Чертовщина какая-то

*** POV Эдвард Нигма. Сняв шляпу и пиджак, я вдобавок демонстративно засучил рукава. Впечатления на пацана это не произвело никакого. Он неотрывно таращился на манекен в латексе, куда я все это нацепил, за неимением лучшего. Сперва, когда я только надел шляпу, Нейда даже припадочно забился, завертелся угрем в своих путах, пытаясь отомкнуть колодки на шее оставшимися относительно свободными, скованными наручниками руками. Что у него никак не могло получиться и доставило мне бездну морального удовольствия. Ненадолго вернувшись к форменно музейной выставке орудий наказания, я остановил выбор на хлысте. Выглядящем достаточно убедительно, по сравнению со всем остальным. «Мухобойки» и «теннисные ракетки» меня особенно насмешили. Было приятно взять его в руку, взмахнуть на пробу, услышать жутковатый, будоражащий кровь свист, с которым он рассек воздух. Лишь представив, как хлыст сейчас вопьется в подготовленное для порки тело, во рту пересохло, и я быстро облизнул губы. Надо же, похоже, что я, оказывается, садист, а я и не знал. Сама по себе жестокость меня не возбуждала никогда. Вернувшись к полностью заслужившему отменную порку мальчишке, я со всего размаха, зло стегнул его хлыстом поперек спины. Не будь на Нейде плотной верхней одежды, рассек бы кожу с первого удара. От пары синяков никто не умирал, потому, не сбавляя силы и темпа, я хлестнул его по спине еще где-то полдюжины раз. Прежде чем мне захотелось большего. При виде плотно обтянутых тканью, почти вульгарно оттопыренных аппетитно-очаровательных ягодиц, тоже заслуживающих внимания. Мягкая часть тела по праву носит такое название, сечь можно было почти с такой же силой, тем ни менее, хоть и не без сожаления, я сбавил силу ударов. Которые больше не смягчала куртка. Поразительно, Нейда при этом содрогнулся всем телом, отчаянно закрутился и возмущенно замычал, вертя головой и силясь что-то сказать. Как интересно. Лишь самый первый удар хлыста заставил мальчишку подать признаки жизни, встать на ноги крепче, немного их расставив. Далее порку Нейда переносил прямо-таки стоически. Не движения, не звука. То есть, мне лично, вообще никакого особого интереса от процесса. — Что, стыдно стало? — рассмеялся я, стегая его по выпяченному заду еще раз, больнее вдвое. Но дело было не в этом. — Стыдно, что лупят по попе, как маленького? Совсем другое дело! Тональность производимого хлыстом звука изменилась, став из глухой пронзительно звонкой, рука начала чувствовать живую мягкость тела, которое наказывала. Это… упоительно… Нанеся через одежду еще несколько хлестких ударов, с промежутками, чтобы как следует насладиться новыми ощущениями, посмаковать их, полностью распробовать, я понял, что мне снова нужно больше. Стоило войти во вкус, крышу снесло окончательно и бесповоротно. И думать не желаю о том, как все выглядит со стороны! Я был внутри сложившейся ситуации. Временно отложив хлыст, Нейде на спину, вдоль позвоночника, я задрал на нем куртку повыше и взялся за штаны, которые решил с него спустить, заодно с семью шкурами. — Не дергайся! — жестко прикрикнул я на него, шлепнув всей ладонью по вертящемуся заду. Идиотские тесемки, убил бы этого свихнувшегося дизайнера! Шлепок заставил Нейду окаменеть, а следом за этим разразиться яростным потоком негодующей брани. На мольбы о пощаде это определенно похоже не было. Довольный смех огрел мальчишку не хуже хлыста. Нейда затих, покорился, повесив голову и уронив руки, которыми до того вновь хватался за колодки. Наконец-то! Тройным морским узлом они, что ли, были завязаны?! Рывком сдернув с Нейды штаны, почти до колен, я забыл как дышать, выражаясь нисколько не метафорически. Следы порки, отчетливые длинные красноватые линии, успевшие проступить на оголенной коже ягодиц, выглядели потрясающе. К паху прилил жар. Захотелось прочертить еще сотню таких же полос, побагровевших, насыщено красных, кровавых! Захотелось… особенно когда я с удивлением обнаружил, что нижнего белья на Нейде в помине нет… Нет, стоп, даже на секунду думать не хочу! Взяв хлыст в руку вторично, я полностью утратил контроль над собой. Сек я Нейду, пока не устала рука, что и отрезвило. Ненамного. На заалевшей заднице мальчишки живого места не осталось. Вспухшие веревками, начавшие приобретать фиолетовый оттенок, следы ударов исчертили кожу сверху донизу. Во многих местах перекрывая друг друга, кое-где оставшиеся на пояснице и бедрах. Сразу не сказать, сколько из них были до крови, много. Был момент, когда я зачем-то начал считать про себя удары, но вскоре позабыл об этом, весь во власти увлекшего процесса. Это было ужасно и прекрасно. Захотелось прикоснуться, ощутить все напрямую, захотелось погладить… В чем я так же не стал себе отказывать. Поразительно, как затрепетало тело Нейды от моего легчайшего, осторожного прикосновения! Отдернувшись в сторону, как он содрогался не от каждого удара хлыста, Нейда помертвел, оцепенел и тут же ожил, подавшись назад, ко мне навстречу, прося новой ласки. Так для пацана из Нэрроуз такое не впервой? Он за этим старательно выводил меня из себя? Секс он тоже любит пожестче? Это очень кстати, я был на пределе, но не насиловать же мне его было. Стоп… Твою-то мать! Окей, Освальд. Я не Загадочн... Я не натурал. Приехали… Получается, это у меня конкретно на него не стоял, а другого, парня, не девушку, я бы еще и полюбить запросто мог? К чертовой бабушке Освальда, к черту все, надеюсь, если поискать, смазка и «резинки» в этой чертовой лавочке найдутся. Стильные БДСМные трусы для дам, с искусственным членом, я мельком видел. Не знаю, сколько партнеров было у Нейды, любящего погорячее, но подготовить его в любом случае не помешает. Не пальцами ведь мне это делать, а хирургических перчаток тут быть стопроцентно не может. — Сейчас ты получишь то, чего хочешь. — игриво, легонько, шлепнул я Нейду еще разок, напоследок, рукой. С нежностью провел хлыстом плашмя, по всей нещадно испоротой поверхности. Затем самым кончиком, между полушарий, несколько раз. — Мог бы просто сказать обо всем сразу.