Как в плохих балладах

Кто сказал, что местом для любви может быть лишь кровать? Должно быть, это был какой-то ханжа, не представлявший, что ступени купели весьма удобны для этого тоже. Легард даже вполне приноровился действовать и одной рукой. Альбину нравилась та поза, что позволяла «оседлать Змея», но иногда им обоим хотелось разнообразия. А если Альбин выгибал спину, подаваясь навстречу движениям супруга, Легарду приходилось особенно туго, слишком восхитительно было такое зрелище. И долго длить удовольствие не получалось, но им хватило. — Как же я счастлив, мышонок… С тобой, — Легард развернулся и плюхнулся в воду, не выпуская супруга. — М-м-м, правда? Почему? — Альбин соскользнул с него на ступень купели и помог сесть, чтобы намылить и промыть волосы. — Ухаживаешь так трогательно. Юноша фыркнул, отчего пена с волос герцога разлетелась веером. — Легард, ты словно нездешним ветром принесенный. Хотя… откуда же тебе знать. Тс-с, посиди спокойно и глаза закрой, я смою мыло. — А чего я такого не знаю? — Например, того, как воспитывают младших. Вернее, как воспитывают третьих сыновей, если вдруг те доживают до двух лет. Я не хочу об этом говорить, пожалуйста, давай не будем? — Хорошо. Но потом расскажешь? Однажды… — Когда-нибудь, если ты еще будешь хотеть, расскажу. Закрывай глаза, а то мыло попадет. Альбин промывал жесткие короткие прядки и думал о том, что, на самом деле, ему очень повезло с воспитанием. Вернее, с отцом. Что он будет благодарен барону Лемарку до конца своих дней за то, что из него вырастили мужчину, а не безвольную куклу. Да, постарались спихнуть за первого же встречного. Но им самим выбранного. Если бы отец не был уверен в том, что герцог — подходящая партия для его сына, вряд ли случилось бы то, что случилось. Скорее всего, его бы потихоньку оттаскали за уши и пинком отправили к более подходящему с точки зрения барона человеку. — Эрвил все еще не может сказать «р», — сокрушенно заметил Легард. — Ничего, научится. Что ты хотел от ребенка двух с небольшим лет? — рассмеялся Альбин, сбрасывая тяжелые мысли, как мокрый плащ с плеч. — Я тоже эту проклятую «р» долго выговорить не мог. Потом само собой получилось. — Ладно. Подождем. — Вставай, оболью тебя чистым, и спать. Устал? — Альбин протянул ему руку, уже поднявшись, прижимая к себе зачарованный кувшин. — Немного, — признался Легард. — Ничего, ты сильный, скоро тело вспомнит, что оно умеет, перестанет уставать быстро. Ни один, ни второй не натягивали ночных сорочек, оставаясь наедине. Разве что когда совсем лютый мороз был за окнами, и комнаты выстывали, несмотря на поддерживаемый в каминах огонь. Кожа к коже — было тепло, жарко даже. Огненный маг грел, словно внутри по жилам текла не кровь, а пламя. Альбин и не заметил, когда пристрастился к этому теплу, привык обнимать, согреваясь, или подставлять спину, чувствуя, как на затылке волосы ерошит дыхание мужа. Легард прижимал его к себе и безмятежно спал, изредка вздыхая. Альбину хотелось полежать утром подольше, пока Легард не проснется. Но сейчас это было практически невозможно. Пришлось вставать рано, еще в темень за окнами, умываться, одеваться, требовать завтрак. Когда он уже был готов выходить, муж, наконец, заворочался, открыл глаза. Альбин присел на его край постели, поцеловал в щеку: — Доброе утро. Мне пора, сегодня у первокурсников на парах сижу. — Будь осторожен, мыш. Загляну на третью пару. Отговаривать его Альбин не стал — все равно ведь явится. Наверняка с вызовом на магическую дуэль. Просто поцеловал еще раз, потерся щекой о щеку, колючую, бугристую от шрамов. — Хорошо, буду ждать. И вышел. В этот час во дворце только гвардейцы охранения