Чертовщина какая-то

*** POV Нейда. Кажется, вот и пришел мой последний час… Святые угодники, никогда не думала, что настолько испугаюсь смерти. Но смерть — она ведь разная бывает. Я всегда верила, что мне суждено погибнуть в бою, к этому я себя готовила, это казалось мне правильным и справедливым. Но сейчас… Он все-таки принесет меня в жертву. И я не в силах ему помешать. Вон в углу — еще одно тело? Черное, блестящее, этого несчастного с пят до темени медленно окунули в кипящую смолу, или он так обуглился в адовом пламени? Это… настоящий черт, демон преисподнии?! Вынужденный раболепно служить могучему магу, повинуясь взявшему его в плен заклятию, неподвижный лишь до первого слова своего повелителя? Демон растерзает меня на части, сожрет заживо, поглотит мою душу?! Захотелось зажмуриться — а вдруг, если я открою глаза, окажусь где-нибудь в другом месте? Где угодно, хоть в герцогских подземельях. Я на все согласна, только не это!!! Но какое колдуну было дело до моих желаний? В его руках появилось нечто странное, страшное, невообразимого цвета — как облака в закатном солнце, только еще стократ ярче. Вдобавок, пушистое, как шкура или мох. Боже, Боже, если Огненноодеждый творит такое с самой природой, что же будет со мной?! Колдун улыбался, и от этой улыбки душа билась в слепом ужасе. Мои попытки заговорить и хоть немного отсрочить неизбежное были пресечены резко и грубо — между зубами врезался кляп. Он будет пытать меня… замучает до смерти и не хочет слышать предсмертных криков… Ну что же, если такова моя судьба — встречу ее как должно… В следующий момент Огненноодеждый дернул меня за скованные руки и подтащил к удивительному столу со стеклянной крышкой, откидывающейся в сторону, будто у сундука. Что это? При первом же взгляде внутрь меня вдруг скрутил нервный, истеричный хохот. Что это такое? Лежавшие там предметы были знакомы словно смутно, но явно походили на орудие пытки или оружие. Только… цвет? Обсидианово-черный, отливающий мирной водной голубой гладью, пурпурно-закатный… Это что, игрушки?.. Никогда бы не подумала, что кому-то придет в голову так забавляться. И почему я смеюсь? Потому что мне страшно? Или потому что теперь уже ясно, что все кончено, и это единственный способ сохранить мужество? Но рассветно-розовая плетка казалась безумным бредом моего насмерть перепуганного сознания. Хотя, возможно, она такая, чтобы на ней не было видно крови? Колдун быстро развернулся и наотмашь ударил ладонью по щеке. Не удержав равновесия, я упала на колени, не слишком ловко подставив скованные руки. Но это не так страшно. Вот если бы он просто коснулся меня, да еще при этом начал что-нибудь бормотать… Но, слава Богу, этого он не сделал. И такой ритуал требовал человеческой жертвы, а не лягушки или крысы? Вздернув меня на ноги, Огненноодеждый шагнул к обнаружившимся чуть в стороне колодкам. Они были привычные, деревянные, с аккуратным отверстием для головы — и я к огромному своему облегчению не смогла разглядеть на них пятен крови, хотя и всматривалась изо всех сил. Будь что будет. Надеюсь, Бог все-таки будет милостив и пошлет мне скорую легкую смерть. Я без сопротивления позволила замкнуть колодки и опустила взгляд в пол. Странный он тут какой-то. Не каменный, не деревянный, не песчаный… Не хочу думать, из чего он может быть сделан. Вообще не хочу ни о чем думать… На спину обрушился удар. Хлыст. Я вздрогнула. Ещё раз. Ещё. Зубы против воли сильнее стиснули кляп, не давая вскрикнуть и показать Огненноодеждому свою слабость. А может быть, ему все-таки не надо меня убивать? Может, для ритуала достаточно будет моей крови, страха, душевной муки? Ну, вдруг… Я неожиданно поняла, что очень, просто очень хочу жить. Когда хлыст прошелся пониже спины, я почти закричала — если бы не кляп. За что?! За что он так унижает меня? Проклятый, богопротивный чародей, дьявольское отродье… Он смеялся. Смеялся! А в следующий миг содрал с меня штаны. Хлыст снова пошел в дело, только на этот раз плотная ткань уже не спасала кожу. Каждый удар обжигал, словно прут раскаленного железа. И мне оставалось только стискивать зубами кляп до хруста и странного привкуса во рту. Это не дерево, не ткань — что еще за бесовские ухищрение? А удары сыпались один за другим, практически без перерыва, и все по одному месту. Неужели он хочет показать мне, что не позволит умереть достойно? Внезапно