Как в плохих балладах

— Он. Сделал. Что? — в голосе герцога даже сипения не было сейчас — настоящий рев лесного пожара, готового уничтожить все на своем пути. Альбин жестом приказал слугам убираться прочь, вылетел из кресла и почти упал на колени супругу, обнимая и стараясь успокоить. — Тише, все хорошо. Он не смог мне повредить. Легард, посмотри на меня. Все хорошо. Легард крепко обнимал его, не желая отпустить даже на мгновение. — Остальные преподаватели чудесны, а самый лучший из них — магистр алхимии, — заговаривал ему зубы юноша. — Он настоящий учитель, так все понятно объясняет, заботится о безопасности… — Но менталист! Я его прикончу! — Легард, его наверняка накажут и отстранят от преподавания… — Этого мало! Альбин не стал переубеждать дальше. Просто обнял и опустил голову на плечо супруга. — Я немного испугался. Но все кончилось хорошо. И теперь я знаю, какой у меня дар. — И какой же? — заинтересовался Легард. — Очень темный, — печально вздохнул Альбин. — Страшный. Но магистр Алор сказал, что я должен не отчаиваться, а искать во всем плюсы, и что даже мой дар может служить людям. Ректор назвал это темным менталом. И сказал, что обычно вкупе с ним идет дар мастера тел. — Что ж, не такой уж и страшный дар, поверь. Все можно обратить себе на пользу, равно как и во вред. — Ну, сперва целитель Алор так это расписал… — протянул Альбин, насмешливо фыркнув. Насмешка была над самим собой: испугался, как ребенок, надо же. — Мол, мастер тел и кости крушит, и глаза выдавливает, и кишки косичками заплетает, не прикасаясь. А магистр Алор, который алхимик, и говорит: зато вы, Альбин, можете при родах помогать, и жизнь удержать, когда светлые целители не справляются. — Ты все это сможешь, Альбин. — Еще он сказал… — юноша сглотнул, вцепился в его плечо пальцами, отстраняясь и заглядывая в глаза. — Он сказал, что, научившись владеть своим даром, я смогу прирастить тебе руку. — Не прирастить, мышонок. Прирастить уже нельзя, да я и не знаю, где моя рука. — Любую другую. Главное, чтоб она тебе подошла по размерам, как-то так. — А ты тренируйся и учись, — Легард поцеловал его в макушку. — И отрастишь мне жабью лапу. — Я обязательно научусь, обещаю, — Альбин прижался к нему снова, еще теснее. Можно было думать и пытаться понять, когда Легард стал для него не просто старшим, которого уважаешь. Когда он стал дорог Альбину? Он не хотел думать. И признаваться в том, что, кажется, испытывает к мужу нечто большее, чем уважение, не собирался. — Мой белый мыш… Главное, не бойся, у тебя просто редкий дар, вот и все. Любым даром нужно уметь пользоваться. — Кстати насчет пользования даром. Идем, я тебе массаж сделаю. Совсем забросил, а лучше не пропускать дни. Альбин был счастлив: ему удалось отвлечь Легарда от смертоубийственных желаний. — Да, мне понадобится вся моя выносливость. Нет, не отвлек. Да что ж такое! Хоть иди и жалуйся матушке драгоценного супруга! А это идея, уж герцогиня-то сможет повлиять на сына. Альбин, пока трудился над спиной и конечностями Легарда, успел и так, и эдак повертеть эту мысль, прикинуть все плюсы и минусы. Что бы там ни говорили книги, а менталист против боевика сможет выстоять только в том случае, если успеет захватить контроль над сознанием в первые же мгновения дуэли. Не успеет — проиграет. Стихийная магия его просто снесет. Но какие-то защиты от ментальной магии быть должны. Альбин коварно воспользовался снотворным эффектом бальзама Катулла. — Вот так. А теперь поспи, к ужину я тебя разбужу, ее светлость обещала собрать всю семью за одним столом и пригрозила отказов не принимать. — Мгм-м-м, — сонно пробормотал Легард. Альбин