бодрствовали, так что он совершенно не опасался наткнуться на какого-нибудь праздношатающегося идиота, решившего, что младший без старшего — доступная мишень. Экипаж уже ждал, и Альбин с радостью нырнул в согретый магией салон из утреннего промозглого холода. В университете уже вовсю упоенно рявкал в одной из аудиторий старший магистр Алор, живописуя анатомию своих студентов с руками из тазовой области. Акустика высоких залов и переходов доносила его драконий рык в каждый уголок центрального здания. Хотя пара еще не началась, но что-то магистру уже не пришлось по душе. Альбин вынул лист с расписанием, поискал номер аудитории. Пришлось обращаться к студентам, чтоб подсказали, где именно искать ее. Он намеренно выискивал парней с ретортами на нашивках, отчего-то уверенный, что они безопаснее прочих. — Простите, вы не подскажете… — О, какая миленькая куколка, — высокий, широкоплечий молодой человек глумливо сощурился, глядя на Альбина. На том не было формы, да и нашивок, он пока еще не был приписан к какому-то факультету, только к Жемчужной академии. — Я студент. Первый день учебы. — Да что ты? Великоват ты для первогодки. — Свен, оставь его, — прозвучал властный, необычно высокий голос, отодвигая курсанта, к Альбину подошел… подошла девушка в курсантской форме. — Здравствуй, тебе нужна помощь? Парни недовольно заворчали: «Опять она вмешивается», но не посмели перечить. Альбин с трудом поборол удивление, граничащее с шоком. — Я был бы благодарен, леди. Мне нужно найти аудиторию номер семь. — У магистра Алора занятие? — улыбка очень изменила ее угловатое, волевое, но не слишком женственное лицо, сделала его симпатичным. — Идем, я провожу. Альбин последовал за ней. — А вы курсант? — любопытство так и рвалось из него. — Верно. А ты откуда? — не осталась девушка в долгу. — Я… из провинции. — Самоучка, наверное? Ничего, так тоже случается. Дар — штука капризная, может и в старости проснуться, как говорит магистр Ирада. Главное, старайся, и все быстро догонишь. Ты из наших? Алхимик? Или целитель будешь? — Я… Я никтеро. Она остановилась, приподняла его голову под подбородок. — Ага, вижу. Тяжеловато тебе придется, кафедры Никтус давно нет, упразднили. Ну, не отчаивайся, библиотека тут хорошая. — А в библиотеке есть что-то? — Наверняка есть. Попроси у проректора доступ в архив. Ну, вот твоя аудитория, колокольчик. Поторопись, сейчас пара начнется. — А почему я колокольчик? — Глаза у тебя такие, как луговые колокольчики — лиловые, — она усмехнулась, махнула ему рукой и умчалась по своим делам. Альбин пожалел, что не спросил ее имя. В аудиторию он вошел как раз вовремя — раздался колокол. Сидеть среди мальчишек тринадцати-четырнадцати лет было как-то глупо и неуютно, на него косились и шептались. Правда, только пока в аудиторию не вошел магистр Алор. — Доброе утро, студенты, — прошелестел, заставляя стихать все разговоры, негромкий голос. — Темой нашего занятия будут свойства металлов «красной» группы. Если вы помните классификацию, металлы делятся на группы по следующим признакам… Студенты без напоминаний приготовили тетради и перья, у кого артефактные, у кого и простые, у кого — наливные самописки. У Альбина было орлиное, зачарованное, с нетребующим чернил золотым наконечником. Вскоре он уже писал, конспектируя лекцию. И внутренне восхищался преподавателем, умудряющимся держать аудиторию, несмотря на монотонность голоса и завораживающе-плавные, аккуратные движения. Как пролетело время, он не заметил совершенно. — На сегодня все, господа студенты. Задание для самостоятельной работы: привести примеры растворов, использующих металлы «красной» группы, расписать их свойства и