пытка прекратилась. Тишина неизвестности, не нарушаемая свистом рассекаемого воздуха, оказалась во стократ страшнее, а колодки не позволяли оглянуться. Но внезапно к болезненной, наверняка кровоточащей коже прикоснулась… теплая живая рука. Его рука. И она не несла боль. Я замерла, отчаянно пытаясь понять, что задумал этот богомерзкий волшебник, но он ничего не делал. Только снова легонько погладил подвергшееся унизительному наказанию место. Прежде меня никто так не гладил… После нескончаемой порки это прикосновение оказалось настолько неожиданным, что я невольно попыталась податься навстречу, чтобы подольше ощущать именно эту почти ласку, а не новые ожоги хлыста. — Сейчас ты получишь то, что хочешь. Мог бы просто сказать сразу, — прозвучал позади мягкий, приятный слуху голос. Это не заклинание, он не хочет испепелить меня или обратить в ящерицу. Я понимаю, что он говорит… но только слова. Смысл ускользает. Что хочу? Мог бы сказать? С кляпом во рту? Что я хочу? Он согласен вернуть меня домой из Ада? Сможет?! Или это новый способ причинить боль, дать ложную надежду, ловушка коварного чародея? Неважно… Скоро все и так будет ясно. Позади послышалось шуршание — так, только гораздо тише, шелестит старая змеиная кожа. Спокойно… Колодки позволяли видеть только пол и собственные скованные руки. Где же Огненноодеждый добыл этого невероятного зверя? Разве в Преисподней есть леса?.. В следующее мгновение я замерла, в ужасе пытаясь понять, что происходит. Что-то твердое и скользкое сперва коснулось ягодиц, а потом внезапно начало проникать внутрь. Осторожно, очень медленно… Это противоестественно! Это запрещено! Но чего еще ждать от колдуна, наполовину огненного беса… Движения по-прежнему были невероятно бережными. Словно он боялся причинить боль? Как такое может быть? Я окончательно потеряла рассудок? Впрочем, следующие несколько мгновений поставили все на свои места. После краткой паузы в меня вторглось нечто гораздо более болезненное, ритм движений изменился — теперь они стали резкими, быстрыми, глубокими, пронзающими насквозь. Я отчетливо слышала прерывистое дыхание Э-Загадочника, его пальцы впивались в мои истерзанные хлыстом ягодицы до темноты в глазах. — Странный ты парень, честное слово, — выдохнул он. — Или тебе без порки неинтересно? О чем он говорит… почему «парень»? Где здесь парень? Он… считает парнем меня?.. Догадка пронеслась в мозгу, точно стрела. Тогда… тогда он еще более страшное исчадие Ада, чем я думала вначале. А он продолжал двигаться, наращивая темп, так что от толчков тело пронизывала острая, едва выносимая боль. Я пыталась выплюнуть кляп, попыталась вытащить его руками — но в ответ на эту попытку он с размаху шлепнул меня раскрытой ладонью по бедру, и я застыла, не смея больше гневать чародея. Как знать, а вдруг он и мысли читать умеет? Сейчас уже знает, что я только что думала, и как только удовлетворит свою похоть, все-таки наложит на меня какое-нибудь страшное заклятие? Его рука скользнула к животу и завернула вниз, коснувшись самого сокровенного… В следующий миг он замер, застыл статуей, которыми был окружен, как господин верными слугами. — Нейда? — голос его прозвучал низко, хрипло. — Это… женское имя? Я слепой идиот! А все-таки… Прости, я не могу… Он сделал еще несколько рваных движений, вышел, опять зашуршал старой змеиной кожей — и ворвался туда, куда от обжигающих ударов по ягодицам уже давно прилила кровь. Что это было?.. Как понимать его слова? Мысли путались и неслись вскачь, как взбесившиеся кони. Ритм остался по-прежнему быстрым, резким, жестоким. Но прикосновения его ласковых горячих ладоней к животу, к бедрам, к груди, которую он сначала грубо смял прямо сквозь рубашку и камзол, были… приятны. Каждое его движение было одновременно мучительным и странно сладким, так что мое тело вскоре инстинктивно само подавалось ему навстречу. Боже, что же происходит… Может, если ему понравится, он действительно сделает то, что обещал — выслушает мою просьбу и вернет меня домой?.. Еще через несколько мгновений Э-Загадочник хрипло застонал, стиснул мое бедро и медленно, нехотя отстранился. А еще мгновением спустя колодка откинулась — и он торопливым, заботливым движением помог мне выпрямиться, следом затем опуститься на пол. Кляп полетел в сторону. Освободив мне руки, колдун начал растирать мои запястья. — Я не знал… не знал… — в его голосе