8
23 февраля 2013 г., 09:36
Ханнес сидел у телефона и ждал. Ждал, когда же ему позвонит его «дама» сердца. Когда же «она» освободится и уделит ему — одинокому и жаждущему любви мужчине — хотя бы минутку своего драгоценного времени. Но «дама» всё не звонила...
Однажды (а это «однажды» случилось через мучительные, долгие, словно годы или даже столетия, двое суток) Андреас нашёл-таки время позвонить своему другу и договориться о встрече. Де Бюр аж визжал от радости (потом долго краснел и извинялся за бабское поведение) и в назначенное время прибежал в нужное кафе со скоростью суворовской пули. Страйфи, как истинная дама, запаздывал, и Ханя за это время успел раз десять сойти с ума, опустошить от волнения двадцать стаканов во... воды (он вёл здоровый образ жизни и не употреблял этот поганый алкогольный напиток «водку»!) и три раза сбегать в сор... пардон, в туалет, дабы избавиться от излишков жидкости, плещущейся в желудке вперемешку с бабочками.
Наконец, Андреас соизволил явиться в кафе. Де Бюр сразу же вскочил из-за стола, помог «даме» снять куртку и повесить её на спинку стула, отодвинул стул и, когда Худек сел, расположился напротив.
— Ну что ж... — задумчиво сказал Андреас,— по какому поводу мы встретились?
— Вспомнить прошлое,— с широкой улыбкой ответил Ханя.— Хочешь мороженое?
— Ага,— Страйфи разулыбался,— Шоколадное.
Щелчок пальцами, и холодное лакомство стояло перед Худеком. Де Бюр наблюдал за тем, как Анди поглощает лакомство, а сам вспоминал, что по плану надо делать дальше: мороженое дал, потом нужно спросить про жизнь, про семью, про работу, про этого психопата... а затем осторожно поинтересоваться, не желает ли «дама» любовных приключений или чего-то в этом роде.
Итак, вот как сложилась их беседа...
На вопросы о том, как жизнь, семья и работа, Андреас ответил, что живёт прекрасно, в центре Берлина, в тепле и достатке. Брат успешно учится в университете и уже готов устроиться на хорошую работу. Отец наконец-то погасил кредит и теперь мог спокойно спать. Недавно поехал отдыхать в Испанию. Что касается работы, то Анди, как Ханнес уже понял, по-прежнему работает секретарём, но теперь эта работа и должность его не раздражают, а даже наоборот: он счастлив, что нашёл такое замечательное место в своей жизни.
Далее беседа приняла более острые черты — личная жизнь. Но и здесь у Андреаса всё было на сто процентов «о'кей». Ещё бы, жить с богатым почти всегда хорошо, а если ещё и по любви, то... Какие могут быть вопросы?
— А ты уверен, что он тебя любит? — осторожно спросил Ханнес и тут же осознал, что вопрос был наиглупейшим. Ведь если Ларс Андреаса не любил, хрен бы он пустил его к себе жить и давно бы уже вышвырнул его из своего агентства.
— Конечно, любит! — Страйфи аж засиял.— Мы, кстати, даже подумали о том, чтобы... — Ханнес насторожился, чувствуя, как у него холодеет сердце,— Чтобы расписаться!
...И в этот момент громыхнул гром, раздвинулись затянутые чёрными тучами небеса и раскалённая молния, низвергнутая на бренную землю, ударила несчастного де Бюра в голову, так что у бедного потекли слёзы и он подавился или поперхнулся, что, впрочем, не важно, водой в стакане. Неужели опоздал?!! Он этого не переживёт!
— Рас... рас... расписаться? — пролепетал он, едва к нему вернулся дар речи.
— Ну… мы пока об этом только думали,— беззаботно отозвался Анди,— Но я был бы не против брака.
— А-а... То есть, это ещё не окончательное решение? — тихо спросил Ханнес, цепляясь за шаткую надежду.
— Пока нет. А ты против? — Страйфи сверкнул глазами.
— Да нет... Наверное... Я только «за»... — Ханя пожал плечами.— Сча... счастья вам и этого... ну... Счастья, в общем.— Вдруг он оживился:
— А ты никогда не думал, что рядом есть кто-то, кто... — он замялся.
— Кто? — захлопал глазками Анди.
