Как в плохих балладах

На обратном пути в столицу Ястреб выследил и хладнокровно пристрелил бродягу, стащившего где-то дорогую одежду, что была бы по чину баронету. Госпожа будет довольна. Ястреб был беззаветно предан ей. Королю, конечно, тоже, но его верность, сердце, душа и магия всецело принадлежали только герцогине. — Отличная работа, — кивнула Рисса, когда Ястреб отчитался и передал бумаги. — Ты хорошо потрудился, птенец. — Миледи, — он прижал руку к сердцу, опустил голову, пряча улыбку. Когда-нибудь его назовут по-другому? Он сомневался. В этом герцог Легард в точности повторял матушку. — Можешь отдыхать, пока что у меня нет поручений. Мужчина откланялся и исчез из виду. Хотя она знала, что он всегда где-то неподалеку. Теперь можно было пойти и отдохнуть. И вспомнить лица новобрачных при виде подаренного королевского сервиза со сценами охоты. — Матушка, это чтобы было, что во время скандалов бить? — невинно поинтересовался Легард тогда. — Именно, сын мой, — кивнула Рисса. Герцог не нашелся, что сказать. Зато Альбин поблагодарил совершенно серьезно, хотя глаза его и смеялись. Бить такую красоту, вот еще! К вечеру второго дня им высочайше позволили покинуть дворец. — Наконец-то, я увижу сына… Легард был готов идти пешком и немедленно. Пришлось подождать, пока будет готов экипаж и целая вереница грузовых — с подарками. — О, Эрвил немало посмеется, разбирая все это. — Я очень жду встречи с ним, — уверил Альбин. Легард нежно — насколько мог — улыбнулся. — Здесь недалеко. Всего-то два портала. Приближенные к его величеству аристократы имели право перемещаться между портальными арками бесплатно. Их гербы портальная стража знала назубок. Альбин вспомнил, почему еще отец скрипел зубами, готовясь к выезду: перемещение стоило дорого, а им приходилось проезжать аж четыре портала. Или же выезжать за месяц до бала. — Приготовься, мыш. Вскоре увидишь наши владения. Надеюсь, не будешь разочарован. — Легард, — Альбин с иронией качнул головой, обнимая пальцами его ладонь, — я не был разочарован этим утром, остальное не имеет значения. Он все же решился поговорить об этой стороне их отношений. Может, это он разочаровал мужа? Бревно сучковатое в постели, которое только глазами хлопать умеет. — Я не опозорился? — уточнил Легард. — Ты спрашиваешь меня? — изумился Альбин. — Мне понравилось, об остальном судить тебе. И это мне следовало бы переживать, не был ли я чересчур неловок. — Ты был прекрасен и соблазнителен, мыш. — Настолько, чтобы это повторить? — осторожно спросил юноша. — Настолько, — с улыбкой подтвердил Легард. Альбин прикусил губу и кивнул. Он рискнет. Рискнет проверить, не было ли сегодняшнее утро таким прекрасным только потому, что протекало во дворце и под бдительным присмотром короля и герцогини. — Но я не собираюсь тебя неволить… — Нет, ты собираешься три месяца встречаться со своей рукой и спать со своим потолком, — фыркнул Альбин. — Именно так, — кивнул Легард. — Пока ты не привыкнешь. — Но как привыкать, если не в процессе? Это все равно, что показать лошадь и сказать, что посадишь в седло, когда научусь. — Хорошо. Будем учить тебя. Всему. — Спасибо, — искренне поблагодарил Альбин. Дальнейший путь проделали в молчании, но, добрые боги, как оно отличалось от того, в котором ехал Альбин на свой первый бал! Сейчас было тепло и почти уютно, удобный экипаж покачивался на мощных рессорах, не растрясая внутренности в кисель. Легард задремал, привалившись к плечу юноши головой, и тот обнял его, придерживая и согревая. Он старался не думать о том, как встретят его в