Цена измены

Лестат взглянул на дом Луи и увидел, что в окнах не горел свет, и они смотрели на него, как показалось ему, с каким-то осуждением черными пустыми глазницами. «Все, у меня, кажется, развивается паранойя», — подумал вампир и позвонил в дверной звонок. Затем еще раз и еще, но шагов за дверью слышно не было. — Не дома? Гуляет… Ну что ж… Он заметил, как одно из окон было чуть приоткрыто как раз со стороны сада, и взмыл в него. Лестат оказался как раз в его спальне, но ему тут же показалось странным, что он совершенно не чувствовал родного запаха. Даже от простыней он почти выветрился. Мужчина стал медленно прогуливаться по дому, каждую минуту ожидая, что услышит знакомый звук шагов, но стояла тишина, нарушаемая лишь шумом с улицы. Лестат заглянул в каждую комнату, прекрасно понимая, что его там не найдет. Нагрянули воспоминания… 19 век… 21… Дом казался пустым, причем пустым уже не первый день и Лестат не мог отделаться от этой мысли. А вот когда время стало приближаться к рассвету, и Луи все не появлялся, Лионкур нервно заерзал в кресле. — Черт, да где же ты?! Прозвучавший вопрос растаял в тишине темного дома. Лестату не хотелось включать свет, и он сидел в полной темноте, погружаясь во все более тревожные мысли. С этими мыслями он лег в постель в комнате Луи, ощущая острое одиночество. «Где ты, Луи? Где ты?» С подобными вопросами он провалился в сон, а во сне ему приснилось, что Луи уходит от него, бросает ему в лицо, что все кончено, Лестат хватает его, сжимает в объятьях, а Луи… Луи ударяет его по лицу, дает пощечину, сильно, наотмашь, так, что Лионкур, совершенно не ожидая этого, чуть не падает, еле удерживая равновесие. *** На закате Лестат раскрыл глаза, и в них стояла явная тревога. Его телефон молчит, а перед глазами картинки из сна: — Все кончено. Довольно. Я ухожу от тебя… Пощечина. Лестат хватается за щеку и смотрит в ужасе и полной растерянности, а затем Луи разворачивается и уходит, его силуэт все меньше и меньше и, наконец, он тает в дали… — Почему? — Шепчет Лионкур вслух. — Почему мне это приснилось? Почему мне приснилось, что Луи меня бросил? Он же не мог знать! Не мог! Он же мне писал еще отсюда… Лестат перечитал сообщения и точно понял, что Луи ничего не знает, но почему тогда такие сны? Луи его бросил, ушел от него, да еще и ударил! С презрением, с размаху, рука не дрогнула. А наяву этого просто не может быть, ведь он не знает, но тогда где он, где? Лионкур остался в городе еще на два дня, понимая уже, что раз Луи не ночевал хотя бы одну ночь в своем доме, то его нет в Новом Орлеане. Но он не мог уехать и бродил вечерами и ночами по городу, ловя себя на мысли, что вглядывается в лица прохожих. Если бы Луи вернулся за это время в Оверни, ему бы тут же доложили! Но мобильник его молчал, если не считая звонка от сына, и только на третьи сутки ожил. *** Мариус задумчиво крутил смартфон в руках, смотря, как Арман рисует. Он вновь взялся за кисть, взялся сам, когда они снова стали вместе, пройдя не одно испытание, и Мариус был рад этому. Способный ученик, прекрасный художник, сейчас рисовал красочный закат над горами Оверни, а Мариус любовался не картиной, а своим возлюбленным. Любимый тихий голос раздался на балконе комнаты Мариуса. — Что ты все телефон в покое оставить не можешь? Кто такой важный должен позвонить тебе? Чего звонка ты так ждешь? — Я слышу нотки ревности? — Мариус был рад как мальчишка. Он вообще благодарил небеса и землю за каждую минуту, проведенную со своим Амадео. — Ничего подобного, — буркнул юноша и встряхнул каштановыми роскошными кудрями, не смотря на Мариуса. — Тоже мне! — Бу-бу-бу! — Вот тебе и бу-бу-бу! Мариус не ответил, специально выжидая, и через несколько минут Арман нетерпеливо заговорил сам: — Ну, так от кого ждешь звонка, или кому собираешься позвонить? Мариус захохотал, запрокинув голову, а Арман вмиг стал мрачнее тучи. — Какой же ты ревнивец у меня! — А ты, я смотрю, так нагло доволен! И ничего я не ревную! — Счастье мое, но я тоже тебя ревную безумно, что тут такого? Арман повернул слегка голову и встретился с беспредельно любящим взглядом синих глаз — мудрых, и почти всегда подернутых дымкой печали, как часто бывало у него самого, или Луи. — Ну и ладно! Ну и не