— Тот, кто, возможно, не имеет много денег и не достиг таких высот, как Ларс, но... Тот, кто по-настоящему тебя любит и готов биться за тебя до последнего вздоха... Тот, кто... — Ханнес вздохнул и махнул рукой,— Ты понял.
— Не-а,— покачал головой Анди,— Не понял. Я что-то не припоминаю ещё кого-то, кто любит меня так же сильно, как...
«Я!» — мысленно закончил фразу Ханнес. Ларсу он почему-то не верил, не верил в искренность его чувств. Психопаты не умеют любить.
Андреас что-то говорил, говорил про Фальковски. Де Бюр не слушал его, думал о своём. А потом вдруг засобирался домой, залечивать душевную рану. Как-то быстро распрощался с Худеком, заплатил за мороженое и ушёл, оставив свою неразделённую любовь в кафе одну... Страйфи был крайне удивлён странным поведением лучшего друга, хотел было пойти за ним, но не решился. Смена настроения Ханнеса немного его испугала.
«Наверное, он никак не может смириться со сменой моей ориентации,— подумал он,— тогда пусть идёт, придёт в себя в одиночестве. Вдруг я сделаю ему хуже своим присутствием». И с этой мыслью Андреас отправился домой к своему тирану, который, впрочем, в домашней обстановке резко менялся в характере и поведении в совершенно противоположную сторону.
Ханнес ходил по комнате и мерил её шагами. В голове у него не укладывалось: ну как так можно, расписаться?! Без его согласия! В какой-то степени де Бюр злился на то, что в Германии регистрируются однополые браки. Его это просто бесило. Он даже на минуточку стал гомофобом. Ну как могут два мужика жить вместе? Это же ненормально!!!
Тут он снова сменил своё мнение об ориентации: это нормально, когда один из мужчин Андреас, а второй — он сам! Эгоизм внутри Ханнеса забурлил, как термальный источник в Исландии. Когда это злое чувство несколько утихло, де Бюр вспомнил, как некрасиво расстался с Худеком в кафе. Ой, как некрасиво! Фактически, ушел по-английски. Хане стало стыдно, захотелось извиниться. Прямо сейчас. И хотя время было позднее, одиннадцать вечера, это не помешало ему набрать номер Страя и позвонить ему. Андреас не взял трубку. Ханя позвонил ещё раз, потом ещё.
— Он, вероятно, спит! Как всякий порядочный немец! — заворчал в голове Ханя-праведник.— Я бы советовал тебе последовать его примеру.
— А вдруг с ним что-то случилось? — воскликнул Ханя-пессимист.— Вдруг его сбила машина или этот псих забил его до смерти?
— Опять ты вздыхаешь по этой голубой проститутке!!! — заорал на весь мозг отец Ханнеса.
— ЧТО?!! — настоящий де Бюр вскипел,— КАК ТЫ ЕГО НАЗВАЛ?!!
Остальные Хани тоже зашевелились и зашипели на де Бюра-старшего. Папаша поспешил исчезнуть. Ханнес вскочил с кровати и бросился в ванную, подставил под холодную струю воды голову, желая избавиться от своих назойливых эго. Когда шум в голове утих, он, после недолгого раздумья, набрал номер Андреаса ещё раз. На этот раз Страйфи ответил.
Голос его звучал как-то странно, вяло и расслабленно. Андреас тяжело дышал, как после долгого бега.
— Ты чего звонишь? — спросил он у охреневшего де Бюра.
— Да я... — Ханя не мигая смотрел в одну точку,— Хотел узнать, как у тебя дела..
— Я нормально,— казалось, будто Андреас перепил.— Я тут, знаешь... Ты перезвони позже...
— Хорошо,— Ханнес несколько раз нервно кивнул,— Ты... Что с тобой?
— Все нормально... — послышался шорох и громкий вздох Анди.
— Погоди, ты там что, трахаешься что ли?!
— Ах-ха-а...
Ханнес с ненавистью сжал трубку.
— Перезвони позже... Я занят... — Худек снова несколько раз вздохнул.
— Ты занят?.. Или тобой заняты... — де Бюр обреченно тряхнул головой и чуть ослабил хватку.
— Мно-ой... — голос Андреаса вдруг оборвался, и тот сладостно застонал.