поместье герцога. Конечно, придется заслужить одобрение слуг, доверие ребенка. Он все сделает. Все, что только нужно для этого. В шкатулке, выстланной черным бархатом, мигнуло и на мгновение налилось лиловым огнем сердце вырезанного из густо-фиолетового камня медальона. Только никто этого не видел — шкатулка уже пару часов как покоилась в королевской сокровищнице. В поместье их уже ждали, больше всех — Эрвил, которого едва удерживал воспитатель. Крупный для своих лет мальчик, непослушные темные волосенки, внимательные серые глаза, в детском личике уже сейчас заметна будущая породистая красота. — Папа-папа-папа! Легард остановился, припал на одно колено, вытянул обе руки, и здоровую, и обрубок, и отпущенный гувернером мальчик полетел к нему, без капли страха кидаясь в объятия и целуя в перепаханную шрамами щеку. — Ты хорошо вел себя, малыш? — Легард смеялся, обнимая его. — Нет, — мальчик спрятал личико у него на плече, но даже не подумал отстраниться. — Я оцень скуцал. — Я тоже. И я привез тебе второго папу. Эрвил настороженно поднял голову, уставился на слегка растерянного Альбина. В глубине его зрачков переливались всполохи внутреннего огня. Мальчишка явно был магом, будущим огненным, боевиком. — Надеюсь, что вы подружитесь, — Легард поднялся. — Это Альбин, мой супруг. С минуту они рассматривали друг друга, потом Альбин шагнул вперед и тоже опустился на одно колено, чтобы быть вровень с ребенком. — Здравствуй, Эрвил. — Здлавствуйте, сэл, — вежливо ответил ребенок. Альбин почувствовал, как губы сами собой расползаются в улыбке. Надо же, а дети, оказывается, такие забавные. — Хочешь ко мне на руки? Это пришло воспоминанием из собственного детства, когда очень хотелось прижаться к отцовской груди, обнять, потому что отец же! — Хоцу, — решил Эрвил. Альбин поднял его, не слишком уверенный в том, что делает все правильно, но Легард не возражал, значит, он пока ни в чем не ошибся. Эрвил был увесистый, крепенький мальчишка. Альбин посадил его на локоть и почувствовал, как защипало глаза, когда детские ручонки обняли за шею. — Знацит, вы — новая мама? — Нет, я не мама, — Альбин смущенно кашлянул от такого предположения. — Я тоже папа. — Два папы? — Эрвил задумался, пытаясь уложить это в голове. — Так иногда бывает. Да, думая об общении с Эрвилом, Альбин не учел, что это все-таки двухлетний малыш, который как раз сейчас активно познает мир. А значит, будут вопросы, лавина вопросов, в любое время суток, когда Эрвилу удастся до них с Легардом добраться. — А вы не удете, как мама? — Нет. Я останусь с вами навсегда. Горло перехватило, словно обручем. Легард обнял его за плечи. — Идемте в дом. Первый день в этом поместье — огромном, немного запущенном, но уютном, — был занят взаимным осторожным обнюхиванием, если так можно сказать о поведении Альбина, Эрвила и слуг. Впрочем, будущий огневик-боевик уже привыкал доверять своей интуиции, поэтому с церемониями покончил довольно быстро. — Папа! — заявил он и полез на колени к Альбину. — Сказку! Тот немного запаниковал, но собраться помогла теплая ладонь Легарда, легшая на плечо. И он до хрипоты рассказывал сказку за сказкой, пока Эрвил не уткнулся ему в грудь носом, засыпая. — Отнеси его в кровать, — зловеще прошипел Легард. Альбин не понял, в чем провинился, но поспешил выполнить распоряжение сам, не доверив так и не разжавшего ручонки малыша слугам. — Какой он милый, — шипел Легард все так же зловеще. — Посмотри, как сладко спит. — Да, ты прав, очень милый ребенок. Мы подружимся, обещаю, — Альбин опустил ребенка в постель и