13
23 февраля 2013 г., 10:09
Вокзал в Зулингене. Ханнес вышел из последнего вагона и поплёлся по дорожке в город. До самого дома он шёл пешком. Наверное, это было самое спонтанное и необдуманное действие, которое он когда-либо совершал: вмиг сорвался с места, не взяв никаких вещей, купил билет в один конец (смертельная обида не позволила ему взять обратный) и через всю Германию рванул к родному человеку — единственному на всём свете, чья любовь к его персоне всегда будет неисчерпаемой.
Добравшись до родного дома, де Бюр долго не решался позвонить в дверь и вот так вот нагрянуть; потом всё же пересилил себя и нажал звонок. За дверью раздались торопливые шаги; на пороге его встретила женщина — первая женщина, которой мы отдаём всю свою любовь,— мать.
— Ханни! Ты откуда?! — воскликнула она.
— Мам, прошу тебя, не спрашивай ни о чём. Потом расскажу... — Ханнес прошёл в дом, швырнул на пол и рухнул на диван.
— Сынок... — мама развела руками.— Что с тобой случилось?
— Меня... Обманули и изнасиловали!
Мёртвая тишина.
— ...Нет, я не хочу, чтобы в моей голове кто-то рылся! Не-е-ет! Мне не нужна помощь хирурга и психолога!
Но мамаша, схватив сына в охапку, уже тащила его в ванную отмывать от всех этих ужасов, что свалились на его бедную голову. Ханя вопил и вырывался, но против мамы оказался бессилен. Потом он долго просил прощения, умолял прекратить это... и, о чудо, был прощён за ложь! Но дальше было хуже...
— Ты дашь мне адрес этого урода! Я его живым в землю зарою, моргалы выцарапаю, пасть порву!!!
— Мама! — в этот момент Ханнес просто обомлел,— Где ты набралась таких слов?!
— Не важно, сыночка. Так, говори!
— Нет.
— Почему? Тебя запугали?
— Я не стукач.
— Сейчас можно. Это серьёзное дело, и...
— Но я его люблю!
Пришла очередь мамы пребывать в шоке.
Ханя вскочил с дивана и с жаром выпалил:
— Да, мама! Я ЕГО ЛЮБЛЮ!!!
Воцарилась гробовая тишина. Отец и сын... ой, простите, мать и сын долго сверлили друг друга взглядами. Потом мать вдруг резко схватила сына за воротник, потянула к себе и... начала стаскивать с него ремень (своего-то нет). Ханя завопил:
— Ма-а-ама-а-а!!! Что ты делаешь?! — сын начал трепыхаться и извиваться ужом.
— Провожу воспитательную работу. Снимай штаны!
— Не буду!
— Бу... — начала было возмущаться мамаша, но тут вспомнила, что произошло, и присела на валик кресла. Ремень выпал из её руки.— Ладно. Ладно. Хорошо... Я всё понимаю, ты... Ты же... Ну, из этих...
— Неправда! Я не такой!
— Но мужика-то любишь!.. А знаешь, у Греты ведь Ганс подрос...
— Ма, ну хватит! — Ханя надулся.—Что ты как сваха? И вообще... — он начал капризничать:
— Ганс не в моем вкусе! Я блондинов люблю...
— О, тогда Кристиан,— обрадовалась маманя.
— ...Высоких и стройных, мама! Стройных, понимаешь? И худых.
— А как насчёт Роберта?
— У него задницы нет.
— Но он же худой! У него не должно быть задницы.
— Должна! Должна! — Ханя топнул ногой.
— А что насчёт Жозефа? Француз, высокий...
— ...брюзгливый, хрюкающий, бородатый, рыжий перекачанный урод! Я достоин лучшего!!!
На этом разговор был окончен. Всем недовольный Ханнес отправился в свою комнату спать, а разочарованная мамаша ещё долго сидела в гостиной у камина и перебирала в памяти всех ровесников её сыночка, пытаясь подобрать ему подходящую пару...
