думаешь слишком громко? Но в любом случае спасибо за комплимент, — бархатный баритон смягчился, стал волнующим, Ален вплотную приблизился к Принцу и положил руки ему на бедра. Он был настолько высок, что возвышался над Лестатом на целых пол головы. Высок, мускулист, с растрепанными после бурной ночи волосами, которые сейчас небрежно были рассыпаны по плечам и гладкой груди. — Можешь, — пальцы сжали ягодицы. Лестат, к слову, стоял уже в джинсах и в расстегнутой рубашке. — Пойми, ты не займешь его место, никто никогда не заменит место Луи в моем сердце. Никогда. Я всегда буду только его — душой и телом. — Как любишь ты громкие фразы, мой сладкий, да я и не претендую на его место, хотя, — проворковал Ален, прижимаясь плотно пахом, — я ревную. Все же ревную к твоей любви к нему, чересчур сильной, я бы сказал. Но что-то ты не особо парился о своем зеленоглазом сокровище, когда отдавался мне вот на этой самой постели в различных позах, так что… Ален не сумел договорить, так как одним мощным ударом в грудь был отброшен в другой конец комнаты. Вампир с грохотом ударился о стену с такой силой, что по ней расползлась сетка тонких трещин, а сам он заскрежетал зубами. Когда он поднял голову, и они встретились глазами, Лестат произнес бескрайне ледяным тоном, которого Ален у него никогда не слышал. — Ты, видимо, не понял, с кем ты спал и кто перед тобой. Я могу тебя уничтожить одним взмахом руки, идиот. Да, мне было с тобой хорошо, даже очень хорошо, я развлекся на славу, получил не один неплохой экстаз и на этом все. Это не могло длиться долго, вообще не могло. Ты думал, я поставлю под угрозу мое будущее с Луи? Ты настолько идиот? Да я тебя уничтожу, если ты только пикнешь кому, — Лестат сделал несколько шагов уже к поднявшемуся с пола вампиру, — обещаю. — Знаешь, Лестат, — прошипел брюнет, откидывая гневным и раздраженным жестом волосы с лица, — я думал, ты и правда полюбил меня. Честное слово, я так и думал. — Я никого так сильно не любил, как Луи. С каждым прожитым годом я это все более отчетливо понимаю. Так что не мечтай. — Но ты говорил… — Это были просто слова. Увлечение, страсть, желание. Все. Я увлекся. — Да что ты мелешь? Ты кувыркался со мной так, как, я просто уверен, со своим лапочкой никогда не делал за… И снова он не договорил, так как получил удар кулаком в челюсть, очень сильный, такой, что у Алена потемнело в глазах и рот наполнился кровью. — Ты дурак, Леруа, если бы ты вел себя в последние дни сдержанней и умнее, мы могли бы даже остаться друзьями, возможно. Но я даже рад, что так все получилось! — Лестат навис над упавшим вампиром. — Пошел вон с глаз моих, не смей больше приближаться. Я никогда твоим не буду, ни сердцем, ни телом тоже. Меня, ты знаешь, отпустило, и я даже сожалею, что поддался соблазну, искушению. Ты красивый, очень красивый мужик, найдешь себе почти любого. А теперь уходи. — Лестат, — Ален вытирал рот рукой, несколько зубов шаталось от удара Принца, — Лестат, подожди… — Уходи. — Твердо. Беспрекословно. Он выпрямился и прошелся по комнате с горделивой осанкой, сейчас Ален ясно видел перед собой именно Принца Проклятых, а не любовника, слабого перед его напором и страстью. — Я хочу побыть один. — Я не… — Проваливай по-хорошему, или я тебя как мальчишку за шкирку постыдно выкину за дверь. Выбирай. Леруа смерил его немигающим взглядом черных, как ночь, глаза, в которых стояли растерянность, удивление и огорчение, и процедил сквозь зубы: — Как хочешь. Сам еще придешь ко мне этой ночью. И следующей. И следующей. «Кто бы сомневался, что ты мне в ноги кинешься и будешь умолять, чтобы смог остаться!» — почти с холодным равнодушием подумал Лестат и смерил его холодным взглядом, в котором уже не было ни капли желания, или влюбленности. С этого разговора Лестат ночевал один, там, где раньше спал все время в объятьях Луи. Он быстро отмел мысль придти к Алену, хотя бы по трем