Послышался звук, будто телефон стукнулся об пол — Анди, видимо, выронил его. Ханнес ещё некоторое время слушал его вздохи, теперь плохо различимые из-за дальности расстояния между мобильником и его хозяином, потом нажал красную кнопку, швырнул собственный телефон в угол и отправился спать. Рухнул на постель и всю ночь пролежал без сна и покоя, думая о теперь, скорее всего, навсегда потерянной любви.
* * *
— Кто тебе звонил? — хриплым голосом спросил Ларс, отбросив назад тяжёлую копну тёмных волос и грузно опуская тело на постель. — Друг,— закутываясь в одеяло, отозвался полублондин. — Какой такой друг? — Ну, ты помнишь. Ханнес. — Ах. Этот гомофоб,— процедил Фальковски. — Да, он немного переживает по поводу смены моей ориентации. Думаю, он скоро привыкнет. — Ага, привыкнет, конечно. Знаю я их, «демократов»! — Не будь так предубедителен,— тихо сказал юноша и отвернулся к окну. Оба лежали молча минут пять. Наконец, послышалось ровное дыхание Страйфи. Фальковски же ещё размышлял... Утро прошло как в тумане; Андреас не мог выделить ничего, на чём бы остановились его воспоминания. Более того, уже сидя на работе, «секретарша» пытался отвлечься от недавнего разговора с боссом. Ларс Фальковски давно не повышал на него голос. После этого его молодой сожитель ощущал себя вымотанным, обессиленным. И почему Ларса так возмущал факт его дружбы с Ханнесом? За что де Бюр заслужил такое отношение? В мыслях вспыхнуло нечто ужасное: неужели Ханнес был прав, и рядом с Худеком находился не человек, а дьявол, бомба замедленного действия, диктатор, какого ещё поискать надо? А что, если этот человек захочет большего? А что, если он причинит ему зло? «...Звонки в рабочее время — только по городскому телефону. Разговоры — только с клиентами. Я не потерплю, чтобы де Бюр с тобой общался...» «...Нам нужен жёсткий график. Работы много, нет времени расслабляться. И на друзей на работе времени нет...» «...Я заверяю тебя: никто посторонний сюда больше не попадет. Только клиенты...» Не в силах больше перебирать всё это в памяти, Андреас вскочил со своего места и направился в кабинет начальника, задержался на мгновение у порога, пожалев, что под рукой нет фляжки коньяка для храбрости, и решительно толкнул дверь. — Всё, с меня хватит! — с порога заявил Страйфи.— Я требую, чтобы мне предоставили свободу! Я требую! Я... — и он тут же умолк, с ужасом осознав, как же глупо поступил, устроив революцию. Зелёные глаза босса, встретившие его, были точно такими же, как много месяцев назад: ледяными, злыми, пронзающими насквозь. — Какой свободы ты требуешь... Худек? И чего ещё ты хочешь от меня? Андреас судорожно вздохнул, чувствуя, что у него подкашиваются ноги. Вымолвить хоть слово не хватало сил. — Ну, смелее. Отвлечь меня смелости... Нет, наглости. Хватило. А теперь что? — А теперь... — вцепившись в дверной косяк, отозвалась «секретарша», решив, что действовать теперь надо до конца.— А теперь я хочу быть человеком, а не рабом, у которого нет друзей и свободного времени. Верно, ты гребёшь лопатой деньги. Да, ты грамотен в работе. Но мириться ни с чем тебе чуждым не желаешь... — Уйди прочь. Не желаю слушать. — Что? — Свободен. Андреас аж рот разинул. — Ч-что? Прямо так сразу? А как же... Реакция Фальковски перепугала его чуть ли не до смерти, и когда в сантиметре от его головы на тысячу осколков разлетелся стакан, Худек пулей вылетел из кабинета. — Ханни! Ха-а-анни-и!!! — спустя минуту вопил в трубку юноша, буквально летя вниз по лестнице.— Де Бюр! — А? — Ханнес поначалу не узнал испуганный голос Страйфи. — Вызывай скорее!!! — Кого?! — Не знаю! Полицию, «скорую»! А лучше и тех, и других!!! — Да что случилось-то?