укутал его в одеяло и быстро переоделся в более подобающий для аудиенции у герцогини наряд. И выскользнул из покоев, намереваясь поймать первого встречного лакея и приказать отвести к кабинету неизменного советника его величества. — Младший герцог Зарберг, — вместо лакея его встретил какой-то придворный. Альбин приостановился, старательно состроил на лице выражение хорошенькой белокурой куколки и обернулся к нему: — Да-да? — А что вы делаете здесь… в одиночестве? — Прогуливаюсь, — мило улыбнулся юноша. — Вы что-то хотели, сэр? Мы не были представлены. — Барон Филверт. Составить вам компанию? — Благодарю… — Альбин видел, как этот человек уже подался вперед, предложить ему руку, и безжалостно закончил: — но нет, я хотел бы побыть один. — Младший? Один? — Вас это удивляет? — Альбин развернул плечи и холодно взглянул на него. — Неужели старший супруг не в курсе, что такой цветок не должен быть в одиночестве? — Неужели вы не знаете, что к чужим младшим навязываться не стоит? — Альбин попытался обойти прилипчивого барона, имя которого даже не запоминал. — Если их отпускают одних, значит, не так уж и ценят. — Об этом не вам судить, — Альбин все еще сдерживался, памятуя, что злиться ему нельзя. — Почему же… Так я составлю вам компанию, — он даже не спрашивал, утверждал. — Нет, или вы не расслышали, барон? Я не жажду вашей или чьей-либо иной компании. Отойдите с дороги. — Какая дерзость… Альбина поймали за руку. Глаза заволокло лиловой мутью. Он, все еще держа себя в руках и стараясь не смотреть на самоубийцу, потянул запястье к себе. — Отпустите меня немедленно. — Почему же? Старший вас отпускает без присмотра… Альбин сжал кулак, мысленно представив, как на горле барона затягивается его щегольской шелковый платок в кружевах. Барон захрипел, хватаясь за горло. Альбин отшатнулся к стене, прикрыл глаза, вспоминая, что там говорил проректор академии о якорях. Тепло руки Легарда? Или жесткость его волос, обрезанных на затылке совсем коротко… Его кожа… «Вспоминай. Почувствуй. Ну же!» — мысленный окрик помог, Альбин сумел вспомнить, сосредоточиться на этом ощущении, заставить магию отступить и свернуться клубком под ребрами. Барон отступил в сторону, потом и вовсе куда-то пропал в переплетениях коридоров. Альбин отдышался, превозмогая предобморочную слабость, осмотрелся. Анфилада высоких, длинных и узких залов была пуста, словно это крыло дворца внезапно вымерло. Нужно было идти, где-нибудь он найдет слугу или гвардейца. Почему он просто не позвонил в колокольчик? Дурак. Кажется, нужно идти в южное крыло, как в библиотеку. Лакеев он так и не встретил, но навстречу ему попалась фрейлина. Вернее, сперва Альбину, глубоко задумавшемуся о том, что и как говорить герцогине, попалась обширная мягкая грудь, припершая его к колонне. — Мальчик мой! Что ты делаешь здесь один? — Леди Аннабель! — Альбин с облегчением позволил потискать себя, расцеловать в щеки и рассмеялся, когда понял, что совершенно не испытывает смущения от того, что фрейлина герцогини буквально впечатывается в него грудью. — Как вовремя вы мне встретились! — Что я могу для тебя сделать? — Проводить к ее светлости, о, великодушнейшая из прекраснейших, — Альбин поцеловал ей руку. — Идем, конечно же. Как семейная жизнь? Легард тебя не обижает? — бюст грозно колыхнулся. — Он чудесен, как супруг и как отец, — Альбин застенчиво улыбнулся, было немного странно хвастаться леди Аннабель такими вещами, но почему-то хотелось. Ему казалось, она поймет и разделит его чувства. — О, как приятно слышать, что у вас все хорошо. А ко мне посватался граф Ставенор. — М-м-м… кажется, его называют «лесным