Каждый должен знать...

1

Никто не замечает её юркого проникновения в министерство, но все слышат с каким невероятным грохотом стопка разноцветных папок, скреплённая железными скобами, обваливается на темный мраморный пол. Черт! Какой-то, неизвестно откуда взявшийся верзила ростом не меньше 6'2 дюймов, врезается в хрупкую девушку столь неожиданно и сильно, что ей ,на мгновение, вышибает воздух из лёгких. Она чувствует на лбу горячие, любопытно-осуждающие, взгляды работников и посетителей МАКУСА, едва оправившись. Виновник столкновения рассыпается в извинениях. Мигом присевшая к полу, легкими движениями собирающая бумаги, девушка замечает, как неуверенно он переступает с ноги на ногу. — Очень мне нужны ваши извинения. — шипит себе под нос она. Достаточно громко, чтобы он услышал. Глаза, оказавшиеся в мгновение ока напротив неё, такие светлые-светлые, по-молодецки хитро щурятся. — Ради бога, извините меня, мисс. — произносит он, спешно помогая. — Вам явно не стоило рассматривать потолок прямо у входа. Она сердито кидает взгляд темно-зеленых глаз на насмешливо-улыбающегося наглеца. Ей вдруг хочется огрызнуться. Совсем несвойственно. Вот что делает Америка, дорогая. Лицо у мужчины загорелое, овальное, с правильными чертами. Глаза, голубые, с желтыми вкраплениями, заискивающе смотрят на неё, ожидая ответной реплики. Улыбка, глуповатая, конечно. Такая белозубая, искрящаяся. «Типичный американский Джонни» — как говорит миссис Пайпер. — А вы что же? Тоже не смотрите куда идёте? — она отворачивается, подбирая последнюю бумажку и встаёт, неловко переминаясь, отряхивается. — Всегда так хожу, но обычно, я предельно осторожен. — он скукоженно пожимает плечами и поднимается. Девушка кивает на папки, что держит мужчина, упрямо смотря на него снизу вверх. Отдай сюда это, ковбой. — В следующий раз, когда будете так же предельно осторожны, как сейчас, дабы не припечатать какую-нибудь очередную бедняжку, снижайте скорость на поворотах. Мой вам совет! — как можно дружелюбней произносит она, пытаясь сдержать нахальную улыбку, просящуюся наружу. Он передаёт ей бумаги. И чего ей ему ещё улыбаться? — Я вас понял, Мисс? — Мисс Остин. — Мисс Остин. — он перекатывает ее фамилию на языке туда-сюда, будто пробуя на вкус. — Давно вы к нам? Мужчина кажется ей чересчур сверкающим и гладким, как те манекенщицы, что живут с ней и Джинни на одной улице. Светло серый костюм, явно сшитый на заказ, пронизанный чёрной тонкой строчкой, сверкающие туфли. — Простите? Девушка перехватывает стопку бумаг, предательски съезжающую по скользкой ткани плаща. — Я имею ввиду из Англии. — поясняет он, направляя свой взгляд на часы в вестибюле, секунду назад приковавшие ее глаза. — Спешите? — Да, но, вообще-то, это вас не касается. — она старается не подавать виду, что тотально нервничает и ставит доллар, что он это замечает, просто не выдаёт себя, продолжая улыбаться, как дурак. Здесь, в Америке, все постоянно улыбаются — Господи, какой кошмар, у любого бы уже щеки затекли. — Вообще-то это меня как раз касается, мисс Остин. — отвечает он, чуть склонив голову вбок, оценивающе осматривая её с ног до головы, пряча смешинки в глазах под светлыми ресницами. — Джерри Смит, глава отдела по пресечению незаконной эмиграции, к вашим услугам. И эта фамилия, типичная, американская. Навскидку она могла назвать дюжину Смитов, повстречавшихся ей за последний год. На долю секунды на лице девушки отражается растерянность, но следующий шаг мистера Смита заставляет её глумливо улыбнуться, насмешливо подняв тонкие густые брови. Он протягивает руку! Ей. Протягивает руку! Дело вовсе не в том, что чопорная англичанка не пожимает мужчинам руки. Более того, ведь именно на этом начинаются и одновременно заканчиваются все попытки мужчин сближения с ней. И медленно, но верно, до улыбчивого мистера Смита доходит. Той рукой, что он протягивал ей, он