Прошло несколько дней. Фрау де Бюр не прекращала попытки свести своего обожаемого сына с кем-нибудь из мальчиков, чьих родителей она видела в качестве своих родственников. Ханнес под таким напором впадал в настоящую истерику. Мама — она такая мама.
Но вот однажды, светлым-пресветлым днём, когда мать и сын за завтраком в очередной раз беседовали на тему личной жизни последнего, в доме де Бюров раздался пронзительный звонок в дверь. Маманя побежала открывать.
— Сыночка, к тебе тут гости!
Ханя сбежал по лестнице вниз, встретив по пути маму... После остановки на пороге он помнил лишь что-то, несущееся прямо на него — предположительно, кулак,— боль и темноту.
...Десять минут спустя...
Ханнес очнулся на диване. Над ним стояли мама и... Ларс? Да, это был Ларс, зелёный от злости, что, впрочем, было его обычным состоянием.
— Только тебя мне тут не хватало! — завопил де Бюр во всю глотку.— Мало того, что ты разрушил мою семью, моё счастье! Мои идеалы. Так ты ещё и сюда припёрся, в мой дом! Вырубил меня и... и... Мам, выйди, пожалуйста, нам надо поговорить.
После недолгих пререканий мать удалилась. Ларс схватил Ханнеса за горло.
— Что это значит? Зассал? Убежал, да, скотина?
— Что-о?!
— Да ничто. Почему ты ушёл от Андреаса? Он, по-твоему, счастья не достоин? Или...
— Не нужен я ему. Отпусти. Он... Тебя любил всё это время!
Ларс замер. Воспользовавшись моментом, де Бюр вскочил с дивана и с силой оттолкнул Фальковски от себя. Тот отскочил назад и с трудом устоял.
— Он любит тебя! И всегда любил ТОЛЬКО ТЕБЯ ОДНОГО!!! - Ханнес умолк, закашлялся и сел обратно. Обхватил голову руками.
— Ну, что же я такой несчастный,— он чуть было не всхлипнул,— Почему, почему мне так не везёт в любви? Почему?!
— Ну, ты не одинок,— грустно отозвался Ларс.— Меня вот женщина отшила. Красивая женщина... Я таких женщин никогда не встречал.
— Отшила — и правильно сделала! — буркнул Ханнес.— Нам всем жизнь сломал, её хотя бы не трожь.
— Ты неисправимый трус и дурак,— вынес вердикт экс-тиран. Мамаша, всё это время подслушивавшая их разговор под дверью, кинулась было дарить гостя щедрой пощёчиной, но тот остановил женщину волевым движением:
— А Вы его избаловали!
— Как Вы смеете так говорить! —- завопила мама.— Я хорошая мать! А Вы, Вы... Откуда Вы вообще явились? Кажется, будто с того света пришли!
Ларс коротко усмехнулся:
— С мертвецом меня ещё ни разу не сравнивали. Что ж, теперь буду знать, что я ещё и труп.
С этими словами он развернулся и отправился к двери. После хлопка в прихожей мамаша тяжело вздохнула, как после долгого бега.
— Они в Берлине все так выглядят? — строго спросила она у сына.
Ханнес молча кивнул.
— Так, всё! Я тебя к этим выродкам больше не пущу!
— Они не выродки,— попытался вступиться сын за берлинцев.
— А ЭТО что тут было? — спросила мать, указывая пальцем на дверь.
— Ларс Фальковски, мам. Директор крупной фирмы.
Маманя схватилась за сердце.
— Директор?!! Фирмы?! Господи... — она рухнула в кресло.— Если это директор, то... как же выглядят подчиненные?
— Как обычные люди. Хотя,— де Бюр закатил глаза,— Встречаются и проститутки.
Мама потянулась за валидолом.
— Всё, сына, ты в этот притон больше не вернёшься!
— Ну ма-а-ама-а!!
