Как в плохих балладах

Читать книги Альбин начал со следующего утра, а через неделю курьер привез расписание занятий, список необходимых к прослушиванию предметов, список литературы, перечень того, что обязан был иметь студент Жемчужной академии к каждому практическому и теоретическому занятию. — Я буду тебя сопровождать, — прочтя список предметов, заявил Легард. — Нет, ты будешь заниматься с Эрвилом, — Альбин коснулся его запястья, смягчая отказ. — Я уже взрослый, Легард. — Взрослый… Но маленький. — Как это помешает мне учиться? — удивился Альбин. — Выглядишь слабым. Таких обижают всегда. — Я постараюсь не допускать этого. Легард глубоко вздохнул. — Ну, а если все-таки я с кем-нибудь подерусь, ты же мне залечишь синяки? — Альбин поцеловал его в щеку и подхватил сумку с книгами и письменными принадлежностями. — Конечно. Но ты все-таки помни, что ты дворянин. — Хорошо, я буду вызывать на немагическую дуэль, если меня оскорбят. — На магическую. Выходить все равно должен я. — Почему? — нахмурился Альбин. — Потому что мы в ответе за младших супругов. Альбин не стал протестовать, но Легард прекрасно видел, каких трудов это ему стоило. — Я постараюсь не инициировать дуэлей. Займись с Эрвилом счетом, хорошо? Мне пора. Дверь чуть стукнула, закрываясь за юным никтеро. — Удачи, мышонок. Удачи, — прошептал герцог. Первым занятием у Альбина была ознакомительная лекция. То есть, даже не лекция, а просто его знакомство с теми, кто будет обучать единственного пока в своем роде темного мага. — Магистр Сароха, — представилась высокая красивая женщина в голубой мантии. — Основы построения магических плетений. — Магистр Дерени. Менталист. — Магистр Алор. Основы алхимии. — Магистр Лекаен. Медитация и самоконтроль. Альбин очень внимательно взглянул на сухощавого старичка с цепким взглядом таких же, как у Легарда, темно-багровых глаз. Огненный маг? Впрочем, кому еще учить самоконтролю, как не огневику. — Начнем работать со мной, — продолжил тот. — Да, сэр, — согласился Альбин. Это было логично. Сперва следовало подготовить почву для новых знаний и умений. Остальные маги вышли. Магистр Лекаен предложил пройти к разложенному у камина ковру, на котором горкой лежали подушки. — Присаживайтесь, студент, расскажите, что вы уже умеете и знаете о медитации и контроле над своим сознанием. — Я два месяца занимался, но не могу оценить свои умения. — Тогда просто покажите, чему научились. — Да, магистр. Вообще, странно это было — показывать медитацию. Но Альбин решил, что преподавателю виднее, потому принял удобную позу, сложил руки на коленях и прикрыл глаза, прислушиваясь к своему дыханию. Вроде бы все именно так, как учил наставник маленького Эрвила, только в поместье им не мешали заниматься, а здесь то и дело кто-то пробегал за дверью, потом вообще пробил колокол, и началась обычная для перерывов в академии кутерьма. Магистр терпеливо ждал. — Простите, сэр, я не могу, — вынужден был признать юноша. — Ничего страшного. Мне ясно, что вас учили именно что медитировать в тишине и покое. А нам придется начать с концентрации внимания и научить вас отсекать любые раздражители. Все поправимо, юноша. С этого и начнем следующее занятие. Альбин кивнул. — А сегодня мы уже закончили урок? — Сегодня мы только познакомились, — магистр улыбнулся. — Так же познакомятся с вами и остальные преподаватели, проверят ваши навыки и возможности. — Мне куда-то нужно перебираться? — За вами придут. Огненный маг ушел, а вскоре в аудиторию заглянул магистр Алор. — Идемте, юноша, посмотрите, где вам предстоит учиться началам алхимии. Альбин последовал за ним, по пути размышляя, какие именно умения и навыки понадобятся. — Вам доводилось что-нибудь готовить своими руками? Верлинн придержал студента за плечо, нажал на камень в кольце, активируя артефактный щит, и как раз вовремя — мимо них, едва не сбив с ног, пронеслась волна воды, следом за ней, на ходу извиняясь, промчался