королем»? — припомнил Альбин. — Именно. Я сказала «да». Игривый шалун, и не боится ведь, что помрет на брачном ложе. — Ну, он достаточно молод, насколько мне помнится. Не должен бы, — Альбин чуть покраснел и покачал головой. — Так это замечательно. Я уже дама немолодая, мужей хоронить поднадоело. — Тогда я вас поздравлю первым, — Альбин улыбнулся и тут же снова нахмурился. — Леди Аннабель, можете мне объяснить, что за напасть или новая мода — не давать проходу чужим младшим? — О, ты уже столкнулся, милый? Действительно, напасть! Считают, если старший не маячит рядом — можно приставать. — И что же, никак не защититься? Они ведь знают, кто мой супруг, неужели не боятся? — Возможно, боятся. Но трусливые шакалы всегда предпочитают подтявкивать исподтишка. — Жаль, я не запомнил имя того барона, — Альбин зло сузил глаза. — О, Легард бы его в пепел превратил. — В пепел — это неопрятно. Вот удавить… Добрые боги, о чем я говорю, — Альбин прижал руки к щекам, внезапно перепугавшись. — Ну-ну, — его погладили по плечу. — Ее светлость заняты? — решительно отбрасывая все мысли о членовредительстве и прочих мерзостях, Альбин выпрямился и поправил кружева и волосы. — Она сможет принять меня сейчас? — Я уверена, что сможет, не волнуйся, я все разузнаю для тебя, — леди Аннабель покровительственно приобняла его. Герцогиня, если и удивилась приходу младшего супруга сына, то не подала виду. Решила, что может уделить толику своего времени храброму юноше, который умудрился пройти почти весь дворец без сопровождения Легарда. Альбин вошел и опустился на одно колено, ожидая разрешения говорить. — Поднимитесь, Альбин. Что вас привело ко мне? Он изложил свои опасения, стараясь говорить четко и кратко. — Вот как? — герцогиня задумчиво покивала. — Хорошо, я решу эту проблему. — Миледи, посоветуйте мне, — Альбин взглянул на нее умоляюще. — Что мне делать? Я не могу подставлять Легарда под удар, значит, не должен больше рассказывать ему, в случае возникновения… подобных проблем? — Нет, лучше рассказывать. Недоверие его ранит больнее. — Но я тоже аристократ и мужчина. Меня учили держать шпагу в руках. Я могу сам защитить свою честь. — В магической дуэли? Причем здесь шпага? — Н-нет, в немагической. Разве мага можно вызвать только как мага? — Нет, хотя обычно все стараются пользоваться именно магией. — Значит, я не нарушу никаких неизвестных мне законов, вызвав того, кто меня оскорбит, на дуэль, не бегая жаловаться супругу, как будто я беспомощный ребенок? — Нет, не нарушите, — герцогиня с интересом взглянула на него. — Благодарю, миледи, — Альбин снова опустился на одно колено, ожидая разрешения удалиться. — Была рада с вами повидаться, дорогой зять. — Это взаимно, ваша светлость. Альбин вышел, раздумывая, где бы теперь взять шпагу и партнера для учебных поединков. Конечно, можно было прийти в зал, где тренируются гвардейцы, вряд ли бы его выставили оттуда. Но что скажут гвардейцы? Да и что скажет Легард? О, дорогой супруг счастлив не будет. Но есть возможность уговорить его самого тренироваться и учить Альбина. Сейчас, когда его шрамы потихоньку начнут затягиваться, а перебитые кости перестанут болеть на погоду, есть шанс на успех уговоров. Обратный путь занял меньше времени — никто приставать не решился. Альбин прошел сразу в спальню, присел на край кровати, слегка потормошил мужа. — Легард, проснись. — Уже ужин? — сонно поинтересовался тот. — До него еще полтора часа. Прости, что не дал тебе доспать. Мне нужна твоя помощь. Альбину нравилось смотреть, как супруг просыпается. Это было все равно, что смотреть на восход солнца. Сперва тьма, а потом рождается свет. Когда