Close my eyes

— запись номер восемь, — продиктовал я, нажимая на кнопку записи.       Что же, с нашего освобождения прошло много времени, чему очень удивлён. Напряжение до сих пор теснится где-то в глубине моей слабой души. Всё жду того момента, когда эта боль наконец утихнет, ведь по Фриск я всегда буду скучать. Папирус уже и не помнит о ней, что ещё больше странно, чем осознание того, что мечты сбываются… наверное. Как мы сейчас живём? Да нормально, купили недавно дом, к слову, очень похожий на наш старый. Подземелье всегда было моим домом, так и останется — хер знает, что ждёт впереди. Сейчас всё хорошо, воспитываем вместе с Боссом маленькую дочку. Он пытался назвать её, как свою очередную машину для убийств, но я настоял, чтобы имя у крохи было нормально, ибо без этого никак. Несмотря на то, что она приёмная, в ней есть что-то такое, что есть в нас обоих.       До сих пор не могу простить себя за то… как испортил брату жизнь своими упрёками, а ведь я делал это, чтобы сделать его сильнее… мощнее. Разве не так поступают истинные братья? Ну… по крайней мере, мне так никогда не казалось. Может, я ещё слишком слаб, чтобы вообще понять смысл всего этого навалившегося дерьма на наши головы. Хах, да мы постоянно спорим! Правда… всегда в споре побеждаю я, но не суть.       Чара наконец перестала давить на мою башку, а кошмары постепенно утихли. Ну чем не радостное событие, которое стоило отметить вместе с алкоголем? Но… Я как всегда переборщил, уж в этом я мастер. Дочка учится хорошо, старается даже в музыкальной школе, куда я тайком от Папируса её записал, пх. Не, ну, а чего в этом плохого? Жить, так на всю катушку! Правда, пришлось потом отчитываться за это.       В последнее время я сам себя не узнаю с этим самым адреналином, который постепенно захватывает моё тело, отчего лениться даже времени не хватает. То посуду помыть, то дом очистить от всего хлама, то вещи разобрать. В общем, кардинально поменялся с данного таймлайна. Играю роль доброй мамки, если сказать вкратце. А вот мой второй пиздюк сейчас на работе, ну, зато меня туда не тянет, как обычно это делают другие люди. Работа то халявная — босс крупного заведения, ему там толком ничего делать не надо. Бумаги подпиши, с кем-то договорись, то проверь… но у неё так же есть и минусы… За аренду здания нужно много деньжат, а если ещё и случится что, то ответственен за это именно мой бро. Охуенно, не правда ли?       Вот, думаю, собрать Марлетт и ускакать к нему ненадолго, а что, он меня постоянно с этой бестией наедине оставляет. Нечестно. Я сам переоделся, а потом помог сделать это дочке. На улице блядская весна, везде лужи и ветер, который продувает мне курточку и волосы, отчего они все закрывают мне обзор. Здание, кстати, довольно огромное, везде прожектора, сцены. Самое любимое: кабинет Папируса, ибо мы порой там закрываемся, будучи наедине, пока Марлетт возится где-то на первом этаже с работниками. Они уже давно знают о том, что могу сделать я или Босс, когда дочка нажалуется на них. Ой, какой треш их там ждёт. Уже столько рабочих под эту горячую руку попало, даже не вспомнить сколько. Только идти долго, а заказывать такси мне западло. Мы подышим свежим воздухом, это ж полезно.       Мы быстренько дошли до заведения и вошли в него. Громкая музыка заглушила наши шаги, из-за чего многие знакомые мне люди даже не заметили прихода.  — Хееей, Санёк, — позвала меня одна из девушек, плавно проводя рукой по плечу, — как жизнь?  — не зови меня так, и да, привет. Всё путём, решил заскочить к своему бро, — я ей многозначительно подмигнул и скрылся за дверью, где только сотрудникам доводилось побывать. Ну и мне, как самому особому из всех особых. Я оставил Марлетт с остальными, а сам зашёл в кабинет Босса, и как обычно, забыл постучаться.  — Я же просил тебя стучаться, — грубо ляпнул он и взглянул на мою вызывающую рубашку, — впрочем, чего пришёл сюда?  — тук-тук, я просто так, заглянуть хотел, — я пожал плечами в ответ и медленно подошёл к столу, заполненному всякими ненужными мне бумажками. Я вообще плевать на них хотел, честное слово.  — Заглянул? Можешь идти обратно, — ах ты сука, я же видел в упор, как ты рассматривал рубашку и чуть ли не облизывался. Даже не хотелось признаваться в том, что пришёл сюда не просто так, а получить «то самое» удовольствие. Рука легла на крепкое плечо и слегка провела по нему, Папс грубо фыркнул, но меня это не остановило вовсе.  — иди на хуй, я чё зря сюда шёл, — из меня так и пёрла уверенность. А почему я не заслуживаю ласки? Папс постоянно на работе и приходит весь из себя уставший. Только пожрёт и спать уляжется, а я продолжаю хлопотать по дому. Непорядок.  — Да ладно, чего уж, на улице не холодно, — пробурчал Босс и сделав лёгкое движение рукой, подозвал меня к себе ближе, — и не дуйся, слышишь меня?  — да чё на такую суку, как ты, я дуться буду, — наигранно фыркнул я и вскоре уже сидел на родных коленях Папируса, чуть ёрзая на них из-за неуютности. Среди всего, что было в этом кабинете, мне хотелось лишь Папса рядом, вот порой как заиграет привязанность где-то в груди, и хер избавишься.       Он, фактически, сводил меня с ума… эти прилизанные волосы и грозный, воинственный взгляд. Именно таким в детстве мне и представлялся маленький брат, который теперь больше смахивает на старшего. Но с другой стороны, я заметил, что удобнее представлять себя младшим, что я и делаю, короче говоря.  — Да чё суку то сразу. Просто я сейчас занят, — протянул Папс и провёл рукой по моим слегка волнистым лохмам, после чего они освободились от проклятой резинки, — вот так тебе даже лучше.       Я всегда старался прислушиваться к советам младшего брата, однако порой они казались для меня какими-то… странными? Не знаю, но нарушать правила я люблю. И продолжаю это делать. Я слегка расстегнул свою рубашку, ведь в офисе была жара, аж башка разболелась.  — как ты в этом кабинете сидишь ещё, жарко ведь, — соизволил высказать всё я, после чего навалился на брата всем своим неопрятным телом, хотя, может быть, ему оно не кажется неопрятным. Это уже от вкусов Папса зависит. От его блядских фетишей и садизма, которым он иногда пользуется, видя мой безобразный и жалкий вид. Когда я настолько беспомощен, что не могу нормально дать отпор его выходкам.  — Хочешь, разденься весь, — Папс думал, что незаметно подкатил? Как будто бы я не знаю, как он флиртует, ага. У меня уже слух намётан на такое. На лице появилась загадочная ухмылка, которая сменила моё возмущение на похотливый смешок. Было видно, что тот подметил моё поведение и поудобнее расположился в кресле, до конца расстёгивая мою рубашку.       Дальше я рассказывать не буду, ибо это личное и всегда остаётся между нами двумя. Могу лишь сказать, что стонать пришлось потише, так как в помещении наше приёмное дитя и остальные работники. Не знаю, слышали ли они эти звуки и то, что я постоянно кряхтел.