какой-то кадет-стихийник. — Да, я делал чай, магистр Алор. — Не совсем то, что нужно, но ничего, научитесь. Им пришлось спуститься вниз, в подземелья, где мощные стены и перекрытия гарантировали безопасность от взрывов. Правда, не самим алхимикам, а, скорее, от результатов их экспериментов. — Ничего опасного не будет, — успокоил его Верлинн. В огромной лаборатории было пусто и светло от множества магических светильников. На каменных столах располагалось оборудование, на стеллажах, защищенных артефактами от взрывов — ингредиенты. — Пока что просто покажу основы. Как что наливать, как насыпать и какие цвета самые опасные. Урок начался с правил безопасности. Несмотря на монотонный голос, рассказывал Верлинн очень интересно, иллюстрируя каждое правило примерами из практики — своей или коллег по магической ветви. Альбин внимательно слушал и запоминал. Все было не таким уж и сложным. Конечно, если не нарушать эти правила. — В зелье не должны попадать частички вашего тела, поэтому обязательно ношение перчаток, специальной одежды, шапочек. Нельзя работать, если у вас на теле есть ранки или порезы, а в процессе работы возможно выделение едких паров. — Понятно, магистр Алор. — В университете есть своя мастерская, после занятия я провожу вас к ее коменданту, закажете все, что потребуется. И обязательно — артефакт для очистки воздуха. Магистр продемонстрировал странную конструкцию из вычурно изогнутой золотой проволоки с несколькими камнями, показал, как она крепится двумя тонкими ремешками, облегая по периметру нос и рот. — Потом не будете мучиться с сожженными легкими. — Сэр, вы говорите так, словно… — Я через все это проходил, да, — магистр Алор снова растянул губы в неживой улыбке. — Правила безопасности пишутся кровью первопроходцев. — Я закажу… — тихо сказал Альбин. — Вы молодец, — Верлинн мягко коснулся его плеча. — Другим приходится долго и нудно повторять. — Я вообще понятливый, магистр Алор. — Это замечательно. Практические занятия у нас начнутся, когда защитный комплект для вас будет готов, а до этого проведу пару лекций по свойствам самых распространенных ингредиентов. На сегодня все. Есть вопросы? — Нет, магистр. Следовало уложить в голове все полученные знания. — Идемте, провожу вас к мастерской. Альбин последовал за ним. Как же тут интересно учиться, оказывается. Страшно. Но интересно. — Магистр Алор, а вы давно преподаете? — он предусмотрительно не отходил далеко от преподавателя, потому что колокол должен был вот-вот прозвонить. — Не так давно, десять лет. — Вам нравится? — от колокола Альбин шарахнулся, едва не налетев на магистра. Тот придержал его под руку. — Нравится, юноша. Для экспериментов я уже слишком стар, а вот на вдалбливание в пустые головы студентов основ алхимии моего здоровья еще хватает. Альбин мог бы поклясться, что магистр смеется где-то там, внутри своего неспособного на выражение эмоций тела. — И не бойтесь, к кадетам вы привыкнете. — А кадеты и студенты… — Различаются формой и нашивками. Кадеты — в основном стихийники, наша будущая защита и опора, — и снова Альбин уловил насмешку в словах магистра. — Некоторые целители, алхимики и менталисты тоже. У них на нашивках — меч и символы их магических сил. Студенты — в основном из Ремесленной академии, некоторые и из «Жемчуга», но такие в коридорах не бесятся, а сидят, как правило, в библиотечных залах. — В общем, студенты просто учатся. — Именно. Как и вы. В университете закладываются фундаменты будущих отношений, дружбы или вражды — все зависит от вас. Мы пришли, младший герцог Зарберг. Отыщете дорогу к той аудитории, откуда я вас увел? — Да, конечно, магистр Алор. — Тогда я вас оставлю. Запомнили перечень? Маска-артефакт, перчатки, костюм, фартук, шапочка, набор инструментов алхимика, защитные очки. — Запомнил, магистр Алор, — кивнул Альбин. — Тогда до встречи завтра на лекции. Я читаю ее у первого курса, посидите вместе с