Легард открывал глаза, они меняли цвет — просыпалась его огненная сила. Темно-серые, графитовые, они наливались густым багряным светом, словно раскаляющиеся угли. — Что-то случилось, мой мыш? — Не совсем. Легард, мне нужна шпага. И возможность тренироваться. — Что? — это Легарда пробудило мгновенно. — Я забросил фехтование, а это совсем нехорошо. Моя магия небоевая, мне нужны уроки боя. — Что ж… Я… Я постараюсь найти тебе учителя. — Я его уже нашел, — Альбин ткнул пальцем в его грудь. — Догадываешься? — Чему я тебя научу? У меня одна рука. — Это твоя забота. Учи одной. Я знаю, что ты был одним из сильнейших бойцов Эллора. — Хорошо… Я постараюсь. — Вставай. Помогу тебе умыться, одеться, и пойдем в арсенал. Здесь ведь есть арсенал? — Конечно. Но если ты собираешься мне помогать даже умываться… Чему я, калека, научу тебя? — Перестань, — Альбин сердито прищурился, — мне просто нравится заботиться о тебе, неужели не ясно?! — Почему тебе это нравится, мыш? Альбин прикусил губу, но отвернуться ему Легард уже не позволил, осторожно удерживая ладонью. — Потому что нравится. — Мыш, это не ответ. — Я не знаю другого ответа. Легард выпустил его. — Идем. Пора прогнать с меня остаток сна. Оба были взаимно недовольны. Легард — неполученным ответом, Альбин — провокационным вопросом. Долго копить в себе негатив Альбин не мог и не хотел, поэтому, уже одевая супруга, на секунду прижался к нему. — Прости, я… — Все в порядке, мыш. — Я отвечу тебе. Обязательно. — Буду с нетерпением ожидать. Альбин закрепил шейный платок булавкой с кроваво-красным рубином, расправил кружева. — Все, ты готов. Идем? — Идем, полюбуешься старинным оружием. Альбин предвкушающе сверкнул глазами: оружие ему нравилось. Благородные клинки мейсинской стали, мерцающие, словно переливчатый шелк. В замке Лемарк хранился меч Сигилла. Его клинок был выщерблен и покрыт царапинами, но не тронут ржавчиной и патиной. — Тебе понравится королевская коллекция, я уверен. — Не сомневаюсь. Но сперва выберем боевой клинок, хорошо? Альбин уже знал, что Легард прекрасно умеет саботировать то, что делать не хочет. И даже потихоньку научился с этим бороться. В этом отец и сын были удивительно похожи. — Конечно, мыш, — покладисто согласился муж. Альбин улыбался, краем глаза отслеживая выражение его лица. Легард выглядел хитрым как змея, задумавшая пакость. Или грустным. Или злобным. Шрамы мешали понять. Но в арсенал все же привел. Правда, гвардейцы, охраняющие его, хоть всеми силами старались сохранить бесстрастные лица, все равно явно недоумевали, что им обоим тут делать. — Выбирай, дорогой. Альбин прошелся вдоль стоек с всевозможнейшим оружием, от тяжелых раритетных двуручников времен Империи до современных облегченных боевых клинков, являющихся артефактами, и изящных шпаг, которыми обязан был владеть каждый мужчина благородного сословия, невзирая на статус. Глаза отыскали то, что нужно, почти сразу. Осталось только убедиться, что эта шпага ему по руке. У нее не было вычурного эфеса, чаша гарды была украшена только очень просто выглядящим клеймом, рукоять и ножны покрывала одинаковая темно-красная кожа. Легард не вмешивался, предоставляя ему право выбирать шпагу по душе. Альбин снял ножны с крюка, обнажил клинок. Сердце забилось быстрее и сильнее в странном ощущении узнавания-принятия. Это была его шпага. Она словно специально его ждала. — Выбрал, дорогой? — Да. Вот эта. Альбин сдержал желание немедленно пристегнуть ножны к поясу. Этого делать было нельзя, во дворце с оружием имели право передвигаться только гвардейцы и сам король. — Тогда идем в тренировочный зал. Охрана проводила их возмущенно-ошарашенными