звучала самая настоящая растерянность, чуть ли не священный ужас, чего быть, конечно же, не могло. Но я уже ничего не понимала, кроме одного: я хочу выжить. Любой ценой. Если есть хоть крохотный шанс… А он явно есть, учитывая то, что только что произошло. Спустя некоторое время, я протянула руку и, стараясь смотреть ему в глаза, робко коснулась его мужской плоти. Колдуны ведь хотя бы телом люди. Едва я свела пальцы, он тихо охнул. Совсем по-человечески. Подался вперед, но в следующий момент резко отстранился. — Ты не должна, если не хочешь… Ловушка? Или он не стал читать мои мысли? Я хочу домой. Очень! Живой и невредимой — рубцы от хлыста не в счет. Вместо ответа я снова игриво погладила его. — Подожди, — глухо выдохнул он. На миг отвернулся, и я услышала, как знакомо зашуршала змеиная кожа. Незаметно скосила на звук глаза. Это у него какое-то колдовское зелье в маленькой квадратной коробочке из… очень плотной ткани?.. Чем... это... длинное и прозрачное, вообще может быть?.. Додумать я не успела, потому что колдун, снова полностью повернувшись ко мне, прямо-таки нежно взял меня за плечи, поднял на ноги и подтолкнул к стене. Холодная, невероятно гладкая, словно зеркало, поверхность приятно захолодила израненные ягодицы, когда он прижал меня к ней всем телом, распуская шнурки камзола и рубахи и с бесконечной осторожностью, ласково коснулся губами шеи. От этого невесомого поцелуя меня словно ударило молнией. В низу живота вспыхнул пожар. С яростным раздражением стряхнув с себя сапоги и высвободившись из спущенных до лодыжек штанов, я закинула ногу ему на бедро. Он тут же подхватил меня обеими ладонями — от болезненного прикосновения к рубцам захотелось скрипнуть зубами, но вот уже другое ощущение пришло на смену боли, вытеснив ее из сознания. Сладко, горячо, а хочется еще и еще. Огонь внутри разгорался все жарче, пока наконец не взорвался фонтаном искр, от которых все мышцы свело судорогой, а с губ сорвался громкий, неконтролируемый стон. А прямо рядом с ухом с присвистом выдохнул колдун. Несколько мгновений мы просто дышали, часто и прерывисто, глядя друг на друга — вновь сидя на полу около стены. Потом я набралась смелости и тихо спросила: — Теперь ты и вправду выполнишь мою просьбу? Вернешь меня домой? — Что? — на таком близком расстоянии казалось, что глаза чародея смотрят и на меня, и не на меня, словно не могут выбрать. — Домой? — Да, — я боялась спугнуть эту минуту близости, когда можно хотя бы попытаться уговорить его. — Как? — недоумение от этого вопроса выбило меня из седла. — Ты не помнишь свой адрес? — Адрес? — переспросила я. — Что это? Такое… заклинание? — Какое заклинание? Нейда, ты чего? Вроде головой не ударялась… — последние слова он пробормотал себе практически под нос, непонятно ухмыльнувшись, и снова со странной пристальностью начал вглядываться мне в глаза. — А разве колдун может обойтись без заклинаний? — изумление оказалось сильнее страха. — Колдун? Ты какого-нибудь Толкиена начиталась? У тебя жар? — нахмурившись, он коснулся моего лба. — Разве ты не колдун? — севшим от волнения голосом спросила я, чувствуя, как мир начинает скручиваться в безумный вихрь. — Не пойму, о чем ты, я — Эдв… Загадочник. Пару мгновений я смотрела на него. Чутье подсказывало, что он… не врал?! В следующий миг слепая, безрассудная ярость захлестнула меня с головой. Быстрее, чем я поняла, что делаю, тело само метнулось вперед, к переливающемуся зеленоватыми призрачными огнями одеянию, в прорезь на боку которого, я видела, этот… человек... спрятал мой кинжал. От резкого движения ягодицы снова вспыхнули болью, подхлестывая злую обиду и жажду мщения. В тот момент, когда пальцы сомкнулись на такой родной, такой знакомой рукояти, я почувствовала себя по-настоящему счастливой. Обернуться. Глянуть в глаза тому, кого собираюсь убить. Я никогда не бью в спину… если могу выбирать. Он сидел все там же, не шевелясь, внимательно глядя на меня и мое оружие. Даже не пытаясь защититься. Он причинил мне боль. Он пользовался моей слабостью. Он унизил меня! Но его горячие губы на шее, на ключицах и еще ниже… Восхитительный пламень, который он зажег во мне… Наслаждение, которое я испытывала всего несколько мгновений назад от его прикосновений… Я замерла на полушаге, не зная, как поступить. Он, не двигаясь, смотрел на меня. А потом внезапная вспышка погрузила все во тьму.