остальными алхимиками. Всего доброго, юноша, — магистр кивнул, развернулся и плавно зашагал прочь, неся себя так, словно был хрупким сосудом с опаснейшей алхимической смесью. Альбин посмотрел вслед. Кажется, алхимия ему очень понравится. Остальные ознакомительные лекции тоже прошли в доброжелательной атмосфере, кроме последней. И вины Альбина в том не было — магистр-менталист, который ее проводил, ему не понравился сразу. Во-первых, тем, что с самого начала был настроен «показать младшему его место». То ли просто потому, что презирал всех младших, то ли потому, что Альбин был никтеро, а чего боишься, то пытаешься подавить. Во-вторых, магистр Дерени действовал нарочито грубо, вторгаясь в разум, раскидывая свои ментальные щупы во все стороны разом. — Защищаться нужно уметь, — он усмехался на редкость неприятно, готовясь всласть покопаться в чужих мыслях и памяти. Альбин задохнулся от фантомного вожделения, душной эйфории, сопровождающей вторжение. Это было насилие, и куда более грязное, нежели бы изнасиловали его тело. Ярость взметнулась густой пряной волной, ментальные щупальца магистра охватило лиловое пламя. В памяти сразу всплыли строки прочитанных книг: «Светлые менталисты одурманивают разум жертвы, заставляя ее думать, что исполнение их приказов составит счастье всей жизни, принесет высшее блаженство». Альбин вышвырнул магистра из своего разума и нанес ответный удар, вламываясь в структурированный, упорядоченный разум менталиста, не задействуя никаких дурманных посылов. Сигнал о нападении прозвучал моментально, в аудиторию влетели еще несколько магов. Зрелище, представшее перед ними, было достойно запечатления его в анналах университета: посреди аудитории магистр Дерени с перекошенной от ярости физиономией выплясывал нечто невообразимое, высоко задирая ноги. Студент-никтеро, держащий над ним контроль, наоборот, прижался к стене, словно желал в нее врасти. — Что тут происходит? — гаркнул самый быстро сориентировавшийся. Альбин потерял концентрацию, сполз по стенке на пол. Магистр, выпавший из пируэта на четыре конечности, потряс головой, взвился на ноги и заорал, брызжа слюной: — Эта тварь напала на меня! — Всем успокоиться! — ректор явился лично. Его магия напоминала теплый кисель — завязли все, замерли. — Студента в лазарет, бегом. Двое магов подхватили безучастно сидящего на полу Альбина, понесли прочь. — А с вами я разберусь попозже, магистр. К себе в кабинет. Сидеть там. Альбин очнулся от прикосновения сухих теплых ладоней. — Все в порядке, просто истощение, — рычащий голос был ему знаком, память, немного поскрипев, выдала имя: Кассандр Розуэлл, граф Алор. Целитель. — Он… — Будет в полном порядке через полторы минуты. — Хвала добрым богам, — выдохнул другой голос, недавно слышанный Альбином. От рук целителя в тело лился немного колючий, прохладный поток силы, возвращая способность мыслить четко. Альбин открыл глаза. На него смотрели два графа Алор, один безэмоционально, второй еще более равнодушно, но за этим равнодушием крылось нечто темное и страшное. — Как вы себя чувствуете, Альбин? — алхимик кивнул супругу, тот приподнял юношу, чтобы Верлинн мог влить в него тонизирующий эликсир. — Уже достаточно хорошо, — ответил Альбин, проглотив кисловато-мятную жидкость. — А что случилось? — Это мы хотели бы узнать у вас, — в поле зрения Альбина возник еще один мужчина, незнакомый, но очень внушительный. — Меня зовут Келейран Эдерих Радан, я ректор университета. — Я… Я просто защищался. — Это, безусловно, ваше право. Вы позволите взглянуть на воспоминания об этом досадном инциденте? — Да, если вы будете аккуратны, ректор Радан. — Обещаю, я не стану касаться ничего, кроме этого. Вы можете сами показать мне. Просто вспоминайте, что произошло в аудитории. Альбин принялся вспоминать, внутренне содрогаясь от ощущения мерзости. Ректор был превосходным менталистом — его проникновения в разум Альбин не отследил