Как в плохих балладах

Он проснулся, как привык — на рассвете, правда, в этот раз было тепло и удивительно уютно, в полудреме он слышал потрескивание дров в камине и шелест страниц. Именно это заставило Альбина распахнуть глаза и потом уже вспомнить все, что произошло за последние два дня. — Легард? — прозвучало хрипло со сна и немного настороженно. — Доброе утро, белый мыш. Хорошо выспался? Он лежал, завернутый в одеяло как в кокон. — Прекрасно, благодарю. А вы… — Ты, мы ведь договорились. — Прости. Ты давно встал? — С час примерно, самочувствие прекрасное. Уже успел заказать специально для тебя одно из блюд, которыми нас угощали в путешествии по континенту. Там четыре вида сыра, тебе понравится. Альбин фыркнул, изобразил мышиный писк и завозился, выпутываясь из одеяла. — Завтрак очень кстати. Я быстро умоюсь, — щеголять старой и вытертой сорочкой перед будущим мужем было стыдно, и он постарался юркнуть в купальню как можно скорее, схватив стопку своей одежды. Кто-то — слуги, должно быть — за ночь освежил ее, хотя бы не было неприятно надевать. Он все еще носил костюм, пошитый к балу, как единственное приличное платье. Легард проводил его взглядом. Ничего, вскоре гардероб супруга пополнится новыми нарядами. Да, свадьбы еще не было, но это было решенное дело, и называть Альбина женихом не поворачивался язык. Все равно предстояло привыкать, и он, как всякий военный, предпочитал не затягивать с этим. За час, который провел, сидя в кресле и лениво перелистывая страницы, он успел обдумать вчерашнее… происшествие, так сказать. Забота кого-то чужого, кто не был целителем и не был пока еще обязан заботиться, была непривычна. Но ему понравилось все. Особенно нежный запах от волос супруга, носом в которые он проснулся. Понравился настолько, что прежде чем умыться, пришлось заняться другой насущной проблемой. Жаль, что с супружеским долгом придется повременить — не принуждать же Альбина. Вряд ли он вот так сразу воспылает страстью на ровном месте. Для успокоения тела существовали фрейлины матушки. Зрелые женщины, спокойно ложащиеся в его постель, чтобы доставить удовольствие. Он знал, что герцогиня Флорис специально оговаривала это с ними, они получали даже довольно крупные денежные подарки, как от него самого, так и от нее. И были достаточно опытны, чтобы справиться даже с одноруким калекой, не заставляя его перенапрягаться в постели. Об этом стоило подумать. К примеру, показать Альбину королевскую библиотеку, а пока он будет поглощен ее сокровищами, устроить себе немного приятностей. Принесли завтрак, тонкие лепешки с мясом и сыром. Еда бедняков, но сытная. Любил ее Легард. Альбин сперва внимательно смотрел, как он сворачивает лепешку трубочкой и обмакивает в незнакомый красный соус, потом повторил действо сам и восхищенно вздохнул. — Это вкусно! А где именно вы… ты попробовал это блюдо? — В Эрани. Пока наши послы беседовали с правителем, я отправился прогуляться по городу. И увидел, как пекут вот эти лепешки, а потом складывают на них разные овощи. Это «тарелка бедняка», они кладут туда все, что найдется: овощи, сыр, обрезки мяса, а потом едят вместе с лепешкой. Разумеется, мне готовят все из лучших продуктов. — Эрани… Там ведь море, да? И горы. И холмы, покрытые виноградниками и фруктовыми рощами. Я читал об этом, всегда хотелось побывать где-нибудь за границами Эллора. — Да, там море. И белые и розовые мраморные дворцы. Очень красиво. — Главное, там тепло, — Альбин встал, собираясь подвинуть кресло поближе к огню, но его опередил лакей, угадав желание по одному движению. Альбина такое отношение слегка забавляло, он не привык к подобному, но не позволял себе этого выказывать. Кивнув, сел и продолжил завтрак. — Да, это тоже хорошо. Тепло