Минуты осени

Шум воды, тёплые струи, стекающие по телу. Засохшая корочка чужой крови медленно разрушалась и покидала его кожу. Сколько Сергей уже здесь сидит? Сколько смотрит на свои руки? Он не мог понять. Не мог вспомнить сегодняшний вечер. Волосы противно прилипли к лицу. Где он? Голубая плитка, белая раковина, запотевшее зеркало. Вроде бы, коттедж, который он снял пару дней назад. Он кого-то убил, верно? Он защищался? Смутные образы наполнили голову. Он снова ошибся. Снова не контролировал себя. Снова подверг Олега опасности. Олег. Его темные глаза, наполненные одновременно болью, решимостью и страхом. Наверняка он в бешенстве. Сергей по привычке попытался сбежать, но Чумного в нём больше не было. Когда он уже привыкнет? Больше никто не подменит его. Никто не спрячет. Он обнял себя и привалился к холодной стене душевой. Он был сломан уже давно. Почему? Почему бы ему просто не стать снова нормальным? Почему всё, чего он касается, гниёт и рушится? Чёрт. Он снова сделал Олегу больно. Может, Волкову и правда нужно было умереть тогда? Он бы не спас Сергея и не стал бы мучиться с ним. Нет. Это ему самому нужно было умереть. Хотя бы за такие мысли. Неблагодарная, больная тварь. Олегу было бы лучше без него. Разумовский обхватил голову руками. Нельзя. Такие мысли делают только хуже. Нужно было успокоиться. Нужно было найти Олега. Волков вздрогнул, когда на его плечи легли холодные руки. Сергей развернул его к себе, прижался к груди, положил голову на плечо. Олег не двигался, не отвечал на поцелуи, смотрел нечитаемым темным взглядом. Тогда Сергей взял его руки, положил на свою талию и медленно спустил на задницу, выгибаясь, чувственно прижимаясь своим пахом к его. Он повис у него на шее, прижался к груди и нежно прикусил мочку уха, оставил поцелуй на щеке. Его било мелкой дрожью то ли от холода, пробирающегося под влажный халат, то ли от страха и одиночества, засевших под желудком. Все его движения так и кричали: «Прижми меня ближе, целуй меня, люби меня, Олег, пожалуйста, люби меня!» — Пожалуйста, — прошептал Серый, и Волков сдался, подхватил его на руки и понёс наверх. Олег мягко уложил Сергея на кровать и стянул с него халат. Тонкая бледная кожа тут же покрылась мурашками от холода. Он вкладывал в свои поцелуи всю нежность, на которую только был способен, и Серый раскрывался ему, пальцами зарывался в волосы, ласкал его спину и плечи, прижимаясь так горячо и отчаянно, словно от этого зависела его жизнь. На синие глаза наворачивались слёзы, и Волков сцеловывал их, ласково гладил плоский живот, спускался ниже, оставляя влажную дорожку. Он ласкал Сергея изнутри, и тот выгибался, подставлялся под его руки, тихо постанывая в губы. Олег наконец оторвался от него, оставив смазанный поцелуй на щеке, перевернул на живот и медленно вошёл. Серый принял его с тихим пошлым стоном, ткнулся лицом в подушку и вильнул бедрами, принимая глубже. Волков закрыл его глаза ладонью, навалился сверху, вжимая в кровать, и слегка прикусил плечо, оставив бледный след. Олег отрезал Сергея от реальности, зажав между собой и кроватью. Разумовский был в его власти целиком и полностью. Он не чувствовал, не видел и не слышал ничего, кроме Волкова, а тот ритмично двигался, извлекая из Сергея всё более и более непристойные звуки. Он заставил его кончить не прикасаясь к себе и Серый, прошептав его имя, задрожал от наслаждения, невозможно горячо и нежно сжимая его внутри. Олег никогда не мог выдержать этого чувства. Он кончил следом, вжимаясь в расслабленное, податливое тело. Чуть позже Волков сгреб Разумовского в объятия, прижался грудью к его спине, переплел их пальцы и ткнулся носом в рыжую макушку. Сергей оставил поцелуй на его кисти. Наконец он был в безопасности. Уставший, отлюбленный до дрожи в коленях, но согретый и спокойный.