вовсе. — Достаточно, юноша. Вы действовали в полном соответствии с приказом преподавателя — защищались от ментальной атаки, как могли и умели. Итак, благодаря недальновидности магистра Дерени, с одной гранью вашего дара мы определились, — разорвав контакт, сказал ректор. — Вы — темный менталист. Так же, осмелюсь предположить, основываясь на древнейших знаниях, дошедших до нас, что этот дар идет в связке с «мастером тел». Это еще более темная грань никтеро, и методики, по которым обучаются целители, вам будут просто бесполезны… — А что это за грань? — уточнил Альбин. Заговорил, как ни странно, Кассандр: — Светлая грань этого дара называется целительством, и она ограничена некоторыми законами. Я назвал бы их законами естества: невозможно заставить двигаться и функционировать мертвое тело, прирастить утраченную конечность и вырастить потерянные коренные зубы. Однако мастер тела может обойти эти законы. Легенды гласят, что настоящие магистры-никтеро могли поднимать в бой мертвых воинов, придавая им подобие жизни и управляя, словно марионетками. Но с той же легкостью они могли останавливать сердца и ломать кости, не прикасаясь к жертве, заплетать кишки в косички и высушивать легкие. — И я это должен уметь?! — Вы пока не магистр, — рыкнул целитель. — Но в перспективе — да! — Кассандр, — Верлинн сжал его руку, успокаивая. — Альбин, вы позволите вас так называть? — Да, конечно, магистр Алор. — Видите ли, Альбин, всему этому вам придется обучаться буквально наощупь. За пятьсот лет, когда никтеро были объявлены вне закона, было утрачено очень многое, гигантский пласт знаний. То, что передавалось только от учителя к ученику. То, что осело в книгах — это лишь крупицы теории. Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы помочь вам, но стать мастером, а затем и магистром вы сможете, лишь приложив к этому все свои силы. Если захотите. — Если захочу? Да… Альбин не знал, хочет ли он становиться таким вот магистром. — Магистр Алор напугал вас снова, — Верлинн мягко коснулся его запястья, голос не выражал никаких эмоций, но Альбин уже научился интуитивно задействовать свой дар, пока только с этим человеком, чтобы понять, какие чувства прячутся под сухой и невыразительной оболочкой. Сейчас алхимик пытался его успокоить и ободрить. — Подумайте о другой стороне этого дара, Альбин. Вы сможете помогать тем, кто потерял конечности, ваш дар бесценен при родовспоможении, при сложнейших операциях, когда необходимо удержать жизнь пациента, а светлые целительские заклятья не справляются. Во всем есть свои плюсы. С этой точки зрения Альбин на свой дар не смотрел. Это было интересно. Он испытал прилив жгучей благодарности к человеку, который, несмотря на натянутые отношения между старшими супругами, за два дня смог несколько раз успокоить его, поддержать и помочь. Он теперь был уверен: алхимик точно станет его любимым преподавателем. — Послать вестника вашему мужу? — рявкнул Кассандр из угла, где стоял стол со снадобьями. Альбин прикусил губу, пытаясь взвесить все «за» и «против» такого поступка. Если послать вестника Легарду, он примчится и вызовет менталиста на дуэль. И либо сожжет его в пепел, либо получит страшный ментальный удар. Альбин еще недостаточно хорошо оценивал соотношение сил магов различных ветвей. — Нет, я… я сам ему расскажу, когда вернусь. — Хорошо, — целитель отвлекся на работу. — Сэр, — Альбин взглянул на сидящего рядом с его кушеткой алхимика, — спасибо вам за заботу. Я заказал все по перечню, мастера уведомили, что все будет готово через неделю, но маска — только через месяц. — Попрошу их поторопиться, — уверил Верлинн. Альбина терзало любопытство и желание расспросить его о том, каким образом их с Кассандром брак стал равным. Это ведь было безумной редкостью в Эллоре, даже книги родов, прочитанные им в библиотеке поместья, говорили о том, что равный брак — нонсенс, два равносильных партнера не уживутся, всегда