и влажно — идеальный климат. Разговор за завтраком был легким и привел Легарда в доброе расположение духа. Отдохнувшее тело, после расслабляющего массажа и хорошей порции бальзама, не доставляло неудобств, так что можно было провести мышу небольшую экскурсию по дворцу и оставить его на попечении библиотекаря, заодно и со старшим сводным братом познакомить. Антонию мальчишка должен прийтись по душе, оба — книгочеи, каких поискать. — Идем, мыш, сейчас ты увидишь еще одного представителя моей семьи. Заинтригован. Но хорошо держит лицо, старается не показывать робости, ведь знакомство с членом королевской семьи — не шутка. Легард ухмылялся все время, пока вел мальчишку дворцовыми анфиладами, даже не обращая внимания на взгляды придворных и шепотки за спиной. — Антоний, старый лис, я привел своего жениха для знакомства. Если книгами не завалило, очнись. — Ты решил взять младшего? Откуда-то из-за огромных резных стеллажей, наполненных книгами, свитками, связками пергаментных листов, на которые Альбин смотрел, словно нищий на золотые россыпи, вынырнул высокий мужчина в строгой монашеской сутане, украшенной лишь тонким кружевом на рукавах и подоле виднеющейся из-под нее альбы, да медальоном мага из темно-зеленого камня на резной золотой цепи. С одного взгляда становилось понятно, что они родственники, к тому же если и не близнецы, то точно братья. Антоний был красив той безупречно выверенной мужской красотой, что отличала аристократа от простолюдина. Так же, как был красив до ранения сам Легард. — Да, решил, что в одиночку не справлюсь с тем, чтоб вырастить сына. Альбин, это Антоний, мой брат. Антоний, это Альбин Валент — мой будущий младший супруг. Книжный мыш. Альбин поклонился мужчине, оторвавшись с немалым трудом от созерцания сокровищницы знаний. — Весьма польщен знакомством, милорд, — но все внимание его было обращено к книгам, он лишь мимолетно отметил похожесть братьев. — Я вижу, что книжный, — усмехнулся Антоний. — И что ты решил отдать ему на растерзание мою скромную обитель, тоже вижу. — Ну прям на растерзание, да вы друг друга даже не увидите. — Я вижу и знаю все, что творится в библиотеке, — Антоний коснулся медальона. — Юноша, не забивайте себе голову этикетом, ступайте уж, любопытствуйте. Альбин исчез, устремившись к дальним стеллажам. Антоний провел брата в уютный уголок, где иногда отдыхал с книгой и сам. — Похоже, я слишком зарылся в книжную пыль и пропустил твой роман с этим юным очарованием? — Да, похоже на то. Нужно было прийти позавчера на бал. Антоний поморщился: — И что я там забыл? Матушка уже оставила надежды сковать меня узами брака с кем-либо, и хвала всем богам за это! — Я нашел его только два дня назад, сейчас перескажу эту грустную историю. — Ну-ну, — Антоний внимательно взглянул на него, в темных глазах мелькнула лукавинка. — Я не вижу по тебе, что история так уж печальна. Легард вздохнул и принялся живописно повествовать о найденном в темноте мыше. — И где же печаль в сей басне, мой драгоценный брат? — к концу Антоний уже искренне веселился. — Он не боится тебя, не шарахается. — Печаль в том, что матушка будет устраивать нашу свадьбу лично. — О! О, как я сочувствую тебе! Пожалуй, мне тоже стоит подготовиться, ведь наверняка и меня постараются извлечь из моего убежища. — Только попробуй не прийти, я тебя прямо сейчас приглашаю! — Ты жесток, брат, — с деланой печалью возвестил Антоний. — Но я приду, так и быть. Я же обязан буду внести описание этого эпохального события в хроники. — Присмотришь за моим мышом, ладно? Мне надо еще кое-что сделать, — Легард поднялся. — Ступай, ступай. Здесь никто не потревожит мальчика, обещаю, — улыбнулся Антоний. Легард кивнул и вышел, радуясь тому, что нога не