хлопает себя по лбу, удрученно произнося: — Идиот! Да, вы правы, сэр, руки у меня, вообще-то, заняты. На часах, висящих в атриуме Конгресса, уже половина восьмого и, жутко нервничающая мисс Остин, быстро и неловко извиняясь перед мужчиной, огибает его и спешит к лифту, непривычно покачиваясь на высоких тонких каблуках. — Прекрасные туфли! — сказала она вчера вечером Джинни, её соседке по комнате. — Где ты такие такие нашла? Подруга победоносно вскидывает голову: — У одного приветливого мистера в Верхнем Ист-сайде. — она наливает себе кофе в большую керамическую кружку с необычно толстой ручкой. — Я полностью с тобой согласна, они прекрасны. Настолько прекрасны, что потратила на них немалую часть своей зарплаты! — Немалую часть зарплаты? Это такая неудачная шутка? — поперхнувшись спрашивает её Джейн, от удивления раскрыв рот. Джинни усмехается: — Нет, Джейн. Именно на эти туфли, я потратила четверть своей зарплаты, а вот на те, — она кивает на большую белую коробку, одиноко стоящую около входной двери в их квартирку. — Половину! Джейн охает, прикладывая руку к глазам. Устало вздыхает: — И с каких таких средств мы будем платить аренду? Зубы ее подруги смыкаются на печенье и громкий неприятный хруст раздаётся по маленькой потрепанной кухоньке. — Тьфу, ты, Мерлина мать! — она недалеко отбрасывает сладость. — Скажи Джейн, неужели во всем Нью-Йорке, ты не могла найти пекарню, где печенью меньше ста лет? Джейн вспыхивает до кончиков каштановых волос, демонстративно отворачиваясь к небольшому окну круглой формы, выходящему на закуток шумной улицы. — Возможно я бы нашла такую, если бы ты, моя дорогая Джинни, не тратила всю свою зарплату на туфли! — она указывает пальцем на корзинку. — Печенье на наш бюджет. В отличии от неё, Джинни вовсе не злится. Она, с терпеливым выражением лица, вымачивает в кофе ту самую печенюшку и отправляет её в рот до того, как та норовит отломаться размякшей стороной и кануть на дно кружки. — Я вообще то взяла некую работу на дом. — уклончиво произносит она, пережёвывая. — А у тебя ведь завтра собеседование в МАКУСА, так что я не вижу причин нервничать… Джейн фыркает, глядя на то, с каким упорством черноволосая девушка, размачивает печенье. — Когда ты так говоришь, мне хочется нервно дергать глазом… Неожиданно обе вздрагивают от сильных ударов по полу, доносящихся из квартиры снизу, прислушиваясь. — Кончайте болтать, птички! Кому-то завтра на работу. — доносится снизу. — И выключайте свет, за него плачу я, вообще-то! — Клянусь, Джейн, когда-нибудь я наложу на него Остолбеней, дня на три, чтобы мы успели отдохнуть. — рыкает Джинни. Старый, добрый (или нет) мистер Сандерс, обрюзгший, лысоватый мужчина, работающий невесть где. Подруга Джейн была уверена, что он занимается точно не самыми чистыми делами. Уж больно странный распорядок дня и режим работы у него был. Их сосед, по совместительству был и хозяином этой квартиры, спичечного коробка, как он её называет. Как-то раз, где-то сильно надравшись, мистер Сандерс рассказал им ужасно слезливую историю, что десять лет назад, здесь, в этой самой квартире, жила любовь всей его жизни. Спустя время, как и повинует жанру, всех рассказанных в таком состоянии историй, они съехались и поженились. А ещё спустя время бедная женщина умерла от чахотки, (когда Джейн и Джинни только-только въехали, вторая пугала подругу, что странноватый мужик сам убил свою жёнушку, как Синяя Борода, ссылаясь на то, что слишком он был закрытым и молчаливым), и только спустя два года после ее смерти, он смог сдавать эту квартиру в аренду. В дружбе с синим змеем даже сболтнув, что ему невероятно повезло, что спичечный коробок заняли две очаровательные девушки. Однажды, занося деньги мистеру Сандерсу, Джейн почувствовала, что в его небольшой двухкомнатной квартире, витает запах женских приторных, сладких духов, а на софе, что стояла