взглядами. Ни Легард, ни Альбин не обратили на это никакого внимания. — Тебя ведь учили владеть ей? — Да, немного. С шести лет. — То есть, что-то ты умеешь… — Что-то — да. Но я не мастер боя. — Сперва восстановим имеющиеся навыки. Тренировочный зал был не то, чтобы совсем уж пуст. Но и не полон. Три пары королевских гвардейцев отрабатывали учебные поединки под надзором сержанта, еще двое — повторяли церемониальные движения. На вновь явившихся посмотрели с интересом и отвернулись. Легард подхватил со стойки более привычную ему шпагу, указал на свободный помост. Альбин сбросил расшитый золотой нитью камзол и жилет, снял шейный платок и взлетел на помост. Шпагу в левой руке Легарду держать было явно непривычно, но он этого не показывал. — В позицию. Альбин поклонился, приглашая его начать первым. Действовал герцог вяло, рука слушалась плохо, запястье то и дело костенело в самый ненужный момент. Альбин старался только обозначать уколы и выпады. Супругу придется научиться владеть шпагой так же, как пером — а на это уйдет немало времени. Он все еще пишет с огромным трудом, корявый почерк выводит его из себя. — Жаль, ничего не выйдет сегодня, — Легард опустил оружие. — Продолжаем, милорд. В позицию. Герцог усмехнулся, поднял шпагу, едва не выронив ее. — Соберитесь. Это не сложнее, чем написать претензийное письмо на четырнадцать листов. Ангард! Еще через четверть часа шпага все-таки вывернулась из руки старшего и упала на пол. Альбин поднял ее, отнес на место. — Завтра продолжим. — Конечно, дорогой. Альбин не знал, что ему сказать и как поддержать. Легард должен был справиться с этим сам. Но он все равно сжал его пальцы, стараясь передать свою уверенность, что все у них получится. Легард улыбнулся ему. — Я отнесу шпагу в наши покои, а вы зайдете за сыном? — Хорошо, так и сделаем. — Милорды, — окликнул их сержант. — Пусть кто-то из гвардейцев проводит младшего герцога. — Альбин, тебе нужно сопровождение? — Благодарю, нет, до собственных покоев я как-нибудь доберусь сам, — ядовито отозвался юноша. — Будь осторожен, дорогой, — пожелал Легард. — Проскользну опасными тропами тише мышки, — рассмеялся Альбин. Он вышел и не слышал, как сержант говорит герцогу: — Простите за дерзость, милорд, а все ж не стоило вам отпускать младшего в одиночестве. Обидят и понадеются, что смолчит. — Его сложно обидеть, сержант, он у меня маг. Вояка только покачал головой. — И на мажонка найдется силок, как говорится. Воздушник, наверное? Только они такие растрепушки, — сержант чуть улыбнулся, вспомнив, как взлетали надо лбом легкие локоны юноши. — Что он сможет-то, ветерок, если зажмут в темной нише? Герцог рассмеялся. — Никтеро он. Сержант охнул, коснулся груди, где, должно быть, под форменным камзолом прятался символ добрых богов. — Ну… — и не нашелся, что сказать. Хотя ненадолго. — Вы, ваша светлость, руку-то тренируйте. Запястье у вас все больше деревянное, уж будто дагой забыли как драться. — Забыл, сержант. Все как-то больше магией приходилось. Да и вес у шпаги побольше. — Ничего, с месяцок промучитесь — а дальше полегче пойдет. Младший ваш дело затеял, коль на магию теперь надежды мало, честная сталь поможет. Герцог кивнул и покинул зал, нужно было забрать Эрвила. Слова гвардейца заставили иначе посмотреть на все это, на затею Альбина. Значит, для нее была не одна причина, он вполне отдавал должное уму своего супруга, и как минимум две явные причины видел и сам, значит, их знал и Альбин. Придется тренироваться, причем усердно. Как бы ни не хотелось, приходилось признавать, что он разленился, растекся в жалости к себе. Кто-то другой в этой ситуации