проанализировать, как именно металл влияет на раствор в каждом конкретном случае. Идите. Первокурсники мигом собрались и ринулись из аудитории, стоило прозвучать удару колокола. Альбин не спеша складывал свои принадлежности, не поднимая головы, но чувствуя присутствие магистра. — Вы что-то хотели спросить, Альбин? — Если можно, сэр, какие книги нужно взять в библиотеке по этой теме? В ответном перечислении авторов и трудов ему упорно чудилась одобрительная улыбка. — Поспешите, Альбин, перемена не слишком длинна. — Да, магистр Алор. — Да, Альбин. Возьмите у первокурсников конспекты пропущенных вами лекций. Это поможет вам сориентироваться в программе и наверстать. — Да, магистр Алор, спасибо, я так и сделаю, — пообещал юноша. Следующими были лекции по бытовым плетениям, и тоже у первачков. Кажется, все его наставники решили, что азы ему следует пройти с первогодками академии. Это было логично, ведь изыскивать время для одного-единственного студента куда сложнее, чем попросту усадить его на лекции с теми, кто это и так проходит. Проблемой лично Альбина было время. И даже не столько его отсутствие, сколько то, когда именно проснулся его дар. Если бы позже на полгода… Или раньше на те же полгода! Он пришел к середине учебного периода, когда самые основы уже даны, и начинается более углубленное изучение. — А к старшему магистру Алору ты тоже записался? — поинтересовался Легард, явившийся, как и обещал. — Да, — Альбин сверился с расписанием. — Но его лекции у меня трижды в декаду. А лекции у магистра алхимика — пять раз, каждые два дня. — Ага. Хорошо, что к стихийникам не записан. — Мне-то зачем? — развеселился юноша. — И без того занятий — по пять лекций каждый день. Сейчас основы контроля, потом… потом не знаю, должны были идти основы менталистики. — Заменят менталиста. Старый… испортился. Альбин только головой качнул, ничего не говоря. По сути, Легард был в своем праве. И это было, несмотря ни на что, приятно. — Пора на лекции. — Да, пора… Еще две пары. Не скучай, — Альбин улыбнулся мужу и умчался в аудиторию. До конца занятия он слегка улыбался своим записям. Менталистом оказался сам проректор «жемчуга». Видимо, из выпускников никто не торопился на преподавательскую стезю. Вел он так же прекрасно, как и магистр Алор, вот что значил опыт! Дети безропотно выполняли все его требования, записывали каждое слово, восхищенно вздыхая. Альбин не мог сходу сказать, было ли это воздействие силы менталиста, или же в самом деле колоссальный наставнический опыт, помноженный на силу мага. Сам он внушения не чувствовал, но он тогда и вторжение ректора не ощутил, а в кабинете проректора тот мог нарочито дать себя «услышать», чтобы не перепугать нервного никтеро. И все равно перепугал. — А сейчас все испытывают тепло внутри себя. Каким угодно способом. Альбин до боли прикусил губу, чтоб не рассмеяться и отогнать внезапно плеснувший в щеки жар. Там, где таилось средоточие его силы, в солнечном сплетении, словно заворочалось что-то, защекотало. — Запомните это ощущение. И летите как солнечные перья. Занятие окончено. Альбин подождал, пока первокурсники выйдут, чтоб не толкаться в проходах. — Сэр, позвольте обратиться? — В кого обращаться будете, студент? — А? — удивленно распахнул глаза Альбин, потом до него дошло, что это шутка. — Я хотел узнать, могу ли я получить допуск в архив библиотеки. А там уже обращусь… в книжного червя. — Да, конечно. Только не переусердствуйте. Допуск проректор Атвел написал ему сразу на месте, запечатал личной печатью, хранящей слепок его магии. Такие были у каждого магистра, Альбин видел — массивные золотые или серебряные кольца с камнями, повторяющими