осторожно расцепил его пальчики, высвобождаясь. — Вы так смотрелись рядом, мыш, уютно и семейно. — Но мы совсем не похожи. Ты злишься? — Почему? — несказанно изумился Легард. — Я… мне показалось… Боги, я просто не привык к твоему шепоту. — Берегись, мышонок, Змей подползает, — насмешливо прошипел муж. Альбин попятился к выходу из детской, потом развернулся и уже торопливо зашагал прочь, вопросительно оглядываясь. Легард следовал за ним, улыбаясь во весь изуродованный рот. Слуга проводил их в покои герцога. Слуги тут ничему не удивлялись и ничего не боялись. Только не после периодических пожаров, которые они наловчились тушить очень быстро. Поклонился и исчез за дверью. И почти тотчас преобразился Альбин, пропала нерешительность и робость из глаз, распрямились плечи. — Ну, а Змей готов к тому, что, прежде чем он поужинает белым мышонком, мышонок на нем попрыгает? — Смотря, как именно, — ухмыльнулся Легард. Альбин вспыхнул, укоризненно покачал головой: — Сперва — массаж. Экипаж твоей спине даром не прошел, я ведь прав? — Да. Но потом я тобой поужинаю… — Все, что пожелаешь. Альбин шагнул к нему и принялся раздевать, уже привычно и не смущаясь этим действом. Легард помогал ему, поводя плечами. — Как тебе поместье, мыш? — Прекрасное. Видно, что хозяйской руки не прилагалось год-два, но это ничего. — Ты ведь разберешься со всем, правда? — Разберусь, обещаю. Только сразу скажи, с чем мне разбираться категорически нельзя, чтобы я по незнанию не влез. Легарду его юный муж, определенно, нравился все больше и больше с каждым днем. — Пожалуй, что пока отказывайся от встреч с соседями. Остальным занимайся так, как можешь. И… Пока что не заходи в комнаты Алиеноры. — Я понимаю, — Альбин мягко обнял его за плечи. — Эрвил знает, что она умерла? Я думал, такие маленькие дети еще не могут понимать… — Нет, он просто думает, что она ушла на прогулку на небо. — О, ясно. Где у тебя тут лекарства? — Вон там, в шкатулке на каминной полке. — Ложись. Сейчас будет больно, — Альбин попытался состроить самое злобное выражение лица, которое только мог, заставив мужа почти свалиться на толстый ковер у камина в приступе смеха. — А ему смешно, — сокрушенно вздохнул он. Ответить Легард не мог — ржал. Как самый натуральный конь, с всхрапыванием, разве что копытом не бил за неимением оного. — Ты же поплатишься за это, мой драгоценный супруг! — торжественно провозгласил Альбин и подтолкнул его перевернуться на живот. — Ну все, прекращай надо мной смеяться. — Не могу, — простонал Легард. Альбин хмыкнул и наклонился, не дав себе времени задуматься над тем, что собирается сделать. Его крепкие, острые зубы чувствительно укусили мужа за загривок, благо, никакие волосы не мешали это сделать. — Агр-р-р, мыш! — рычание Легарда могло бы напугать, но Альбин не слышал в нем гнева. — Знаешь, иногда и мыш может оказаться мангустом, — он укусил снова, ближе к левому плечу. — Лежи тихо. А то я тебя съем. — Пощади, — простонал Легард. — Лежу дохлой змейкой, только не ешь. — Я подумаю над этим. Альбин смешливо фыркнул и взялся за дело. Пришлось изрядно попотеть: после почти целого дня в экипаже Легард был словно из узловатого дерева выточен, к тому моменту, как Альбину удалось размассировать его спину, он уже устал. Но все же справился и мог быть теперь уверен, что завтра муж поднимется с постели, не скрипя зубами и спиной. Легард на середине процесса согрелся, к концу массажа почти задремал. Будить его было жалко, но Альбин трезво оценивал свои силы и понимал, что попросту не поднимет его, чтобы отнести в постель. Поэтому, закончив