***

      Мы пробыли в кабинете запертые где-то час, а потом вышли оттуда из-за накатившейся жары, оба потрёпанные, но довольные. А ему удалось меня всего исцарапать. Он блаженно прикрыл глаза и навалился на дверь, застёгивая свою рабочую рубашку, да и придерживал меня. Я почему-то всегда не мог после такого устоять на ногах.  — Ну как тебе? — наконец спросил Папс и прилизал свои взъерошенные волосы, плавно проводя по ним. Пока я пытался отдышаться, он мог услышать невнятные слова.  — да… замечательно… — прокряхтел я, и в последний раз глубоко вздохнув, восстановил дыхание.  — Да не утрируй ты, отдышись нормально, — буркнул он и ударил меня по затылку, ради профилактики.

***

      После этого мы с Марлетт сидели у Папируса до конца смены, и все вместе пошли домой, а точнее поехали. Бро получил права и теперь гоняет на своей машине туда-сюда. Порой мне начинает казаться, что машина его любовница. Какой я ревнивый идиот. Ей богу. Пару раз, конечно, мы чуть ли не расходились… Правда, это всё моя вина, вечно преувеличиваю, но и он хорош — шутит, что изменяет. Меня такое просто вводит в ступор и некую истерику. Нет, я не воплю на весь дом, а просто молча ухожу или пытаюсь порезаться. Именно из-за порезов хожу в вещах с длинными рукавами, а то подумают, что я суицидник… Хотя, раньше так и было. Ой, короче, живём мы все хорошо, не жалуемся. Вскоре послышался голос Папса из спальни, время уже много — спать зовёт. Или не в том смысле «спать». Я усмехнулся и через минуту дополнил:  — Мне пора, возможно ещё увидимся.  — С кем ты там разговариваешь?! — завопил Папирус, — сюда иди!  — сам с собой, — я прикрыл глаза и выключил запись.       Я быстро добрался до спальни и зашёл в неё.  — Опять ты за своё?  — да… всё никак не могу отвыкнуть… не могу принять то, что… впрочем, уже всё в порядке. ложись спать.  — надо же было так свихнуться. совсем уже не соображаю, - я сам не понимал, почему записывал такие голосовые... Наверное, мне хотелось, чтобы наша дочь нашла это у нас в доме после моей смерти, смерти Папса. Не знаю. Или просто хотел оставить воспоминания, чтобы в любой момент вновь насладиться ими... Просто тянуло к такому, ведь я очень забывчивый. Хотя я часто вспоминал наше тяжкое прошлое. Никогда. Никогда не забуду этого ужаса.  — Да перестань ты, иди лучше сюда, — Папс подозвал меня к себе, а после пытался приласкать меня. Да, мне это нравилось, и да, это мне поднимало настроение.  — я люблю тебя.  — И я тебя, — после этих слов меня сразу усыпило.

***

Лучше не держаться за прошлое, ведь можно продолжить свой путь и не повторять тех самых ошибок, не винить себя в чём-то, а просто жить. Жить до нужного момента. Пока сила, пока надежда полностью не иссякнет.