говори! «Вот прямо как дите иногда! Но я все равно люблю его больше всех на свете!» Мариус вздохнул и произнес: — Думаю, звонить ли нашему Принцу. Решил, видимо, задержаться у Луи и они там вместе время проводят… — И? — Мне что-то неспокойно. — Почему неспокойно? — Я не знаю, просто неспокойно… Юноша даже отложил краски и кисть и спросил: — Интуиция? Думаешь, что-то случилось с Луи? — Я не знаю, — повторил вампир и опустил глаза на мобильник. — Но вот руки чешутся позвонить… — Ну так позвони! А насчет Луи… У нашего Принца ведь немало доброжелателей, может с Луи что… — Ох, Амадео, ну ты прям кладезь позитива! Даже не смей думать об этом! — Да я просто предположил! — Стал оправдываться Арман. — Я же не желаю ему зла! — Надеюсь, он его нашел, так Лестат бы набрал уже, наверное, но я все же уточню, — с такими словами Мариус набрал номер. *** Лестат аж вздрогнул, услышав звонок, и поспешно вытащил телефон из кармана. Мариус. Лионкур не знал, радоваться этому, или огорчаться. Луи вернулся в замок? Если так, почему он не звонит сам? — Мариус, Луи вернулся? — Забыв даже поздороваться, начал Лестат. — Что ты имеешь виду? Его что, нет в доме на Рю-Рояль? Ты вообще где? — Его нет здесь. Мне кажется, его нет уже несколько дней, и я не знаю, что думать, Мариус, — удрученно выдохнул Лестат, слушая серьезный голос в трубке. — Что мне делать? — Так, где ты сейчас? Ты не ответил, — в голосе прозвучали деловые нотки.— Там же? Почему? — Я как истукан жду его. Как какое-то оцепенение напало… хожу по городу… вглядываюсь в лица, жду в его доме… я… я… — Так, стоп! Без паники! Возвращайся, и здесь все решим. — Его искать надо… — Я сказал, возвращайся! — почти скомандовал Мариус. — Живо. — Почему? Может я дождусь его? — Он уехал из города, кого ты собираешься дожидаться, опомнись! — Может, он куда-то отъехал и приедет позже? — Робко спросил Лестат скорее самого себя. Мариус раздраженно закатил глаза и медленно выдохнул, слушая растерянный лепет вампира, Арман подошел и положил руку ему на плечо. — Тише… тише… не горячись… ты же очень терпеливый, — словно говорил его взгляд. — Мальчик мой, приезжай, мне кажется, он не вернется в Новый Орлеан, нечего его там ждать. Можешь записку оставить и возвращайся. — Спроси его, на какой ноте они расстались? Может они поссорились? Может Луи заметил его раньше и дунул из города? Мариус слушал предположения своего возлюбленного внимательно и с интересом, Арман стоял к нему близко и Лестат услышал его. — Хорошо. Завтра же вернусь. Нет, мы не ссорились, — ответил, а перед глазами вновь пощечина из сна и удаляющийся в ночи силуэт. По возвращению в Оверни он тут же пошел к Мариусу, обнаружив его, уже ожидаемо в компании Армана. Ему казалось, это парочка уже вообще не расставалась ни на миг. И… его кольнула ревность. Где его Луи? Почему он не с ним? — А теперь поведай-ка мне, приятель, — на этих словах Лестата пробрал холодок, — что между вами произошло? Может, все же было что-то? — О чем ты! Нет, конечно! — Лионкур отозвался уж чересчур нервозно и Мариус с Арманом переглянулись. — Почему «конечно»? — Сощурился де Романус. — Да Господи! Да не ссорились мы, не ссорились! Мы душа в душу жили все это время в Оверни! Неужели я бы чего-то не заметил в его поведении?! Вы издеваетесь? Все у нас было прекрасно! — Восклицал Лионкур, тщательно пряча мысли об Алене. — Он сказал, что ровно две недели будет отсутствовать, пока я разгребу дела! Хотел навестить свой домик. Он даже сообщения мне слал! Вот, полюбуйтесь! — Угу, — Мариус вчитался в строки. Арман заглядывал с любопытством ему через плечо, аж шевеля губами, читая, на что Лестат закатил глаза и произнес: — Я даже личную переписку дал вам! — Не такая уж она у тебя и личная, — заметил Мариус, и они с Арманом ухмыльнулись своим мыслям. — Так все! Отдайте телефон! — Тихо, не кипятись, по сообщениям тут есть небольшая обида, кстати, на твою сдержанность… странная она… слишком даже прохладно… — Угу, — поддакивал Арман. — Даже холодно. Вот я бы обиделся! — Да? Хорошо, мой любимый, я запомню и такого себе никогда не позволю. — Я знаю, — ответил юноша и важно вздернул подбородок. — Тоже мне, знает он! — Притворно возмутился Мариус, на что Арман опустил глазки долу, изображая