причинам: он все острее ощущал нарастающую вину перед своим созданием, гораздо меньше хотел Леруа и Луи мог вот-вот вернуться. И было еще кое-что… Волнение. Смутное волнение нарастало в груди, что что-то не так. Противная мысль стала свербить в мозгу и с каждым днем все сильнее, ведь Луи должен был уже вернуться! Прошло две недели! Телефон так и молчал, Лионкур успокаивал себя, что креол просто потерял его, как не раз терял Лестат, а новый покупать посчитал лишним, ведь совсем скоро, буквально на днях он вернется! «Но… а что если не так? Если с ним что-то случилось?» С Аленом они уже не разговаривали, того Лестат сам не видел уже несколько дней и даже не задумывался, где он и не пытался мысленно связаться. Может и уехал. А вот Луи должен был уже вернуться, судя по тому, что он сказал, что пара недель… на дольше он не хотел уезжать, а Лестат —отпускать его.  — Или ты подумал, друг мой, что я не замечу, что ты задерживаешься? — Задал Лестат вопрос, находясь один в своем кабинете. — Две недели прошли и пять дней, но неужели нельзя купить мобильник, если ты посеял свой? Я же волнуюсь, балбес ты мой! Звонки не давали результатов и спустя ровно неделю Лионкур, хмурый и озабоченный мыслями, шел по одному из коридоров замка и столкнулся с Мариусом. — Мариус, ты мне нужен! — Первое, что пришло на ум, ляпнул вампир. — О, мой дорогой Лестат! Я польщен, но видишь, мое сердце занято другим и похоже навсегда, — улыбается Мариус широко и счастливо, а рядом идущий юноша, безмерно хорошенький, как ангел Боттичелли, утыкается, тихо смеясь, ему в плечо. — Да ну вас! — Воскликнул Лестат. Смотря на откровенно влюбленную пару, которая наконец-то снова воссоединилась, Лестат вдруг почувствовал, как что-то тревожно кольнуло сердце. Гадостное чувство, что что-то не так, не отпускало, прям наказание какое-то… — Ну тише-тише! Что случилось? — Покровительственным тоном спросил де Романус. — Луи пропал, — выдохнул, не задумываясь Лестат. — То есть? Как пропал? — Вот так. Должен был приехать неделю назад, телефон не отвечает. Отключен. Мне… мне неспокойно, Мариус. — Господи, да все с ним хорошо! Это же его драгоценный дом, где вы с ним столько прожили! Столько воспоминаний! Это же Луи, да забыл он сто раз про телефон, я тебя умоляю! Он дитя другой эпохи, как и я, как и Арман, мы мобильниками то этими пользуемся в крайнем случае. — Сейчас, правда, появился еще один повод, — тихий вкрадчивый голос Армана раздался в коридоре, — смски шлем друг другу, знаешь, Лестат, это так мило! Я никогда не думал… — Все, хватит, — совсем помрачнев прервал его Лестат. — Завидуешь? — Голос оставался все тем же, но к нему прибавились ироничные нотки. — Вы же тоже, небось, переписывались, ты же его, я думаю, заставил писать тебе. Об вампира хмыкнули, а Лестат напрягся пуще прежнего. «Что-то не так… не так…» — Что не так? — Мариус прочел его мысли. — Ну сгоняй к нему, если так волнуешься. Но я уверен, что с ним все в порядке, просто решил задержаться. — Он отвечал, а потом резко… — Лестат, — рука Мариуса легла на его плечо, — с Луи все хорошо. Я в этом уверен. Он просто ушел в себя, воспоминания нахлынули, и решил чуток остаться. Телефон или сдох, или он его потерял. Приезжай к нему, сделай сюрприз, он очень обрадуется! Еще прощения просить будет, — подмигнул тысячелетний, — вот увидишь. — Я так и поступлю. Буквально на следующие сутки Лестат уже летел в Новый-Орлеан. Он ловил себя на мысли, что очень надеялся, что Луи дома. А где он, как не дома? Ну может разве что гуляет по городу, так он его, конечно же, дождется и устроит сюрприз. Огоньки города, в котором они с Луи прожили столько лет, самых разных лет, показались из-за облаков. Лионкур стал спускаться незаметно для людских глаз. Вскоре он найдет до боли знакомую улицу и дом в испанском стиле, позвонит в дверь и ему откроет любовь всей его жизни, а Лестат сожмет его в объятьях крепко-крепко!