будет существовать соперничество и желание доказать свое главенство. В обычном же браке старшим всегда признавался мужчина, исключения лишь подтверждали правило. Главой рода женщина могла стать только в том случае, если она была вдовой и сильным магом одновременно. Альбин чувствовал здесь подвох, неправильность, но пока не мог сформулировать свою мысль. И расспрашивать Верлинна было рано — не те у них отношения пока, чтобы задавать столь животрепещущие вопросы. Но возможно, возможно позже… — Вы здоровы, юноша, — намекнул Кассандр. Все это время Альбин чувствовал на себе его давящие, недовольные взгляды. Особенно, когда Верлинн сел рядом. Но, к собственному удивлению юноши, это не напрягало так, как презрение и страх в глазах других людей. Причин он не понимал. И задумываться пока не хотел. Но и лишние минуты испытывать терпение вспыльчивого целителя тоже не хотелось. Он поднялся с помощью протянувшего руку алхимика, чувствуя небольшое головокружение. — Кассандр, было бы нелишне сопроводить юношу к экипажу, — заметил Верлинн. — Так сопроводи, дорогой! — чуть ли не с ненавистью взрявкнул целитель. — Я дойду сам, благодарю, магистры, — Альбин схватил в охапку свою сумку, плащ и сюртук, осторожно отступая к двери. — Я скоро вернусь, — ровно ответил Верлинн, не обратив внимания на его слова, открыл дверь и предупредительно придержал ее перед Альбином. Тот поторопился добраться до экипажа чуть не бегом. — Осторожнее, не спешите. Вы еще не оправились от слабости, — алхимик придерживал его под руку. — Сэр, я не хотел бы, чтобы у вас с супругом из-за меня возникли… разногласия. — Не возникнут, — Верлинн не улыбнулся этой своей неживой усмешкой, но Альбин почувствовал его улыбку внутри. — Не волнуйтесь. Увидимся завтра на лекции, Альбин. — До встречи, магистр Алор. Алхимик кивнул ему, развернулся и неторопливо прошествовал обратно в здание университета. Альбин откинулся на подголовник сидения и прерывисто выдохнул. Следовало собраться. Продумать, что сказать Легарду, а чего говорить не стоит. Вернувшегося Верлинна встретили хмурым взглядом и звоном склянок. — Твоя злость на мальчика неконструктивна и бессмысленна, — алхимик подошел и устроился на пустой части стола, откинувшись на стену спиной и не глядя на супруга. — Вокруг меня все бессмысленно с самого возвращения с границы. — Ты в любой момент можешь туда вернуться. — А ты все бросишь и поедешь следом? — У ректора нет замены для меня. Пока нет. — Так что останусь тут, — подытожил целитель. — Тебе же скучно, Кассандр. Со скуки ты придумываешь себе причины для злости, — Вер протянул руку и поймал прядь его волос, потянул к себе. Кассандр повернулся к нему, подался ближе. — Твоя ревность… — Верлинн накрутил прядь на палец, заставляя целителя сделать еще шаг. — Очнись, Касс. Для всех вокруг я чудовище. Но стоит хоть кому-то проявить ко мне интерес — и ты делаешь все, чтобы он исчез. За что ты так со мной? — Я ничего не делаю, они сами куда-то деваются. — О да, ты ничего не делаешь… Этот мальчик, Альбин… напоминает мне меня в семнадцать. — Ты был другим. Я помню. — Зато ты не изменился. — В моем возрасте поздно меняться. — Ты твердишь это уже тридцать лет. — Так я тридцать лет и не меняюсь, не так ли? — Да, мой «стаж» в этом немного меньше. Кассандр внимательно осмотрел мужа, потом потрогал его щеку кончиками пальцев. Гладкая, белая, словно полированная кость, теплая. Вечно юный футляр для души. За двадцать шесть лет Верлинн сумел научить свое тело только улыбке. Он не хмурился, не округлял глаза и рот в удивлении, не смеялся. Все это было — но там, внутри, не прорываясь наружу. Проклятое зелье! — Когда-нибудь у меня получится взаимодействие с этой магией, — Кассандр продолжал гладить. Верлинн покачал головой и прижался к его ладони щекой. — Ты не мастер тел, Касс. Кстати, вот тебе веская причина не отталкивать от нас этого маленького никтеро. — Я его не