камни медальонов. — Занимайтесь, юноша. Если будут вопросы. Или проблемы… Я всегда в своем кабинете. Альбин помялся пару секунд, спросил, не поднимая глаз: — А магистр Дерени… уволен? — Посмертно уволен. — Мне жаль, сэр. Простите, я… пойду. Понимать, что Легард кого-то вызовет на дуэль, было совсем иначе, чем знать, что на этой дуэли муж этого кого-то убил. Хотя, поразмыслив, Альбин тряхнул головой и напомнил себе, что магистр Дерени сам полез, куда не звали, приказав защищаться. А потом еще и обвинил в нападении. И это хорошо, что Легард его убил — иметь магистра-менталиста во врагах не хотелось бы. — Ничего. Пришлют другого. Оставалось надеяться, что этот другой не поведет себя так же идиотски, как Дерени. Альбин вышел из аудитории и растерянно остановился. Эта часть здания «Жемчуга» ему была незнакома, как отсюда пройти в библиотеку, он не мог сообразить вовсе. — О, колокольчик, — прозвучало сзади. — Ты чего не на паре? Или уже все? — Вроде все. В библиотеку иду. — Тебя как зовут-то? — кадет-алхимик догнала его, зашагала вровень. — Альбин Валент. А тебя? — Лана Элиза. Можно просто Лана, — девушка усмехнулась ему. — Тебя проводить? — Был бы премного благодарен, Лана, — кивнул Альбин. — Магистр Алор дал список… Ну, в общем, все дали списки литературы. Я скоро половину библиотеки к себе перетаскаю. Лана рассмеялась. — Это вряд ли. Университетская — самая большая в Эллоре, как говорят. Вернее, самая большая среди магических. — Судя по моим спискам, я осилю как минимум четверть. — Ну-ка, дай посмотреть, — бесцеремонность кадета Альбина даже немного завораживала. Лана Элиза была такой… живой, что ли? Похожей на леди Аннабель и герцогиню чем-то, и не похожей на тех девиц, что он видел на балу дебютанток и после. Она изучила список. — Да, похоже, что тут многовато всего. — Конец года. Магистры, наверное, надеются, что я чем-то отличаюсь от остальных студентов, кроме окраса силы, — фыркнул юноша. — Ну, или что я сдо… помру, и одной проблемой университета станет меньше. — Знаешь, тебе нужны конспекты других студентов. Их точно меньше. — Вот и магистр Алор так сказал. Только мне… ну… стыдно подходить с такой просьбой к мальчишкам младше меня. — В чем проблема, ты такой же студент. Он только неопределенно махнул рукой и с надеждой посмотрел на нее: — А у тебя не осталось конспектов за первые годы учебы? — Нет, ты что! Это когда было-то! Семь лет назад! — весело отозвалась Лана. — Эх, жа-а-аль… — Правда, подойди к первачкам. И не тушуйся, подумаешь — старше. Вот библиотека, ты хоть дорогу-то запоминал, колокольчик? — Запоминал. Спасибо за помощь, Лана. — Обращайся, пока я учусь, — девушка потрепала его по волосам. — Ладно, до встречи. Альбин махнул ей рукой и пошел в хранилище знаний, думая, как бы она вела себя, зная, кто он. — Ваш список, — остановил его библиотекарь. — А… ох, простите, мастер Лар, задумался, — Альбин протянул ему густо исписанный лист, который так и держал в руке. — Все сразу возьмете? — Да вы что, я ж не унесу, — рассмеялся юноша. — Выдайте только то, что содержит больше информации по основам, сэр. Библиотекарь что-то заворчал и принялся доставать книги. Альбин внимательно смотрел, как тот пользуется магическими плетениями, чтобы не бегать за каждой, не ставить стремянку, чтоб добраться до верхних полок стеллажей. Книги, словно зачарованные, вспархивали со своих мест и ложились ему в ладони. — Прошу. Читайте очень аккуратно. Иначе я превращу вас в поросенка. — Вы тоже никтеро, мастер? — в притворном испуге распахнул глаза Альбин. — Нет, что вы, я просто скромный библиотекарь. С разрешением от герцогини Риссы наказывать студентов, которые портят