около двери, покоились две розовые подушечки. Присутствие женщины чувствовалась очень сильно, но её самой там не было. Мистер Сандерс, чтит память об умершей жене, поддерживая тот же порядок в квартире, что был и при ней? Да, она так и подумала. И хотя Джейн, будучи слишком сочувствующей душой, глубоко прониклась к нему, Джинни наотрез отказалась сближаться в дружбе с неугодным хозяином. И снисходила она ему и до этой самой поры, когда он, по-обычному взъевшись на их бубнеж (слышимость в доме была ужасающей), смело взял в руки швабру и достаточно громко начал стучать ею себе по потолку, глотая побелку, пытаясь по-своему утихомирить соседок.       Джинни демонстративно закатила глаза уже в темноте, накладывая на квартиру заклинание тишины, а Джейн, устало вздохнув, лишь еле слышно прошептала: — Люмос. И комната озарилась переливающимся мягким светом, то слабея, то снова разгораясь, будто бы на огонёк кто-то дул. — Как всегда. — нахмурилась она. Джинни лишь пожала плечами, отводя взгляд. — У тебя просто нестабильная магия, мы подкопим немного денег и сходим к хорошему целителю, да? Подруга встала из-за стола, уплетая печенье, мягко приподняв ноги над полом, выплыла из комнаты, вернувшись с огромной кипой папок. — Вот она, моя работа. Невероятно увлекательная, кстати! — воскликнула Джинни, потирая в предвкушении ладони. — Послушай, Джейн… Та застыла в дверях, уже собираясь в душ и отходить ко сну. Она чуть повернула голову вбок и подозревающе вскинула брови: — Что? — Знаешь, если ты мне поможешь в этом. — промямлила подруга, кивая на бумажную кипу. — Можешь взять у меня завтра что хочешь. Ведь привлекательный вид — это залог хорошего собеседования, правда? Джейн скучающе оглядела свой шкаф, глумливо выглядывающий из их комнаты, светивший ей оттуда своей пустотой, хваставшись несколькими серыми, колючими юбками и двумя парами белых рубашек из жесткой ткани. Да, можно сказать, что бюджет у них был общий (Джейн нечего было возразить, так как большую часть денег в их «семье» как никак приносила Джинни), но Джинни строго огораживала свой шкаф, даже от самой близкой подруги. Впрочем та понимала, что в этом нет нужды, скривившись поглядывая на то, что надевает её подруга каждый день, с особым упоением рассматривая сию унылую картину в зеркале. И вот, просидев до четырёх часов утра, Джейн, засыпая на ходу, стучит своими каблуками по мраморной плитке в зале бумажной волокиты, где работает Джинни. Невзирая на недоуменные взгляды работников, она уверенно прошагивает к столу подруги, который найти не так уж и трудно. Он весь облепленный слишком яркими искусственными цветками. Она скидывает ту часть бумаг, которую Джинни не в состоянии была донести, на стол и спешно удаляется, поджимая губы. Джинни, ты настоящий ребенок. — Чтобы не помереть со скуки! — объяснилась та как-то раз. Да уж, при таком обилии пестрящих красок, мозоливших глаза без перерыва, Джейн бы просто сошла с ума. Впрочем, Джинни не занималась никакими серьезными задачами, лишь ставила печати на международные письма, сортируя их по местам направления, магией проверяя на наличие каких-либо запрещённых слов. (Да, оказывается здесь и такое есть). Девушка ждет лифт, чтобы подняться наверх, в здании Вулворт-билдинг. Там на верхнем уровне решится ее дальнейшая судьба. И что тебе не сиделось в родной Англии, Джейн? Она мысленно ругает себя, вспоминая сколько пережила за эти два года. Ответ был невероятно прост, хоть и ужасно теребивший ей незаживающую рану: в США жили ее родители. Настоящие родители. Те, что нелепо погибли вместе, когда ей не было и года. Невероятно молодые, они, с появлением ребёнка, не стали откладывать карьеру на потом и, оставив дитё у матери отца в Англии, отправились дальше покорять вершины Скалистых гор. Два маггла, совершенно не подозревающих, какой вырастет их дочь, не подозревающих какими талантами