— никак не мог сообразить перепуганный теперь не меньше Ханнес. Андреас наконец-то остановился и, чуть не рыдая, высказал своему другу всё наболевшее. — Ты ранен?! — Вроде нет... Или да... Я не знаю! — Я упеку этого ублюдка за решётку! — истошный боевой клич раздался в трубке, и Анди выронил её от испуга. С пола раздалось: — В психушку! Послышались гудки. Значит, Ханнес уже спешит на помощь. — Визгля,— раздосадованно проговорил Ларс.— Чуть что, сразу к этому слабаку. Баба! — он фыркнул и хлопнул ладонью по столу. Обидно даже как-то. «Остыть» было нелегко. — Худек! — выйдя из кабинета, позвал Ларс.— Ху... — никого. Тихо, пусто, лишь стопка бумаг и мерно гудящий компьютер. Даже куртка до сих пор на кресле. — Что? Только вырвался из «клетки» и сразу унёсся куда-то?! — чуть ли не заорал он.— Хорошо... Ларс присел на угол стола и начал постукивать подушечками пальцев по столешнице. Он не хотел сознаваться себе в том, что определённо нервничает. И признавать то, что был неправ. Время тянулось мучительно долго... Казалось, прошло уже часа три, хотя на самом деле всего лишь десять минут. Не выдержав напряжения, Ларс отправился искать «секретаршу» по всему агентству. — Где Худек? — спрашивал он у каждого сотрудника. Запуганные ранее работники только отмахивались, а самый смелый, точнее — уже наплевавший на всё — жирный лысый грузчик, на которого Ларс так орал не так давно, завопил во всё горло: — Я понятия не имею, куда делась твоя секретутка!!! Ты тут бордель развёл, ты и ищи своих... Фальковски оторопел, но промолчал. Воспоминания о работе вынудили его вернуться в рабочий настрой и подняться на свой этаж. Некоторое время спустя он совершил звонок на номер, которым давно не приходилось пользоваться. «Телефон абонента выключен или находится...» Фальковски с раздражением швырнул мобильник в бумаги. — Находится у психопата-гомофоба! С его связями найти квартиру врага не стоило труда. Уже через пару часов Ларс ехал по нужному адресу, уже о-очень злой и еле сдерживающий желание кого-нибудь ежели не разорвать на месте, то вогнать в землю точно. — Может, я за лекарствами сгоняю? Так дело не пойдёт. — Прекрати. Полежу немного, и пройдёт. — Какое пройдёт?! Ну-ка, дай градусник. Андреас усмехнулся. Ему было интересно наблюдать за хлопочущим Ханнесом, несмотря на то, что ощущал он себя, мягко говоря, не очень. В последнее время подумать о себе времени не было — работа, работа и ещё раз работа. Только сейчас он осознал, как же устал, живя со своим боссом. Вроде бы, его не гоняли, вроде, не повышали на него голос (не считая, конечно, последних дней), но... этот человек как-то странно на него действовал, давил его... А теперь всё кончилось. Андреас словно вырвался из энергетического плена, и даже дышать стало легче. И чего он только нашёл в этом психопате-гее! — Вообще не знаю, что ты в нём нашёл,— будто прочитав его мысли, произнёс де Бюр задумчиво.— Чаю хочешь? — Ага,— выйдя из своеобразного транса, прошептал Анди.— Хотя, нет, я лучше посплю... — Всё же, сбегаю в аптеку. Лучший друг бросил взгляд на полублондина, отвернувшегося к стене лицом, и пошёл в коридор. Стоило ему, уже одетому, приблизиться к двери... Звонок. Ханнес интуитивно открыл дверь, не спрашивая «кто». Привык, что к нему часто заглядывает соседка-старушка и просит помочь что-то починить. Странная была, к слову, была бабулька! Очень любила к соседям обращаться, а не к службам. Но тот, кого он увидел за дверью, заставил де Бюра содрогнуться. Фальковски, завернувшись в плащ, смотрел на своего соперника не мигая; войти в квартиру ему мешала дверная цепочка. — Худек у тебя? — сквозь зубы процедил он. — Да! — гордо сказал Ханнес, чувствтвуя себя в полной безопасности благодаря цепочке. - А что? — Не мог бы ты... — не выдержав и сменив натужно-вежливый тон на раздражённый,— …Патлатый, крашеный олух! Скотина! — Не открывай ему! — раздалось в глубине квартиры надрывным шёпотом. — Слышишь, он не желает тебя видеть! — Ханнес задрал нос и улыбнулся. — Да ты... ты... Да я тебя!.. — А что ты мне сделаешь? Убьёшь? Или, может, уволишь из жизни? Что ты можешь вне работы? — Ну, тебя-то я как-то разыскал... — прошипел незваный гость. — И что? Между ним и тобой весомая преграда — дверь. Сломаешь её сам — забирай приз,— де Бюр хмыкнул.