Sweet Gwendoline

Заметив мое внимание, служанка немного смутилась, но руку не убрала ни от моей попы, ни от своей груди. Я, неожиданно для самой себя, едва заметно кивнула, поощряя. Не потому, что мне внезапно понравились женщины. Просто захотелось попробовать что-то новое. Хотя, чего ради я так ищу себе оправдание? Здесь меня точно никто не осудит. — Это тоже входит в план мероприятий по подготовке? — все же уточнила я. — Н-нет. Только массаж и масло. — Что ж, — снисходительно усмехнулась я, почему-то вспомнив свои первые минуты в Сладкой Гвендолин. — Все в жизни бывает впервые. Развернувшись на спину, я приглашающим жестом обхватила собственную грудь, чуть приподнимая ее. Долго уговаривать не пришлось. Девушка, что массировала мне спину и которую я мысленно прозвала Златовлаской, склонилась к моим губам и впилась в них долгим поцелуем. Это было совсем не так, как с мужчинами. Ее губы были мягкими и податливыми, она не пыталась доминировать или, как некоторые, сожрать меня. А когда проворный язычок скользнул ко мне в рот, я двумя руками вцепилась в простыни, настолько это было неожиданно и хорошо. Но еще лучше было бы почувствовать это проникновение немного ниже. Златовласка, определенно, знает толк в поцелуях. Отстранившись, она уставилась на меня лихорадочно блестящими глазами. Ее губы опухли, а грудь тяжело вздымалась. Приподнявшись на локтях, я чуть подтянулась и облокотилась о гору подушек, что лежали в изголовье кровати. Так мне было хорошо видно их всех. Рыжуля неуверенно застыла на самом краю постели, Русалочка теребила собственные соски, не отрывая взгляда от моей груди, а Златовласка снова нацелилась на мои губы. Потянувшись, я схватилась за край ее полупрозрачной кофточки и дернула вверх. Дважды намекать не пришлось. Девушки как по команде начали избавляться от одежды. Делали они это ловко и одновременно грациозно. Наверное, сложно удержаться на месте служанки в королевском дворце, не обладая такими качествами, как сообразительность и расторопность. Интересно, хоть одна из них делила постель с этим их Великими Хаку? — Как выглядит ваш змеиный король? — поинтересовалась я. — Не называйте его так, госпожа, он этого не любит. Вы подумайте, какая цаца! Не любит. — А как любит? — Великий Хаку. Или по имени. Ясненько, значит, это и не имя вовсе, а какое-то прозвище. — А зовут его как? — последняя ненужная тряпка упала на пол, и я физически ощущала, как стремительно уходит время на разговоры. Еще минута, и станет не до них. — Никто не знает. Свое имя он сообщает только любовницам, а они, как правило, не доживают и до утра. Что же он за изверг такой? Кусается что ли в порыве страсти, забыв о своей ядовитости? — И все же, как он выглядит? — У него три ипостаси. Он может быть как огромным черным полозом, так и привлекательным мужчиной. Промежуточная форма — человек с змеиным хвостом, но она же является и основной. — А в спальню он в какой явится? — всерьез обеспокоившись, спросила я. — Скорее всего, именно в промежуточной. — Так если у него ниже пояса хвост и нет ног, то где то, что бывает между ног… — это я больше уже сама с собой говорила, размышляя, почему-то, о русалках. Помню, в сети кто-то вопрос задал, что получится, если сварить русалочку — уха или мясной бульон. Вроде она все же мясо, но это не точно. Царь этот тоже, получается… Не рыба… Служанки переглянулись, но облегчать мне задачу не стали ввиду собственной слабой информированности. Лишь пожимали обнаженными плечиками и отводили взгляды. Что же они так? Могли бы подглядывать, подслушивать, неужели нет возможности? Ладно, скоро сама все узнаю. Вздохнув, я поманила к себе Златовласку, и та снова ласково прижалась к моим губам в практически невесомом, удивительно нежном поцелуе. Ее язык сразу проник в мой рот, изучая его, вылизывая изнутри, как будто я была банкой с медом. Из груди вырвался судорожный всхлип, когда еще одни мягкие губы накрыли мой сосок, втянув его в горячий влажный рот. Скосив глаз, я увидела, что это Рыжуля, наконец, решила присоединиться. Мои пальцы глубоко зарылись в ее густую медную шевелюру, не давая отстраниться. Да, детка, продолжай. Пятки скользили по гладкому покрывалу, когда я невольно сжимала колени, потому внизу живота уже все пульсировало от неудовлетворенного желания и наверняка сочилось влагой. Маленькая ручка Златовласки коснулась моей шеи, пальчики погладили ключицу и спустились ниже, приласкать второй сосок. Я выгнулась, настолько ощущения были острыми и будоражащими. Мой язык настырно толкался в женский рот, и это было действительно восхитительно, как будто я попробовала какой-то новый изысканный десерт. Как будто женщины специально созданы для того, чтобы доставлять удовольствие друг другу. В своей правоте я убедилась очень скоро. Действительно, кто, как не представительница того же пола, может знать все чувствительные местечки и как их правильно стимулировать? Кто-то потянул меня за ногу, заставляя сползти ниже и лечь. Уложили меня на обе лопатки, хитрые девчонки. Я хмыкнула и, не встретив сопротивления, обхватила пальцами сосок ближайшей ко мне Златовласки. Она протяжно застонала мне в рот, вызвав дрожь вдоль позвоночника. Потрясающе. Ее кожа оказалась такой же гладкой и шелковистой, как у меня, а грудь мягкой и удивительно приятной на ощупь. Я, конечно, играла с собственными сосками, но делать это с чужими и видеть реакцию — совсем другое дело. Глаза Златовласки затуманились, и я ничуть не пожалела, что прервала поцелуй. Так мне, по крайней мере, было видно, что происходит вокруг. — Вы делали это раньше? — спросила, испытывая какую-то затаенную надежду. — Нет, госпожа, — за всех ответила Рыжуля, оторвавшись от вылизывания моей груди. — Великий нас всех за это жестоко накажет, но я никак не могу оторваться от вашего тела. Ух, слава яйцам, я тут не одна такая. — А как накажет? — наблюдая, как красноволосая Русалочка покрывает мою ногу поцелуями от колена и выше, поинтересовалась я. — О, наш господин очень изобретателен в наказаниях, — грустно призналась Рыжуля. — На прошлой неделе меня обнаженную привязали прямо в парадном холле замка, и каждый, кто шел мимо, был обязан шлепнуть меня по попке или ущипнуть за грудь. Что?! Моя челюсть стремительно обрушилась вниз от такого признания. — А мое тело он использовал в качестве подсвечника, — продолжила, смутившись, Златовласка. — Вставив свечку прямо в…