она будет обладать. (Или не обладать). Они разбились где-то в ущелье, недалёко от тех мест, где проходит туристическая дорожка. Их так и не нашли. Вскоре бабушка Поппи отошла в мир иной, а Джейн с тех пор жила в приюте Святого Адриана, под покровительством, пожалуй, самого доброго человека на земле, миссис Пайпер. Миссис Пайпер заменяла ей мать, отца, сестру, учительницу, подругу. Знав свою Джейн от корки до корки, женщина часто сталкивалась со сложностями, что ожидают необычного ребёнка в будущем, ставшего ей намного роднее, чем все остальные. Америка. Джейн неосознанно тянулась к этой стране, к стране на которую променяли её родители. Страна, что заставила ее страдать с самого приезда. И вот сейчас, последняя надежда остаться здесь. И она клянётся себе, что если не получит эту чёртову работу, то немедля вернётся в Англию, не собираясь больше сидеть у Джинни на шее. Единственная профессия, где она точно сможет оставаться на плаву долго. Не слишком светив тем, чего у нее нет. Магии. Да, она училась в Хогвартсе. На факультете Слизерин, если быть точной, непонятно как туда попав. Целых семь лет учебы, семь лет страданий и унижений. Она ведь была из маггловского приюта, что уже делало её ужасно несимпатичной местному обществу чистокровных отпрысков. Её уровень магии был настолько низок, что Джейн была уверена, не выгнали ее, мгновенно окрестив сквибом, только потому что профессор трансфигурации Дамблдор заступился. Да, она вполне преуспевала в таких науках как зельеварение, руны, прорицание, история магии, но этого не хватало, этого было мало. Мало для того, чтобы сдать ЖАБА и поступить в какую-нибудь магическую академию. Поэтому собравшись с духом, она отправилась сюда, попытавшись построить маггловскую жизнь, какая была у её родителей. После выпуска из Хогвартса, на руках имея всего лишь подтверждение о сдаче СОВ, она решила закончить обычную школу для девочек, на севере Лондона. Миссис Пайпер, с самого начала знавшая о способностях её девочки, поддерживала её в каждом решении, лишь мягко подсказывая, чего делать не стоит. И можно с уверенностью сказать, что она была против поездки Джейн сюда, но не настаивала на этом, прекрасно понимая, что девушку тянет сердцем. Джейн закончила маггловскую школу с отличием и поступила здесь в университет. Но… По закону подлости, как у людей, ловящих одну удачу за другой, Джейн оступилась. Она ведь здесь не впервые, поэтому так хорошо ориентируется. Но девушка была здесь будучи вовсе не посетителем или работником МАКУСА. Год назад её задержали за то, что она училась в не-маговском университете. Несколько авроров поджидали её прямо у выхода из Принстонского университета, куда попасть для неё, приютской сироты, было подобно тому, чтобы сорвать с неба звезду. В общем ей грозила всего лишь высылка из страны, так как она была гражданкой Англии, но в то время в Конгрессе произошло что-то очень и очень страшное и всем было, мягко сказать, не до неё. Джейн отделалась лишь выговором и жестким наблюдением со стороны аврората. Хорошо, что она быстро нашла работу у одного пожилого колдуна. Он был неспособен и чая себе заварить. Почти год Джейн подносила ему то и се, читала книги, рассказывала новости извне. Мужчина был полностью слеп, неудачно поймав оглушающее заклинание, но душевен до дрожи в сердце молодой женщины. Он мог слушать её часами и когда она, переставала читать, прислушиваясь к размеренному дыханию мага, он постукивал по подлокотнику кресла ногтями, мол, да-да, я все ещё тут. Затем они увлечённо обсуждали прочитанное, пока он не засыпал. Тогда, по обычаю накрыв мужчину тёплым пледом, она собирала всю магию, что нашла в себе, соскребая с каждых уголков души и, долго и упорно старавшись, накладывала на него согревающее заклятие. И когда же он скончался, Джейн впала в тихую истерику, ведь больше она нигде не сможет работать. Её магия