с расслабляющими ласками, легонько потряс за плечо: — Вставай, тебе нужно лечь в постель и под одеяло. — Встаю, — Легард кое-как поднялся, зевая. Разминал его в этот раз Альбин не с уже привычным бальзамом Катулла, а каким-то другим, и сонливость была лишь закономерным следствием усталости и накатившего расслабления. Он мог бы ее побороть, но не хотел. Им обоим следовало отдохнуть. Альбин был с этим целиком и полностью согласен, потому что разделся и спокойно лег рядом, не торопясь бежать в уборную и заниматься там «самоподготовкой». — Доброй ночи, Легард. — Доброй ночи, Альбин. Выспись, как следует, завтра будет много работы. Юноша что-то пробормотал ему в плечо и вскоре уже тихо-тихо посапывал. Засыпал он мгновенно. Легард полюбовался на него, обнял, как получилось. Рисковый мыш. Он мог сегодня не сдержаться, слишком внезапной была вспышка удовольствия от его укуса. Впрочем, мыш даже не понимает, какое действие оказывают его поступки. А Легард еще не окончательно свихнулся без возможности полноценно магичить, чтобы не суметь себя удержать. В кулаке, да. Это было немного странно, самоудовлетворяться рядом с мужем. Но что поделать. От Альбина пахло чем-то травянистым и терпкой ноткой пота — умаялся, пока трудился над спиной, бедняга. Красивые, такие яркие и манящие губы были приоткрыты, Легарду хватило просто смотреть на них. Просто смотреть и вспоминать их вкус. Впервые за последние два года он засыпал с улыбкой. Следующие дни были, как Легард и говорил Альбину, наполнены бесконечной суетой и делами. Сам он почти безвылазно торчал в кабинете, тренируясь писать левой рукой и диктуя секретарю документы. Голос мужа он слышал то из крыла слуг, то от конюшен, то со стороны детской. Мыш не третировал слуг, не устанавливал свои порядки — он расспрашивал. Но делал это так, что огрехи становились очевидны самим отвечающим. На третий день управляющий поместьем пришел к Легарду каяться. Легард внимательнейшим образом его выслушал, зловеще улыбаясь. Управляющий слезно молил простить и обещал все возместить, что было потеряно из-за его ошибок. Гувернер, после разговора с Альбином, попросил отставки. Пришлось разбираться. — Что не так с воспитателем? Альбин молча выложил на стол список претензий и замечаний. Не зря он читал книги для магов, ой не зря. Воспитание маленьких магов должно было кардинально отличаться от воспитания обычных детей. Начиная от рациона и заканчивая тренировками самоконтроля. Ничего этого не делалось, именно поэтому в детской уже шесть раз делали ремонт. — Прекрасно. Займётесь поисками нового гувернера, мой дорогой. Альбин вздохнул: уважаемый супруг решил на мелкие задачи не размениваться. — Я могу написать письмо вашей матушке, милорд? Все же ей гораздо проще отыскать воспитателя для будущего боевика, нежели мне. — Конечно, любезный супруг, можете. Секретарь, слуги, управляющий… На «ты» и по именам они могли говорить только наедине. Альбин изящно поклонился и вышел. — И что с вами делать? — Легард устало взглянул на всех, кто присутствовал в кабинете. Уволь — так где брать других? Слуги принялись каяться и уверять, что больше ошибок не допустят. — Да кто ж вам даст их допустить, — ухмыльнулся герцог. — Все, теперь в этом доме есть кому присмотреть за порядком. Про себя он решил, что побудет всепрощающим… до первой ошибки. Жестом отпустив всех, кроме секретаря, он продолжил работу, просматривая счета и письма. Уже пришли первые приглашения от соседей. Пока что не стоит, нужно немного выдохнуть, наладить отношения с мужем. Альбин тоже уставал