книги. — О. Нет, я никогда не испорчу книгу, — Альбин любовно коснулся корешка какого-то трактата, судя по обложке — не такого уж и старого. Во всем, что касалось любой магии, кроме никтеро, развитие шагнуло вперед и намного. — Посмотрим. Иначе будете поросенком! Из-за стеллажа выбрался студент в маске свиньи. — Испортил книгу — неделю носишь маску, не снимая. И хвостик на штанах, — пояснил библиотекарь. — Я превращаю нерадивых кадетов в милых свинок. Их истинная сущность… Не так ли? Бедняга издал такой звук, словно подавился и пытается отхаркнуть. — А еще неделю можно только хрюкать. — Да вы жестоки, мастер, — хихикнул Альбин, с натугой поднимая стопку книг, которая оказалась едва ли меньше, чем в первый день. И ведь все это нужно вдумчиво прочесть, а то и законспектировать. — Книга сверху стоит сотню золотых. Следующая за ней — полторы. Восстановление страницы обходится в четверть золотого и четыре часа кропотливой работы. А стегать студентов плетью мне запретили. Альбин вздрогнул и едва не уронил всю стопку. Мастер-библиотекарь переставал ему нравиться. — Так что берегите книги. Это настоящая ценность. — Да, сэр, — Альбин с трудом потащил свою добычу к выходу. И с ужасом услышал раскатистый голос колокола и тут же наполнивший коридоры гул голосов. О нет! Если он сейчас покинет библиотеку, его же просто затопчут! — Эй, колокольчик! — Лана! Ты просто мой спаситель! — с чувством пробормотал юноша, чувствуя, как книги взмывают из его рук, повинуясь магии курсанта. Девушка хрипловато рассмеялась. — Я так и подумала, что тебе потребуется помощь. Идем, помогу дотащить все это. Ты живешь в казарме или общежитии? — Я живу дома, с мужем и сыном. — О… Как-то я об этом не подумала. Обычно студенты, даже младшие, стараются сперва закончить обучение. Но у тебя хотя бы экипаж есть? — Экипаж… Да, я… О, а вот и мой муж. Легард скользнул взглядом по лицу вытянувшейся во фрунт курсанта, перекосился в привычной уже гримасе-улыбке для мужа и снова впился глазами в лицо Ланы. — Курсант Дарай? — Так точно, сэр! Простите, милорд! — Какая встреча… Я думал, вы погибли. Дорогой, перед тобой — героиня войны с Плентом, одна из тех, кто со мной вместе затыкал прорыв. — Бесконечно приятно познакомиться, леди Дарай, — Альбин смешливо прищурился, поцеловал пойманную руку девушки. — Ну, а перед вами — мой драгоценный супруг, герцог Зарберг. — Герцог… — Лана отчего-то казалась растерянной. — Милорд… Мне пора идти. Прошу прощения. Альбин тоже растерялся. Как-то это не вязалось с обликом Ланы. Что-то тут было такое… Но воспользоваться силой никтеро он не успел, девушка бросила руку к груди, переломилась в четком воинском поклоне, развернулась на каблуках и поспешила прочь. — Странно… — И еще как, — задумчиво пробормотал Легард. — И еще как. Что-то здесь не так. Неважно, я разберусь попозже. Помочь с книгами? — Да, спасибо, — Альбин с облегчением передал ему несколько книг из стопки, которая так и парила рядом с ним, поймал остальные, тут же потерявшие невесомость — заклинание развеялось. Легард повторил заклинание, хотя выплести пасс правильно не удалось, книги перевернуло и рассыпало. Альбин смолчал. Просто собрал их, к счастью, не заметив порванных корешков или заломленных страниц. — Если что-то не так, я буду носить маску, — смиренно сказал Легард. — Все в порядке, — выдохнул Альбин, поднимаясь. — А плетением заклятий бытовой магии мы с тобой будем заниматься вместе. — Мне иногда не хватает моей руки, я не сразу соображаю, как пользоваться левой. — Потерпи, — Альбин перехватил книги одной рукой, второй легонько погладил мужа по неловко прижатому к телу обрубку. — Потерпи, я выучусь и верну тебе