нестабильна, а везде, куда не глянь только она и требуется. В МАКУСА раньше не требовались ни уборщицы, как в кафе не-магов, тьфу ты черт, ужасное слово, маглов! Не требовались работники в архивы, в отдел тайн не требовались ведущие учеты. Им вообще никто не нужен был. Только постоянная текучка в аврорате. А туда ей дорога закрыта навсегда по многим причинам, навскидку она могла назвать сразу пять. Нестабильная магия, уголовное прошлое (так они его и назвали!), гражданство Великобритании, отсутствие особых талантов, — она ведь даже хитростью не отличалась! И самое простое, с которого, кстати, стоило бы и начать — она не училась на мракоборца. И вот, удача повернулась и к ней лицом, и сейчас растрепанная от беготни на высоких тонких каблуках, (Джинни и Джейн все же проспали!), жарким сентябрьским утром, завязывающая каштановые волосы в тугой хвост, она переступает с ноги на ногу, пока лифт неспешно поднимается в нужный ей отдел. Аврорат. Казалось, что может быть хуже? — спросите вы. И Джейн мысленно отмахнется, ведь слава Мерлину, она не собирается становиться блюстителем магического порядка. Всего лишь вакансия разносчицы. Разноси то, разноси сё — как раз для неё. Кофе и почту. Почту и кофе. Джейн не знает, как можно пить кофе без конца. Она каждое утро смотрит на Джинни, на три кружки кофе подряд у той, и мысленно пытается отвлечься от ужасного запаха, выветриваясь потом на свежем воздухе. Вот здесь, среди рабочих столов, она не была. Тогда Джейн повели сразу в допросную, задавать кучу ненужных вопросов, теребивших старые воспоминания. Девушка, нервно одергивая край серого плаща, доверенного ей Джинни, неуверенно выходит из лифта, оглядываясь на недовольно бормочущего эльфа. — Спасибо. — мямлит она. Он отвечает ей чём-то нечленораздельным и ,закрывая дверь лифта, уносится вниз. «Самый дальний кабинет в коридоре справа, чёрная дверь с белой ручкой, белая ручка, чёрная дверь» — мысленно тараторит девушка то, что сегодня пыталась ей вбить в голову, носящаяся по квартире, Джинни. Джейн вынуждена пройти по большому залу, где в ровные ряды построены широкие столы — рабочие места мракоборцев. Поправляя, скатывающуюся с плеча, лямку сумки, она делает несколько неуверенных шагов в глубь зала. Свет здесь не очень яркий, но как будто мертвый, неприятного белого цвета, режущего глаза. Обычно так бывает в госпиталях. Она видит нескольких авроров, прямо сидящих на своих местах и на минуту ей кажется, что это обычный аквариум офисных работников, штампующих одни и те же документы целыми днями. Джейн ожидала увидеть, как хотя бы парочка работников, из тех десяти человек, что тут сидели, лентяйничает, со скукой оглядывая коллег, но нет. Все молча выполняют свою работу, раздраженно поднимая глаза, на стук ее каблуков по идеально гладкому темно-красному полу. Видимо рабочий день начался не у всех или, ах да, или быть может это какая-нибудь летучка, все остальные получают взашей от начальника. При этих недобрых мыслях, в которых авроры, что допрашивали Джейн, стоят перед боссом покрасневшие, пристыженные после неудачного задания, она глумливо усмехнулась. Довольно быстро девушка нашла нужную дверь, с удивлением заметив, что устраиваться на данную вакансию пришла она одна. И Джейн застывает перед дверью. Она одернула плащ, поправляя поднявшуюся не вовремя юбку, неуверенно топчась перед злополучной дверью, положа тонкую ладонь на белую ручку. — Нет нужды стоять там так долго, милая. — скрипуче послышалось из-за двери. Щеки Джейн вспыхнули и она медленно толкнула дверь, входя в маленький кабинет, поперхнувшись от пыли, что сразу же залетела ей в горло при вдохе. Грузная женщина средних лет, с рыжеватыми кучерявыми волосами, восседала за маленьким столом, внимательно, даже заинтересованно, наблюдая за девушкой, потиравшей нос. — Ваше сопение не слышно только госпоже президенту. — фыркнула она.