— Дохловат ты для этого. Ну, бывай. Дверь захлопнулась перед носом Фальковски. — Дохловат?!! — он вскипел и яростно пнул дверь ногой. Тут же, ойкнув, отшагнул назад. Дверь, действительно, была ему не по силам. Потоптавшись на месте, Фальковски в конце концов так и ушёл ни с чем, даже не попытавшись что-либо предпринять. Правда, что он мог сделать? — Ушёл? — тихо спросил Страйфи. — Вроде да. На горизонте его не видно. — Не ходи туда... У него... знакомые... — Запугал же он тебя.— Ханс обернулся.— Он даже не попытался одолеть дверь. Сдался. — Сдался... — как эхо, повторил Худек. Прошло некоторое время. Ларс, вынужденный признать, что вернуть своё «имущество» назад теперь будет очень и очень сложно, решил отомстить хоть как-то и терроризировал Ханнеса и Андреаса тем, что не ленился регулярно к ним приходить и звонить в дверь в 4 часа утра (!). Когда это занятие его несколько измотало, он взвалил на одного из своих подчинённых ответственность в такую же рань названивать затворникам по телефону. В результате несчастному Ханнесу пришлось временно избавиться от этого средства связи с миром. И когда оба уже решили было свалить из квартиры, терроризм внезапно прекратился. Фальковски отчаялся и травил свою душу мыслями о том, что ЕГО Андреас регулярно ночью, а то и днём, становится жертвой этого... От этого он с каждым днём чувствовал себя все хуже и хуже, и от бессилия и льющейся через край нескончаемой злобы потихоньку начал выпивать. Худек же думал, что Ларс нашёл себе какого-нибудь глупенького (нет, не чукотского) наивного мальчика на роль «секретутки» и... Впрочем, тут всё складывалось куда благополучнее. И вот однажды... — Эта сволочь, мразь!!! Наверняка там развлекается с этим полудурком! Надутым уродом!! Дохловат... Я всё, всё помню! — размахнувшись бутылкой и чуть не сбив торшер, начал обычный для всей недели концерт тиран. Он скривил недовольно губы, взглянув на себя в зеркало, и снова отпил из горла.— Мне нужно сделать... Очень важный... Звонок. Вот. Прислонившись к стене спиной, Ларс взял мобильный, который смело можно было теперь назвать и метательным снарядом. Гудки, гудки... — Алло. — Здравствуй, Худек,— прокашлявшись, ответил босс.— Почему не появляешься на работе? Я скоро буду вынужден тебя... того... Уволить! — Испугал.— Долгий выдох заставил собеседника насторожиться. По следующим звукам было ясно, что сбежавший юноша занят активной деятельностью.— Мне неудобно говорить. — Ты мой подчинённый, и... — Ханнес, прекрати!.. Не видишь, я... — Кто это? — раздался голос по соседству. В интонации была слышна усмешка. — Догадайся,— устало произнёс находящийся непосредственно у трубки Андреас.— Да. Да... — так же утомлённо. — Что он с тобой делает?! — закричал Фальковски так, что «абонента» передёрнуло.— Что... Анди вопросительно взглянул на де Бюра, а после кивнул, пытаясь отдышаться: — Ничего. Совершенно ничего! — Ты что?! Меня за идиота держишь?!! Может, у меня слуховые галлюцинации начались, да?!! Я пока ещё не совсем с ума сошёл! — По-моему, как раз наоборот,— Андреас вдруг повысил голос,— Погоди... Ты там что? Пьяный что ли?! В ответ Фальковски неприятно икнул. — О, ну точно пьяный. Ну, в таком случае, до свидания! — и он бросил трубку, не дожидаясь ответа. Ларс уронил телефон и склонился над раковиной...