вызвал бы у него лишь презрение. Что ж, похоже, придется презирать самого себя, пока не исправится. Эрвил с радостью вскарабкался ему на руки и не замолкал, рассказывая, как прошел его день, до самой столовой. — А где папа Аль? А он плидет? — Придет, малыш, придет, — Легард улыбался. — А ты учись выговаривать «ррр». — Йййй! Лллллл! Нет, не выходит, — расстроенно шмыгнул носом мальчик. — Ничего, потренируешься — и все получится. — Да, я буду тлениловаться сильно-сильно! Легард усмехнулся: вот, бери, отец, пример с сына. Тренируйся сильно-сильно, и все получится. — Я не опоздал? — из двери, ведущей на застекленную террасу, вместе с облаком пара вырвался Альбин, решивший изрядно сократить себе путь и заодно избежать столкновения с возможными неприятностями. Плащ он накидывать не стал и слегка замерз. — Нет, как раз вовремя, — Легард перевручил ему сына. Все вместе они прошли в столовую, заняли свои места, чтобы через несколько минут подняться, приветствуя короля, герцогиню и брата Антония. — Приятного всем аппетита, — пожелал король. За прошедшее с приезда время Альбин уже привык, что семья короля обедает, если получается, и ужинает — обязательно — вместе. И к тому, что он принадлежит к этой семье — тоже привык. Пусть лишь младший, но в глазах взрослых не было презрения и уничижения, а в глазах ребенка и вовсе светилась беззаветная и безусловная чистая любовь, которая доступна только таким вот маленьким детям. За ужином о делах не разговаривали, соблюдая традицию. Даже малыш Эрвил проникался торжественностью трапезы и сидел почти молча, иногда шепотом прося Альбина объяснить, как едят «эту стланную стуку». После ужина атмосфера сразу стала непринужденней. Они перешли в уютную «семейную» гостиную рядом с этой малой столовой, где стояли мягкие диванчики и кресла полукругом у большого камина. Эрвила на руки забрала герцогиня, принялась расспрашивать о том, как прошел его день. Она отчаянно баловала внука и сама это понимала. Но не хотела пока ничего менять и ущемлять ребенка в своем внимании. Других внуков у нее не было и, судя по поведению единственного неженатого сына, не будет. Старшие дети погибли, не успев оставить следа в этом мире. А от Легарда больше детей не дождаться, даже бастардов. Он был слишком привязан к Алиеноре, чтоб суметь изменить ее памяти еще и в этом. Была у нее идея, конечно, одна и пока что очень тщательно спрятанная даже от самой себя. В ней фигурировали ее юная воспитанница, оказавшаяся настоящим сокровищем, библиотека городского поместья, где Илона жила со своими учителями и слугами, и один нелюдимый затворник, жреческий сан которого отнюдь не являлся препятствием для женитьбы и рождения детей. Но все это следовало хорошенько обдумать, взвесить, просчитать и подготовить. Остальные беседовали о чем-то малозначительном: погода и грядущие балы. — И не пытайся отвертеться, — хмыкнул король. — Или подпишу приказ, регламентирующий твое присутствие на каждом балу. — Фиоран, это жестоко, — возмущенно всплеснул руками брат Антоний. — Конечно, я тот еще тиран. — Ну какой мне смысл присутствовать на этих балах? Имена наследников и вторых сыновей я могу узнать и у церемониймейстера после… — Имя твоей невесты зимой тоже? Антоний подавился глотком воды, которой пытался запить приказ. — Кх-кх-кхакой еще невесты?! — Твоей. Пора тебя женить. — Да вы что, сговорились все? — обычно спокойный, Антоний резко побледнел и занервничал. — На ком? Я не собираюсь тащить под венец первую попавшуюся девицу, боюсь, я не так везуч, как Легард! — Первую попавшуюся не надо. Присмотришься. Выберешь. — Разрешите мне уйти, ваше величество. Фиоран