скромность и невинность. Лестату показалось, что эти двое даже забыли, что не одни и вскочил с кресла. — Где холодно? Где сдержанно? И хватит ворковать при мне! — Извини. Первые твои ответы… ты словно витаешь где-то и отвечаешь подозрительно сдержанно, не похоже на тебя. Словно не с Луи… — Да-да. — Не может быть, покажи! — Лестат вырвал мобильник из рук Мариуса и вперил глаза в переписку. — А ты, Арман, хватит поддакивать своему Мастеру. Имей свое мнение. — А если я согласен с мнением своего Мастера, — юноша скрестил руки на груди и посмотрел на Лионкура с вызовом, — поэтому и поддерживаю его. Мое мнение в этом случае совпадает с его. Ты реабилитировался только в последних двух сообщениях, что с тобой было в первых — мы не знаем. Лестату пришлось признать, что они правы. Но не из-за этого же он пропал? Смешно! Он же ему потом прислал вполне теплое сообщение, говорил, что ждет и скучает, и было видно, что оно прочитано! «Здравс­твуй! Как там наш до­мик? Я то­же сос­ку­чил­ся! Ло­ви мои са­мые го­рячие по­целуи че­рез ты­сячи ки­ломет­ров! Твой Лес­тат» А вот первые… дьявол… это все Ален… что нашло на него? Наваждение какое-то, что он и правда писал сухо… — Хорошо, что мне делать? Просто сидеть и ждать? Арман перевел взгляд на Мариуса, ожидая от создателя ответа. — Я думаю, надо подождать здесь в замке. Не мотайся так по миру, — изрек тысячелетний задумчиво, смерив Лионкура взглядом. Этот взгляд показался Лестату неожиданно тяжелым. — Тебе тоже небезопасно одному. Подождем и подумаем. Может за это время что-то выяснится. Может он куда решил еще мотнуться, а про такую вещь как телефон забыл? Тогда когда приедет, мы за твои нервы дружно все настучим ему по голове. Идет? — Мариус улыбнулся самими кончиками губ, но глаза просто врезались в лицо блондина. — Это же в его стиле, он может, — тихо добавил Арман. — Не изводи себя. Я уверен, что с ним все хорошо. — На самом деле ты так не думаешь, Арман, просто желаешь успокоить. С чего такая уверенность? А если… а если его… — Лестат обхватил голову руками. — Так, отставить панику! — Рявкнул Мариус так, что оба вампира вздрогнули. — Ничего подобного слышать не хочу! Еще один! Он вернется, ясно? Я спрашиваю, ясно?! — Ясно, — одновременно и покорно ответили Арман и Лестат. — Телепатией пользовался? Ты сконцентрировался на его образе? Только на нем! Получалось? — Я ничего не нашел, ничего не увидел, — удрученно выдохнул Лионкур. — Мне очень неспокойно. Я не знаю, что думать. Не было ссор, стычек, не было! Он пропал! Исчез! — Прошла всего неделя, — напомнил Арман. — Нет, что-то не то… не то… — Почему тебе так кажется? Из-за телефона? — Арман задал вопрос Лестату, но посмотрел на де Романуса. — Но Мариус же тебе объяснил, что Луи мог вполне… — Не только. В доме его не было, запах почти выветрился, он оттуда минимум неделю назад уехал, никого не поставив в известность. Это странно… Он бы не поступил так со мной! — Он мог куда-то уехать и не подумать, что нужно предупредить, что задержится. Весь в своих мыслях. — Он стал позитивней, далеко не таким, как раньше! Этот год был раем для нас! Нет, он бы предупредил… Размах. Пощечина. Лестат отшатывается, прикладывая непроизвольно руку к щеке. Он ловит взгляд Мариуса, слишком пристальный, даже испытывающий и понимает, что тот прочел его мысли. «Что ты натворил, Лестат? — Задал мысленно вопрос Мариус. — Почему у тебя подобное в голове? За что Луи мог ударить тебя? Что ты натворил?» «Это сон» «Почему такие сны? Откуда? Это твоя совесть, что ты натворил, дурак? Изменил ему?» Лестат дернулся, непроизвольно сжав в руке телефон так, что тот треснул. В глазах де Романус прочел промелькнувший испуг и нахмурил брови. «Нет» «Ты ответил не сразу, дружок, и твоя реакция настораживает» «Мы не ссорились», — мысленно ответил Мариусу, а вслух сказал: — Я пойду к себе. «Ты не ответил на вопрос», — заметил Мариус, прожигая все больше подозрительным взглядом. Лестату захотелось испариться. «У нас все было хорошо! Все замечательно! Я дико устал… пойду к себе… ждать его…» Когда за Лестатом закрылась дверь, Арман обратился к Создателю: — Он врал, да? У него участился сердечный ритм, он нервничал. — Принц-паршивец что-то определенно недоговаривает, и я намерен это выяснить.