***

В общем, собеседование как таковое длилось всего пять минут. Все остальное время, миссис Рассел жаловалась на то, как в последнее время их всех гоняют. И она, всего лишь заведующая канцелярией одного из нескольких отделов аврората, тоже попадает под горячую руку. — Не поверишь, Остин, это сейчас так тихо, потому что с утра, начальники раздали задания и унеслись в переговорную. — сверкнула желтыми глазами Рассел, удобно расположившись в кресле. — А обычно, неважно, что это, день, вечер или ночь, тут такой муравейник! — хохотнула она. — Хуже бывает разве что перед приходом Грейвса, тогда-то у всех горит все так, что я предпочитаю закрываться в кабинете, оставляя остальных думать, что болею дома. Между бровей Джейн пролегла вертикальная складочка. Она где-то слышала эту фамилию, но сказать где, не скажет. — Кто такой Грейвс? Смешливые морщинки медленно исчезли с раскрасневшегося лица миссис Рассел, оставляя лишь подозревающее выражение, и она наклонилась вперёд, намного тише, чем раньше говоря: — Вообще-то, для тебя, Остин, он мистер Грейвс. — она оглядела свой собственный кабинет. — У этих стен есть глаза и уши, так что не советую тебе называть его иначе, чем так. Мне это не грозит, как я только его не окликала, но видимо этим стенам на меня совсем наплевать, раз уж я тут ещё работаю… Джейн кивнула, но склонив голову набок, продолжила выжидающе пялиться на заведующую канцелярией, которой каким-то случайным образом, доверили и выбор работника на свободное место разносчика чего-то там. — Персиваль Грейвс, директор отдела магического правопорядка, правая рука госпожи Президента, разве ты не слышала о таком? — глаза Рассел опасно сверкнули. — Год назад все газеты строчили о нем. Джейн неопределенно кивнула головой, не зная как сказать, что газеты магического мира ей интересны в равной степени как и вязание крючком. Рассел резко поднялась с кресла и подошла к стене, которая тут же начала отплывать в сторону. — Готова к рабочему дню? — дружелюбно спросила она, не поворачиваясь. — Конечно. — кивнула ей в ответ Джейн. За стеной девушка с удивлением заметила огромное множество стеллажей, заполненных разными видами документов. — Тогда можешь найти сейчас Билли, он в своей каморке, напротив. Это наш бывший разносчик, он пока ещё тут. Он даст тебе указания и можешь приступать уже сегодня. Казалось, что радости в душе Джейн не было предела. Чувствуя, что она заполняет её всю целиком, девушка улыбнулась. Радость действительно плескалась в ней, от туфель, уже изрядно натерших ей ноги, до темной макушки головы. — Спасибо, миссис Рассел. — прошептала засохшими от волнения губами Джейн. Та лишь пожала плечами в ответ и оставив девушку одну в кабинете, утонула в стеллажах.