сердито глянул на кузена, но кивнул. — Что такого страшного в браке? — Тот же вопрос задам и тебе, — герцогиня взглянула на племянника, прищурив глаза. — На мне лежит ответственность перед страной. — Вот именно. В том числе и ответственность за продолжение династии! — Я хочу жениться, но не могу. — Почему? — Потому что никто не отдаст за меня принцессу Плента. — Эта девчонка тебе так пришлась по душе? — герцогиня поморщилась. Принцесса Айдора не отвечала ее представлениям о благородной даме, будущей королеве. Она была больше похожа на мальчишку-сорванца. — Я ее люблю, тетушка. — Откуда ты можешь быть в этом уверен? Вы виделись один раз, и это было до вероломного нападения Плента! — Я всегда уверен в своих чувствах. — Менталисты, злые боги вас забодай, — ругнулась женщина. — Рога отломаю любому, — буркнул король. — А она вас, сир? — подал голос тихо сидевший до того момента рядом с мужем Альбин. — И она меня тоже. — А как это? Откуда вы знаете, что это — именно она, любовь? — Это сложно объяснить. Чувствуем. Альбин еще тише поблагодарил. Он помнил об обещании супругу. И в первую очередь пытался разобраться в себе, чтобы не солгать Легарду ни словом, ни мыслью. — Что ж, пойду, — король поднялся. — Всем спокойной ночи. Эрвила забрала герцогиня, пообещавшая, что уложит мальчика и даже припомнит еще одну сказку. — Легард, как ты смотришь на то, чтобы потратить час на тренировку? Сейчас зал будет пуст, — предложил Альбин. — Хорошо, я согласен. — Отлично, я за шпагой. И, наверное, оставлю ее на стойке в зале, не бегать же каждый раз за ней. — Вполне разумное решение. Повеселевший юноша метнулся к террасе, где можно было не заботиться о том, чтобы идти степенно и держать лицо. Легард рассмеялся — вот неугомонный. — Ты смеешься, — вынырнувший из темноты бокового коридора брат вымученно улыбнулся ему. — Я, пожалуй, немного завидую тебе. — Почему же, Антоний? — Ты… тебя словно добрые боги одарили во искупление гнева злых. — Одарили? Мышонком? Да… А твое счастье тоже где-то неподалеку. — Боги, да где же мне взять ту, что разделяла бы мои интересы? — почти с веселым отчаянием воскликнул Антоний. — Найдется, я уверен. Легард даже догадывался, где может найтись. Очень уж внимательно смотрела на братца и Альбина матушка. Почему на мужа? Должно быть, сравнивала его с сестрой. Но будет ли она хорошей супругой Антонию? Об этом стоило поговорить с матушкой. По крайней мере, она гораздо чаще видит Илону, уже должна бы разобраться в ее характере. Впрочем, этот разговор можно пока отложить — тренировка с супругом. — Фехтовальный зал? — Антоний, шедший с ним вместе, удивленно приподнял брови. — Это хорошо, что ты решил восстановить форму. — О, это заслуга мыша. Антоний жестом предложил пояснить. — Он решил, что ему стоит подучиться владеть шпагой, а учить его должен я. — Вот как. Это хорошо, что ты не сторонник этих современных веяний… — Это которых? — Это тех, согласно которых младший супруг — это такая бесполезная комнатная зверушка, лишенная когтей и зубов, в бантиках и безделушках, с ухоженным экстерьером, не способная ни мыслить, ни действовать самостоятельно, — почти выплюнул Антоний. — Слышал уже трижды, что младшим с магическими дарами вшивали ограничители. — Что?! Варварство какое! — Один уже погиб. Как и следовало ожидать — стихийник, водный. Был сильным студентом, после бала внезапно отчислился по просьбе родителей. Говорят, наложил на себя руки. — Нужно что-то с этим сделать. — Фиоран наверняка знает. Что можем сделать мы-то? — Нужно подумать. — Откуда вообще это все пошло, мне непонятно, — Антоний подхватил со стойки сразу две шпаги и метнул их в