руку. — Да, конечно. Идем, мыш. Он не верил. Легард не верил в то, что его потеря обратима. Альбин понял это со всей отчетливостью именно в этот момент. И разозлился, но по привычке промолчал, а потом остыл. Конечно, он не верит. О никтеро известно сейчас слишком мало, словно информацию вымарывали намеренно. Может, так оно и было. А может, где-то в закромах университетской библиотеки лежат книги с более подробными описаниями? Но как бы так добыть их? Чтобы что-то требовать, нужно хотя бы знать, что именно. Мастер Лар, как он уже понял, выдал ему книги, в которых содержится минимум информации. А в каких ее максимум — вот был вопрос вопросов. И у кого узнать, в каких книгах содержится больше знаний. Внезапно в памяти Альбина всплыл первый разговор с Ланой. Героиня войны с Плентом! Она же была там, на границе… Но это не объясняло ее «теперь вижу». Легард не знал, что в армии Плента служат никтеро, а она откуда-то знала. Еще одна песчинка, да что там — еще один булыжник в мельницу сомнений! — О чем ты так задумался? — О знаниях, Легард. О том, что мне нужно как-то прочесть вот эту гору книг и еще больше нее раза в три. За оставшиеся четыре месяца пройти полный первый курс. Голова лопнет, — с невеселым смешком ответил юноша. — Ничего, возьмешь конспекты. — Угу. А еще я страшно проголодался. — Знаешь, тут есть харчевня неподалеку. — М-м-м? Хорошо, харчевня так харчевня. Ведите, мой дорогой супруг, — Альбин фыркнул и решил, что в дрянное местечко Легард его не потащит, а вот в харчевню эту он и сам, должно быть, бегал, учась в университете. — У тебя должна быть и своя жизнь, Альбин. Не только маршрут «дом и дворец», не только мы с Эрвилом. Твоя собственная: твои друзья, твои любимые места, новые впечатления. Альбин недоуменно приподнял брови. Он как-то об этом не думал в таком ключе. Само собой разумелось, что у младших супругов никакой «своей» жизни нет и быть не может после заключения брака. До него у Альбина было все, и это «все» умещалось в сестру и немного — в отца, в замок, его библиотеку, окрестности, которые он исследовал, убегая без спросу и получая за это законные розги. Потом осталась только сестра, которую он сейчас, к сожалению, не имел права видеть до ее совершеннолетия, но зато мог с ней переписываться, был Эрвил, которого нельзя было не полюбить — и он полюбил, как… своего, только сына или младшего братика? Тут пока еще не разобраться, но вряд ли как брата, братской любви он не знал и сомневался, что то, что он чувствует к малышу Эри — это она. А еще был Легард, который… которого он… Злые боги, он сам себе не мог сформулировать, что чувствует к мужу. Он доверял ему и уважал его. Разве не этого он так страстно желал по пути на свой первый бал? Но Легард был ему уже ближе и дороже, чем тот, кого просто уважают. Его боль стала болью самого Альбина, его неуверенность и неудачи он переживал, как свои. Именно поэтому так отчаянно заставлял, удивляясь своей смелости, заниматься, тренироваться, не закисать в сожалениях об утраченном. — У меня есть все, что нужно, — твердо сказал он, поймав вспыхнувший на мгновения багровым пламенем взгляд. — Хорошо, Альбин. Я рад, если это и впрямь так. Юноша вместо ответа крепко сжал его правую руку повыше культи. — Книги только оставим в экипаже. И там, вроде бы, солнечно сегодня? Пройдемся? — Пройдемся, — согласился Легард. Экипаж медленно катил за ними по мостовой. В воздухе остро пахло весной, наконец-то, снег осел и сугробы стали серыми и ноздреватыми, а солнце по-настоящему согревало, несмотря на холодный сырой ветер. — Скоро начнутся балы. Готов блистать? — Только в компании с тобой. — Разумеется. Старый Змей выползет с мышом в