болит. Не подведет в самый ненужный момент. Правда, возник вопрос, вести ли ему даму в свои покои, или уединиться в одной из гостевых комнат дворца. По размышлении, он решил, что второе будет честнее. Не хотелось укладывать великосветских шлюх в ту же постель, где теперь он спал с Альбином. А гостевые спальни видали и не такое. Дама оказалась понятливой, милой и любящей денежные подарки. А еще соскучилась по ласке. Отличный вариант веселой вдовушки. Всего полчаса жаркой возни в шелках и кружевах, которые то и дело норовили упасть на его лицо, и тело затопила волна облегчения. Фрейлина, ничуть не скрываясь, даже наоборот, напоказ повернула одно из артефактных колечек камнем внутрь и провела им меж мокрых бедер. Легард понимающе усмехнулся: матушка великолепно вымуштровала их. Бастарды от бастарда были бы уже нонсенсом. Возвращался в библиотеку он счастливым и благодушным. Интересно, мыша удастся оторвать от книг? Антонию удалось, разве что отчасти. Уже войдя в библиотеку, Легард услышал их голоса, прислушался. — Но Клавдий Благословенный писал… — Юноша, труды Клавдия устарели на два века. Я дам вам работы Жерома из Келоны, и мы сможем продолжить наш спор более предметно. — Согласен, милорд. Но мне потребуется время для их изучения. — Все, слышу слаженный хорал. — Иди к нам, причастись мудрости, — рассмеялся Антоний. Легард давненько не видел брата в таком хорошем расположении духа. Когда Альбину были вручены обещанные труды, и герцог уводил его из обители пыльных фолиантов, брат шепнул ему на ухо: — Береги мальчика, Легард, тебе досталось сокровище. — Мыш, ты его очаровал, — рассмеялся Легард. Альбин смущенно опустил глаза. — Брат Антоний очень много знает, с ним бесконечно интересно вести спор. Признаться, я совсем забыл о времени и том, где я нахожусь. — Ничего страшного, главное — что тебе было хорошо. — Спасибо, Легард, — юноша открыто улыбнулся ему, пользуясь тем, что в зале, по которому они сейчас шли, не было никого, кроме замершей истуканами стражи. — В моем поместье тоже есть библиотека. Не такая обширная, но тебя займет на некоторое время. — Боюсь, это время будет весьма кратким, и мне придется изыскивать его среди повседневных забот. Я не собираюсь лишь пользоваться вашим расположением, Легард, ничего не давая взамен. Статус обязывает. — Дел не столько, чтобы ты не мог выкроить время на свои любимые книги. Альбин только кивнул, не намеренный спорить, собираясь обо всем судить по увиденному своими глазами. К тому же, ребенок. Ему понадобится время, чтобы познакомиться с малышом и постараться заслужить его доверие и любовь. О, вот в этом Альбин не сомневался ни секунды: первым шагом к уважению супруга станет именно хорошее отношение к ребенку. Надо бы расспросить о том, какой он вообще, этот малыш. Именно этим Альбин и занялся после обеда, когда оказалось, что никуда идти нет нужды, а портные еще не закончили работу, чтобы представить на примерку свадебные и иные наряды. — Расскажите мне о сыне, Легард. — Мыш, ты кое-что забыл. Альбин недоуменно захлопал глазами, но очень скоро понял свою ошибку. — Трудно привыкнуть обращаться столь фамильярно, когда вне твоих покоев я этого делать попросту не имею права. Прости, я буду стараться, но… — Привыкнешь. Итак… Сын, — Легард тепло улыбнулся, вернее, скривился в привычной гримасе. — Ему два года, он любит птиц, яркие перья, мягкие подушки и не любит слишком приторные сладости. Альбин внимательно слушал, задавая наводящие вопросы, но понимал, что с Эрвилом отец проводил не много времени. Сперва, должно быть, слишком горевал от потери супруги, потом время отнимала служба, потом случилась война. Для него было внове и странно замечать по кратким оговоркам, что герцог действительно