стену, где висела деревянная мишень, истыканная и исколотая метательными ножами и вот такими «снарядами» тоже — Антоний был не единственным мастером дистанционного боя. От двери донесся восхищенный вскрик: — Ух ты! И обе в сердце! — Долгие тренировки, юноша. — Я тоже так хочу уметь! Антоний внимательно осмотрел хрупкую юношескую фигурку и покачал головой: — Увы, боюсь, со шпагами вы так не сможете обращаться. А вот с метательными кинжалами, пожалуй, да. — Вы сможете меня научить? — Хм… Легард? — Что? Я тут при чем? — Ты не против? Может быть, ты бы сам хотел… — Антоний, я могу метнуть сейчас разве что табурет. — И убить им насмерть, — хохотнул брат. — Решено. Я буду учить вас, Альбин. Но учтите, я требователен и где-то даже жесток. — Меня это не пугает. — Отлично. Значит, начнем заниматься с завтрашнего дня. Вперемешку с вашими занятиями с Легардом, потому как и для фехтования, и для метания ножей требуются не уставшие руки. Альбин засиял от счастья, поклонился родственнику. — Что ж, если мы договорились, я, пожалуй, пойду, не стану вам мешать, — Антоний хлопнул брата по плечу, кивнул Альбину и вышел. — Прекрасно, — юноша подошел к мужу, помогая ему снять все лишнее, остаться лишь в сорочке и привычных Легарду брюках полувоенного типа, в которых он ходил большую часть времени, игнорируя моду и прочую великосветскую чепуху. — В позицию, милорд. В этот раз Легард даже продержал шпагу в руке достаточно долго. Виной тому, что оружие то и дело норовило вылететь из его руки, был довольно агрессивный стиль ведения боя его визави. Хотя он прекрасно видел, что Альбин сдерживает удары и может драться быстрее и сильнее. Тот, кто его учил, был явно не светским франтом. Альбин снова подал ему шпагу. — Это отец? — Легард отсалютовал ему и сделал первый выпад. — Да. Сказал, что я обязан уметь… защищать свою честь… Доворачивай кисть, Легард. Твоя проблема в том, что ты пытаешься использовать шпагу как дагу. — Перестраиваться трудновато. — Понимаю. Еще раз. Ангард! Они оба вымотались до промочившего сорочки пота. Альбин, конечно, больше от того, что не мог драться в полную силу, вынужденный жестко контролировать себя. Его учили убивать, а не танцевать на помосте. Так же, как когда-то учили самого Легарда. Если мальчишка встрянет в дуэль с кем-то из молодых вельмож… Легард был готов поставить золотой против булыжника на мужа. Но лучше, конечно, чтобы ни во что он не ввязался. — Достаточно на сегодня. Идем, я жажду забраться в горячую воду и хорошенько отмокнуть там. — Отличная идея, — кивнул Легард. — Составишь мне компанию в этом богоугодном деле? — Альбин лукаво сощурил глаза, накидывая ему на плечи прихваченный из покоев плащ и облачаясь в такой же. — А как же иначе? — Ну… вдруг мой дражайший супруг внезапно испытает прилив скромности и стыдливости, или в очередной раз вспомнит… — Альбин оборвал насмешливую тираду, вздохнул. — Неважно что. — Что именно? — уточнил Легард. — Забудь, — попросил Альбин. — Иногда мне кажется, что отец был прав, говоря, что мой язык стоило укоротить. — Но ты скажи, мыш. — Хорошо. Вдруг мой дражайший супруг вспомнит, как один трусливый мыш боялся его шрамов. — Так их больше нет… в таком количестве. — Ну так и я больше не боюсь. Легард привлек его к себе, поцеловал. Альбин пару минут тонул в наслаждении этой нехитрой, но удивительно чувственной лаской, потом разорвал поцелуй. — Идем, Легард. В коридорах сквозняки. И гвардейцы. — И чего они не видели? — Легард! — умоляющий взгляд напомнил такой же на балу. Тогда Альбин все же не позволил себя поцеловать, а сейчас — да. — Идем-идем, — герцог засмеялся и подтолкнул его вперед.