отталкиваю. — Кассандр. — Но я… — Пожалуйста. Целитель снова зарычал. — Ладно. Я буду с ним милым. Верлинн качнулся к нему, прижимаясь лбом ко лбу, закидывая руки за голову мужа и сплетая пальцы в замок, чтобы не смог отстраниться. — Проклятый собственник. Ревнивое чудовище. — Слова касались губ целителя теплом выдохов. — Злобный дракон. — Потому что ты — сокровище, которое так и хотят украсть. — Ты все равно успел первым, не забыл? — жесткие пальцы вплелись в волосы, потянули, вынуждая запрокинуть голову, подставить под безжалостные губы горло. — Я тебя не украл. Я тебя купил. Пальцы алхимика сжались сильнее, до боли. — Разница невелика. Будь зелье покрепче или менталист посильнее… Кожи коснулся теплый, влажный язык, провел по бешено бьющейся под кожей жилке. — Ты — мое сокровище. — Нет. — Нет? — под губами Верлинна в горле целителя родился воистину драконий рык. — Нет. Мы равны. Я тоже умею быть собственником. Если магистр Леада еще раз состроит тебе глазки, отравлю. — Какие глазки? — удивился Кассандр. — Соблазняющие. Не делай вид, что не замечал ее призывных взглядов. Кассандр промолчал, потому что замечал, как бывший военный, он вообще многое замечал, привыкнув на границе постоянно отслеживать все, что творится вокруг. — Меня или ее? — наконец, спросил он. — Ее. Ты неприкосновенен. — И на том спасибо, дражайший мой супруг. — Не нравится? — Верлинн разжал руки и отпустил его, снова откинулся на стену спиной. — Я знаю, что она тебе нужна так же, как огневикам потоп. Ревность разрушает, Касс. — Если бы я умел ее контролировать… — Если бы ты хотел ее контролировать, думаю, ты бы справился. Худощавое гибкое тело изящно соскользнуло со стола, протиснувшись мимо целителя. — Я буду в лаборатории. У меня на сегодня больше нет пар, зайдешь, когда закончишь. Кассандр знал, что его нельзя отпускать. Знал, что в лабораторию муж уходит не заниматься опытами — снова будет сидеть неподвижно, словно брошенная кукла, в темноте и полной тишине. Такие приступы на него накатывали все чаще, хотя целителю казалось, что они справились с ними тогда, год спустя после взрыва. — У меня нет дел. Срочных вызовов не поступало. Поймать за руку, притянуть к себе. Позволить ему уйти, после того, как раздразнил прикосновениями, ласками? Ни за что. — Когда это драконы так легко выпускали свои сокровища? Под легшей на спину ладонью чувствовалось, как быстрее забилось сердце Вера. — Касс… — Да? — Кассандр лизнул его под ухом. — Заклятье. На дверь. Целитель бросил магический замок на дверь и снова потянулся к мужу. Радовало уже хотя бы то, что после инцидента с зельем Верлинн не утратил способность получать удовольствие при соитии. Правда, сам мог доставить его только руками и ртом. Целовать и ласкать его тело было бесполезно — он почти не чувствовал прикосновений, поэтому и сам старался касаться мягко. Не всегда, правда. И он позволял делать с собой все, что угодно, если это приносит удовольствие Кассандру. Впрочем, графа Алор это вполне устраивало. У супруга был чувствительный рот, степень его возбуждения выдавало дыхание и зрачки. А если немного растянуть подготовку к соитию… довести Вера до того, чтобы он попросил… От этого супружеские утехи становились еще более жаркими. Они были нечастыми, целитель, как никто другой, понимал, что каждый раз прогибает Вера, доказывает ему его подчиненное положение, его полную и безоговорочную зависимость от себя, несмотря на магически закрепленный статус. Но кто в наше время смотрит на татуировки? Разве что на их наличие. Будь его супруг послабее, он бы уже давно отравился — возможностей при его работе было бесконечно много. Но Верлинн не был рожден и воспитан, как будущий младший. Он не сдавался даже сейчас, когда и добрые, и злые боги направили его судьбу по слишком жесткому руслу. — Касс-с-с-с… — долгий, шипящий выдох. Целитель тихо застонал в ответ. Его любимое сокровище, единственно ценное, что у него есть.