любил свою жену. Неужели такое возможно? Не только в сентиментальных романчиках и плохих балладах? — Вот такой он у меня, — завершил рассказ Легард. — Уже хочу скорее познакомиться с ним. — Подожди пару дней, мыш, и увидишься. Я так по нему скучаю, — Легард вздохнул. Альбин осторожно коснулся его руки, успокаивающе улыбаясь. — Как ты себя чувствуешь? Может быть, выйдем на прогулку и все же доберемся до фонтанов? — Да, давай. Они заслуживают пристального внимания. В этот раз никаких эксцессов во время переодевания не было, чему, признаться, Легард был искренне рад. И они даже добрались до аллеи фонтанов, полюбовались на замерзшие каскады по бокам от нее, на заиндевевшие ветви и покрытые инеем ягоды арники и белолист. Альбин по большей части молчал, Легард запретил ему много разговаривать, чтобы не простыло горло. Но и в молчании было удивительно приятно прогуливаться по заснеженным аллеям парка. — Весной тут будет все еще лучше, намного. — Вам часто приходится бывать при дворе? Поправлять Альбина Легард не стал — им навстречу шли. — Да, как минимум четыре раза в год, на каждом открытии сезона балов. Кузен говорит, что ему легче переносить их, когда семья рядом. — Его величество — добрый король… — задумчиво сказал Альбин, вероятно, вспоминая обещание Фиорана снизить налог для баронства Лемарк. — Справедливый, — поправил его Легард. — Это немного иное. — В людской молве он все же добрый. «Наш добрый Фиоран-король, храни его судьба», — негромко напел юноша. — Менестрели разносят баллады о его доблести и мудрости по всему Эллору. Правда, мне отчего-то казалось, что его величество будет старше. — Ему тридцать пять, он меня старше на год, — Легард засмеялся. На одной из аллей их и нашли слуги с вестью, что прибыли портные. — Что ж, новый гардероб тебе не помешает, мыш. Хорошая удобная одежда добавляет счастья. Альбин совершенно искренне согласился с этим. Примерка свадебного костюма и прочих нарядов вогнала его в смущение и трепет. Нет, праздничное платье, предназначенное для церемонии венчания, не было слишком обременено драгоценностями и шитьем, но то, что их было целых четыре! Портной пояснил, что так полагается. Для храмовой церемонии — одно, для представления его величеству и семье герцога — второе, для бала — третье. — А четвертое? — Альбин с удивлением покосился на все еще укрытый шелком сверток. — О, хотите увидеть, милорд? Сию секунду. Патрик, разверни. Подмастерье бережно снял ленту и шелковый отрез, поднял целый ворох легкой полупрозрачной ткани и кружев. Это была ночная сорочка. Длинная, совершенно закрытая от ворота до пят, но сшитая из такой тонкой ткани, что просвечивала насквозь. Бесстыдство и безумие, как он сможет это надеть?! — Для первой брачной ночи, — невозмутимо пояснил портной. — Чтобы вызвать в супруге желание. Альбин, признаться, совершенно забыл о том, что супругам полагается консумировать брак в первую же после венчания ночь. Он не посмел бы отказаться, просто не имел такого права. И он наденет этот кружевной кошмар. Щеки горели, горели уши. Мастер-портной невозмутимо подкалывал шелковый белоснежный дублет, расшитый золотыми и алыми цветами. — Вы будете прекрасны в ваш самый главный в жизни день, милорд. — О, не сомневаюсь… Примерки свадебного костюма герцога проходили в других покоях — будущим супругам не следовало видеть друг друга в венчальных нарядах до самого дня свадьбы. Когда портные ушли, Легард со стоном облегчения упал в кресло в гостиной. С ним закончили явно быстрее, чем с Альбином, интересно было, долго ли еще будут мучить мальчишку? Но ему нужен был приличный гардероб, а то это просто позор: у герцога жених в одном и том же тряпье третий день ходит. Ничего, вскоре у Альбина будет все, что