в эти дни, они спали в одной постели, ели за одним столом, но почти не виделись днем, кроме трапез. Как уж тут налаживать? До кровати доползали полусонными, а Альбин и вовсе уже дважды уснул в детской, рассказывая Эрвилу сказки. Так что пока Легард отвечал вежливыми отказами всем соседям, объясняясь тем, что его юный супруг пока что учится ведению дел и занят. Плевать ему было на то, кто и что думал в этой связи. А вот Альбина стоило немного притормозить. — Если тебе тяжело, мыш, отдохни. Не надо все сразу делать. Тот лишь улыбался и качал головой: ему было тяжело, это верно. Но еще ему было интересно. И он впервые реально мог сделать хоть что-то полезное, применить свои теоретические знания на практике. — Герцогские владения обширны, тут ничего не поделать… — вздыхал Легард. Альбин изредка приходил к нему в кабинет, приносил крепкий травяной отвар, изгонял секретаря, разминал уставшую руку, которую сводило до судорог от попыток писать. Пришел и в этот день. — Тебе тоже нужно отдыхать. И Эрвил требует прогулку к пруду. — Еще пара приказов — и пойдем, мыш. — Я запишу, диктуй, — Альбин устроился на подлокотнике его кресла, проверил остроту пера и кивнул, обмакнув его в чернила. Легард принялся диктовать скучные сводки и цифры. Пришлось прикрыть глаза, чтобы вид юного супруга не отвлекал. Перестать обонять и чувствовать его тепло он, к сожалению, не мог. — Все. Ставь точку, и идем в спальню. Альбин удивленно повернулся к нему: — Почему в спальню? — Я очень соскучился, мыш. Очень. Щеки Альбина вспыхнули, он немного нервно прикусил губу, заставляя Легарда немедленно пожелать запретить ему так делать, иначе весь самоконтроль полетит к злым богам. — Дай мне полчаса, Легард. — Жду в спальне, мой белый мыш. Легард никогда не считал себя чересчур темпераментным человеком. Львиная доля этого самого темперамента уходила в магию, в контроль за ней, который в самом деле прививался едва ли не с колыбели. Увечье нарушило привычный для него ход вещей, нарушило циркуляцию магии, всю кропотливо выстроенную схему жизни. Он заметил, что снова, как в бурной юности, испытывает по утрам некоторый… подъем. Особенно с появлением в его постели Альбина. Это заставляло задуматься, не была ли матушка права, требуя от него снова жениться, знала ли она, что магия будет искать любой выход, в том числе и такой? И поможет ли это? Магия снова бурлила и требовала. Он боялся навредить своему юному супругу, сыну, окружающим людям. Подхватившись, он быстро зашагал прочь из кабинета. Полчаса, что попросил Альбин, были весьма кстати. Сбросить излишек магии в тренировочной зале, зарядить охранные амулеты — и можно будет не опасаться устроить пожар в спальне. Дикая магия хлестала из обрубка, впитываясь в стены. Становилось немного легче. Полчаса спустя он смог вполне спокойно войти в собственные покои. И лишь там понял, что либо недостаточно усердно сбрасывал напряжение, либо его желание не имеет никакого отношения к огненной силе, кроме жара в крови. Вошел он достаточно тихо, чтобы стоящий спиной к двери у камина Альбин не услышал шагов. Тяжелые шторы на окнах были задернуты, и в полумраке, в отсветах каминного огня золотистое тело юноши казалось лучащимся собственным мягким светом. Он расчесывал еще влажные волосы, и с их кончиков на спину попадали капли воды, скатывались вниз, заставляя жадно следить их путь по бархатистой, как персик, коже. — Как же ты прекрасен, как статуэтка из золотистого камня. Альбин чуть вздрогнул, но не поспешил прикрыться или спрятаться. Этим он приводил Легарда в бешеный