пасти. — Не старый. Как твоя нога? — Неплохо, мой заботливый. — Значит, будем танцевать, и пусть все завидуют. — И они будут завидовать, не сомневайся. — Ничуть не сомневаюсь. У меня самый лучший супруг в мире, еще бы они не завидовали. И пусть подавятся своим ядом, — Альбин вспомнил того барончика и на мгновение пожалел, что не удавил его. — Подавятся, поверь мне, — хохотнул Легард. Харчевня оказалась небольшой и уютной, но и не дешевой: за чистоту и уют следовало платить. Альбин заметил тут несколько курсантов и пару студентов, остальные посетители были достаточно богато одеты. Они с Легардом в своих нарядных плащах с меховой оторочкой не казались здесь чужеродными элементами. — Кормят тут просто превосходно, очень рекомендую это место. И от университета недалеко. И довольно чисто. — Буду иметь в виду, спасибо, — Альбин улыбнулся ему и предоставил возможность сделать заказ самому. — Тебе нужно сейчас побольше сладкого и овощей. Чтобы голова работала. — А хочется мяса, мяса, и побольше, — усмехнулся юноша. — Кроме головы, у меня есть еще и тело. — И мясо тоже. Нельзя отказывать телу. — Тем более что нас ждут тренировки. — Да. Хотя не усердствуй с ними — тебе предстоит многое прочитать. — Займемся ими вечером, до того я буду усердно грызть мудрость веков, как прилежный библиотечный мыш. — Мой белый мышонок, — нежно сказал Легард. Альбин смущенно наклонил голову, пряча глаза, улыбку и окрасившиеся румянцем щеки за слегка растрепанными локонами. Такой тон вгонял его в состояние «неприлично-неприлично, но как же приятно!» — Ешь, мыш. Кормили тут вкусно и вполне на ту цену, что просили. Альбину понравилось, он решил, что харчевня, носившая имя «Жирный гусь», может стать его любимым заведением в городе. Особенно, если сходить перекусить сюда, а потом вернуться работать в библиотеке. — А вот теперь мы можем прогуляться, покажу тебе город. Альбин с радостью согласился. Столицу-то он так толком, да и не толком тоже, ни разу не видел. — Уже весна. Прогулка будет красивой. Альбин фыркнул: — Если бы уже стаял снег, и подсохла грязь, ты был бы прав, но сейчас? — Сейчас тоже хорошо. На фоне голубого неба… — Идем, — Альбин прихватил кусок недоеденной булки: может быть, покормить голубей или бродячую собаку. — Посмотри, в этом вся прелесть весны: грязно-серый снег, голубое небо и белоснежные дома. Это красиво, мыш. Альбин заражался его радостью, его восприятием, неосознанно используя свою силу в желании ощутить то же, что и супруг, посмотреть на мир его глазами, понять его больше, глубже, полнее. — Посмотри. Просто посмотри… Альбин сжимал его пальцы, грея свои, прохладные, о его, всегда горячие от внутреннего огня. И соглашался улыбками, кивками, молча внимая тому, что Легард рассказывал. О городе. О тех, кто его строил и разрушал, восстанавливал и расширял. О том, почему улицы носят такие имена. Почему и кто назвал город Кардисом — «Сердцем». — Но ты, наверное, замерз? — Ничуть. А вот ты устал, тебе не стоит пока слишком напрягать ногу. Сколько мы гуляли? — внезапно озаботился Альбин, глядя на то, как загораются магические фонари на невысоких постаментах вдоль улиц. — Добрые боги! Мне же надо хоть что-то прочесть! — Я перескажу и покажу, — вздохнул Легард. — Кое-что я помню. — Хорошо. С тебя лекции и практика по магплетениям, самоконтролю и алхимии. И учебная дуэль. — Магическая дуэль? — Нет, не думаешь же ты, что сможешь отлынивать от тренировок со шпагой? — А я не смогу? Альбин рассмеялся: — Нет! Подкатил их экипаж, можно было отправляться во дворец. Дел было много, в лавине новых впечатлений утонула та нотка неправильности, что занимала юного никтеро после прощания с Ланой.