необходимо. От этого его красота только выиграет. Он с нетерпением ожидал, когда же мыш вернется, чтобы… нет, сперва перекусить, а потом можно и попросить снова нанести бальзам на уставшую ногу. Двойная польза: и Альбин постепенно к его уродству привыкнет, и сам Легард сможет расслабиться. И надо бы ужин заказать, кстати. Альбин появился в покоях только к тому моменту, как слуги третий раз обновили согревающие чары на блюдах. — Простите, милорд, я задержался, — заметив герцога в кресле, то и дело бросающего взгляды то на дверь, то на столик, покаянно склонил голову. — Ничего страшного. Садись ужинать, мыш. Не замучили? — Как сказать, — Альбин улыбнулся. — Я чувствую себя портновским манекеном. — То ли еще будет. Это только пополнение свадебного гардероба. — А что может быть еще? — удивился юноша. — Ну, куафер, возможно, но ведь это только в день свадьбы. — Обновление гардероба на каждый сезон, мыш. — Какое безумное расточительство, — покачал головой тот. — Что поделать, статус требует. Они закончили трапезу, и слуги удалились, унося посуду. Легард сидел и гадал, как бы попросить мужа о заботе, но Альбин опередил его. — Идем. Тебе нужен бальзам и немного массажа. — Ты волшебен, мой мыш! — Нет, — рассмеялся юноша, — я просто прекрасно понял, каково это — работать манекеном во время примерок. Идем. Легард раздевался с удовольствием, предвкушая тепло и заботу. Только вот снова не сумел заставить себя посмотреть на будущего супруга в момент, когда тот должен был увидеть его. Легард не верил в то, что юноша, признавшийся, что шрамы его пугают, сумеет спрятать свои чувства, а видеть в его глазах ужас и отвращение не хотел, желая оставить себе хотя бы иллюзию. — Все, я весь в твоих ласковых руках, мыш. — Они… уф… ласковые? — отдуваясь от усилий, Альбин работал, словно кузнечный мех, старательно проминая его спину. — Уф, каменный. — Иногда ласковые. Ох-х-х, живодер! Палач! — Ага, уф! Значит, все правильно делаю. Лежать-бояться… Уф! Альбин мог только покачать головой на то, что никто герцогом не занимался. Или же он никому не давался в руки? Из-за больной ноги его спина перекашивалась, мышцы заклинивало, словно в дрянном корсете. Этак годам к сорока из крепкого мужчины стала бы горбатая развалина. — О-о-о, ты решил оторвать от моей спины кусок? — На долгую… светлую… память! — Альбин, наконец, удовлетворился тем, как расслабились хорошенько промятые мышцы, принялся успокаивать разгоряченную кожу нежными поглаживаниями. — Все, я сплю, — решил Легард. — Как же хорошо. — На коврике у камина? — рассмеялся Альбин. — Нет-нет, не засыпай. Сейчас перейдем в постель, и я еще не закончил. Но так гораздо лучше, правда? — Да, намного. Я похож на пуховое облако. Альбин помог ему встать, поддержав под локоть, когда у Легарда внезапно закружилась голова. И уложил в постель, берясь за массаж ног. А после, укрыв одеялом до пояса, устроился справа и взялся за обрубок руки, нанося бальзам и на него. — Сейчас немного поспишь, я разбужу тебя к ужину. — Хорошо, мыш. Если не проснусь — ужинай сам, ладно? Альбин помолчал, вздохнул и согласился. — Ты не обязан от меня зависеть в вопросах еды. — Не обязан, просто это неприлично. Спи, я обещаю, что, если не добужусь, поем один. Легард кивнул и отдался объятиям теплого сна. Подготовка к свадебным торжествам заняла две недели. За это время Легард привык к тому, что Альбин почти всегда рядом, а когда нет, когда он лично отводил его в библиотеку и оставлял на попечении брата, навстречу обязательно попадалась одна из матушкиных фрейлин. Это очень помогало держать себя в кулаке. Особенно потому, что он каждое утро просыпался носом в мягкие локоны на затылке жениха, а после обеда, прогулки и очередной примерки-подгонки