восторг. — Ты всегда так подкрадываешься? — он медленно развернулся, позволяя любоваться собой. — Я же змей. О… Чудесно. Закрой глаза. — Нет. Легард, я вижу тебя каждый день, делая массаж, и тебя это не смущает. — Ты меня не с той стороны видишь. — Есть разница? — Альбин отложил гребень на каминную полку и шагнул к нему ближе. — С той стороны шрамов меньше. — Я уже привык к ним и не пугаюсь. Еще шаг. Легарду самому захотелось зажмуриться, чтобы сохранить хотя бы остатки самообладания. Вместо этого он принялся гладить мужа по щеке. — Такой нежный мыш. Альбин поднял руки и принялся расстегивать булавку на вороте сорочки, потом и мелкие жемчужные пуговки, сосредоточенно и внимательно глядя на то, что делает. На обнажающуюся кожу. На шрамы, которых здесь было в самом деле больше. Частая сеть багровых рубцов, врезанная под кожу, напитанная чужой и чуждой силой, из-за которой они не рассасывались и не сглаживались под заклятиями целителей. — Все хорошо, Легард. Расслабься, ты весь как струна. — Продолжай, мыш, я справлюсь. Альбин потянул ткань, вытягивая ее из-за пояса, потом с плеч, и полотно соскользнуло прочь, обнажая его до пояса. Пришлось переступить через сорочку, стиснуть зубы. Расслаблялся он, как же. С каждым мигом становилось все жарче. Тонкие, но, как он уже познал на своем опыте, сильные пальцы взялись за ремень, растягивая узел и освобождая пряжку. Легард улыбался. Ласковый мыш. Все-таки привык и перестал бояться. Он только рвано выдохнул, когда Альбин закончил с его одеждой. — Жаль, у меня не было времени раньше изучить тебя без ничего. Слова отдались в голове каким-то странным гулом, когда теплая, но на горячей коже самого Легарда кажущаяся прохладной, ладонь прижалась к груди и медленно заскользила вниз. — Теперь меня можно изучать сколько угодно, мыш. Альбин неопределенно угукнул, продолжая сосредоточенно оглаживать его. Ладонь спустилась ниже, и Легард пожалел, что стоит посреди комнаты, и некуда опереться. Он глубоко вздохнул. В голове слегка прояснилось. Легард попятился к кровати. Альбин вскинул голову, но понял, почему от него отступают, и шагнул следом. — Вот так, — Легард обосновался на кровати. Альбин устроился рядом, потом, подумав, перекинул ногу и сел на бедра, мгновенно вышибив Легарда из равновесия, с таким трудом пойманного, казалось бы, устойчивостью позиции. Второй руки отчаянно не хватало. Альбин же, словно издеваясь, лишил его возможности отвечать, переплетя пальцы и прижав руку к постели. И продолжил. Легард закрыл глаза, но так было все еще невыносимее. Прохладные влажные кончики волос касались груди, скользили вниз. — Мучаешь бедного Змея… — Должен же я отыграться за твое неслышное подкрадывание, — скользнули горячим выдохом по коже слова. И следом за ними — губы. Легард откровенно наслаждался. Муж оказался весьма настойчив в познании нового. Огонь в крови даже как-то не казался теперь опасным, зато следовал за губами и ладонью Альбина, как жаркий сгусток под кожей. Вниз, вниз. — О… Ого. Где муж о такой ласке вычитал, интересно? Потом дошло: матушкины фрейлины! Ох не зря она отправила их перед свадьбой к мышу. Альбин явно не был готов к тому, что одна своенравная часть тела супруга буквально рванет навстречу его губам. Говорить «Не бойся» было глупо. Легард надеялся, что Альбин разберется, что делать. А еще — что у самого хватит выдержки не спешить. И нечем было вцепиться в простыни, нечего прикусить до боли, да хоть бы и до крови! Сжимать пальцы Альбина он не хотел — боялся сломать. Оставалось решать в уме задачи по расчету огневой мощности в условиях болота. Почти готовое решение вылетело из головы вместе с полузадушенным сиплым стоном, когда муж все-таки решился, обнял губами, осторожно вбирая в себя и придерживая пальцами. Он старался. Еще не особо умело, конечно, временами нечаянно сбивал возбуждение, неловко прикусив. И несмотря на это, Легард вскоре взмолился, не узнавая собственный голос, потянул его к себе за руку. — Хватит, Аль, хватит, я же не из стали… Альбин довел его до разрядки рукой. Видимо, не решился в первый раз полностью ублажить ртом, как рассказывали фрейлины. Перед накрепко зажмуренными глазами плавали алые и лиловые круги, пока Легард пытался отдышаться. Не то, чтобы позорище, но он себе такого давно не позволял. Не юноша уже, чтоб почти без передышки по два-три раза мочь. — Все было правильно? — тихо спросил Альбин. — Да, мыш… Да. Более чем. Он не мог не отдариться лаской в ответ. Альбин постанывал весьма приятно для слуха, жмурился и часто дышал. Легард пробовал его на вкус, потом принялся готовить к соитию, потому что ласки возымели свой результат, снова пришло возбуждение. — Расслабься, мыш. Смотри в потолок. Человек во время соития и так-то не выглядит прилично, а уж он-то… Но Альбин смотрел на него, только на него. И в его расширенных зрачках вспыхивали лиловые искры. Легарду это не помешало отдать супружеский долг. Как можно нежнее и бережнее. И только потом, когда Альбин затих в его объятиях, уснул недолгим сном для восстановления сил, Легард вспомнил об этих самых искрах. Кажется, проклятая кровь никтеро может просыпаться и вот так, тихо, медленно, с ленцой. Стоит присматривать за мужем. И дать ему почитать про никтеро. Да и самому перечитать тоже. Они в академии изучали этот подвид магии только с точки зрения курьезов и легенд, по сути, никто не мог точно сказать, кто же такие никтеро на самом деле. Результаты их магии находились в большом разбросе, от работы с некротикой до темной менталистики. Придется перебрать несколько учебников. Жаль, что его магия лежит в иной плоскости, даже не помочь особо. Опасаться собственного младшего он и не подумал. До первого их раза боялся, это было, и даже объяснимо: никто бы не взялся предсказать реакцию неуправляемой силы никтеро на боль и насилие. Но лиловые искорки в глазах Альбина зла не несли. — Ничего, мыш. Справишься, — Легард поцеловал его в плечо. Юноша вздохнул, что-то пробормотал и покрепче сжал руки. Легард принялся вспоминать, есть ли в его запасах та чудодейственная мазь матушкиного приготовления, что убирала все следы и нечаянную боль после соития. Вроде, была, в той же шкатулке. Надо будет воспользоваться. — Эрвил вроде к пруду хотел? Альбин утвердительно угукнул, уже начиная осознавать окружающее. Поднял голову от плеча Легарда, сонно моргая, и тот засмотрелся в его глаза. Лиловые искры переплавились в тонкие лучики, пронизавшие яркую зеленую радужку. Должно быть, пройдет еще какое-то время, и зелень вовсе исчезнет. Когда никтеро проснется и примет свою силу окончательно. — А после прогулки тебя ждет учебник магии. — Магии? — от удивления Альбин проснулся сразу и совсем. — Мне-то он зачем? То есть, да, я почитаю, конечно, надо же знать, как Эрвила учить. — Не для него. Это ты маг, Альбин. — Но ведь к нам приезжали королевские маги-поисковики перед войной… — растерялся юноша. — И ничего, ни искорки. — Потом объясню, мыш. Попозже. Такое на ходу не расскажешь. — Но хотя бы — с чего ты взял?! — Потом расскажу. Обещаю. Альбин вынужденно согласился: сейчас он все равно ничего не мог сделать и вытянуть из мужа.