нарядов следовал беспощадный массаж, а за ним — до мурашек приятное и расслабляющее поглаживание. Легард боялся, что все это — слишком затянувшийся сон. Боялся поверить. Возможно, именно поэтому однажды, вместо гостевой спальни в компании фрейлины, отправился в кабинет матушки. — Что-то случилось, дорогой? — герцогиня окинула его проницательным взглядом. — Расскажите мне, матушка. Все, что узнали. — Присаживайся, рассказ будет не самым коротким. Легард почти упал в кресло, боясь и одновременно желая слышать все. — Семейство Лемарк ничем особенным не отмечено, вот разве что нынешний барон — кровосмесок, о чем, разумеется, никому не сообщается. — Что вы имеете в виду, матушка? — нахмурился мужчина. — Его матерью была сестра его отца. — В любом случае покарать виновных в этом преступлении мы уже не сможем, а сам барон тут не виноват. Что остальные? — Легард, ты забыл, почему это преступление считается таковым? — голос матери похолодел и приобрел нотки звенящей стали. — В роду Лемарк маг был только один, у детей барона ни обычный, ни темный дар не проснулся, — возразил он. — А ты уверен в этом? Что, если он дремлет? — Тогда он может быть только у Альбина или его сестры. Их старшие братья уже давно не девственны. — Если пробудится темный дар… — В Академии снова откроется кафедра Никтус, — Легард упрямо сжал губы. — Учителей нет! — вознегодовала герцогиня. — Но остались книги, — парировал Легард. — Учебной программы нет! Финансирование не выделено! — Я справлюсь как-нибудь с обучением одного или двух никтеро. И потом, еще неизвестно, есть ли он в самом деле, или все это были бредни темных веков о рождении никтеро от кровосмесков. — Следующий вопрос. Эту девочку, Илону, Ястреб буквально выкрал… Барону стало совсем плохо после возвращения, он слег. — Значит, барон был прав насчет старших сыновей. Что ж, кузен не откажет в маленькой просьбе. У них есть бастарды. Женить на их матерях и признать детей законными. — Коварен ты, сынок. — Я справедлив. Имели наглость насеять дикий овес — пусть его и пожинают. Что до Илоны… Вы ведь примете ее воспитанницей, матушка? — Разумеется, — кивнула герцогиня. — Я ведь уже пообещала. Завтра Илона будет здесь. — Мыш будет счастлив. Но… как — завтра? Уже завтра? — Легард сжал кулак. Неужели уже завтра эта проклятая свадьба? Он не готов! Хотя… зачем себя обманывать, он никогда не будет готов, но сына хотелось увидеть все сильнее, и чем скорее пролетят два дня торжеств, тем лучше. — А ты бы предпочел дождаться, когда внуки пойдут на свой первый бал? Герцог только тяжело вздохнул. — Я понял, матушка. Завтра. Значит, сегодня Альбин будет ночевать в западном крыле? — Да. Готов к первой брачной ночи? — Когда это старшему требовалось как-то особенно готовиться? — шутка вышла неуклюжей и плоской, он отвел глаза. — Морально готовься, — не поддержала шутку мать. — Да, матушка. Это будет очень долгая ночь. Легард напомнил себе, что брак у него уже не первый, так что волноваться особенно и не о чем. И что в постели он все еще кое-что может, так что приласкает младшего… Главное, не сделать ему больно. Пусть он толком и не верит в то, что в Альбине спит никтеро, но, если древние трактаты не врали, проснувшийся дар может обернуться против того, кто причинит темному боль. Но это не главное, нет! Он просто не желал причинять боли своему маленькому белому мышу. Главное, чтобы он потерпел. Не боялся. — Ступай, мой дорогой. Тебе нужно хорошо отдохнуть перед завтрашним днем. Вечером отправлю своих фрейлин за Альбином, они помогут ему устроиться в «единорожьих» покоях. Легард поднялся, поклонился и направился в сторону своих апартаментов, таких пустых без мыша. Он привык. Уже можно признать очевидное, хотя бы перед самим собой.