разбей мне сердце, я разрешаю

Чонгук влюбился. Чонгук, которому почти семнадцать, впервые познает чувство любви. Пока что он даже не может описать то, что происходит. Нечто похожее на белые розы, которые дарят на свадьбу в знак чистой и долгой любви и цветущие в нем каждый раз, когда он смотрит на Чонгука. Цветы совсем не мешают ему, наоборот, дают чувство полноценности, словно они всегда там были. Без них, Чонгук — никто. Как и без него тоже. Чонгук влюбился. Чонгук, парень, который невинен до мозга костей, всегда делает домашнее задание, читает умные книги и ни разу не вводил в поисковик названия сайтов для взрослых, медленно, но верно падал в яму под названием любовь. Но он не знал, что стремился вниз, прямиком в ад. Просто смотрел на все вверх ногами и думал, право думал, что летит в небеса, там, где белоснежные розы сольются с облаками. Но он понял, как глубоко ошибался, когда спина больно ударилась об адский камень, оставив глубокие ссадины на коже, ломая позвоночник и переворачивая внутренности. Глупая иллюзия, глупый Чонгук. Кого ты обманываешь, приятель? Не из-за сломанных ребер и ран на кожном покрове он сейчас кричит в пустоту, вовсе нет. Ему больно из-за сломанного, разбитого на тысячу осколков хрупкого сердца. Ему больно, что парень, которого он очень-очень любит, так поступает с ним. Так смотрит. Так говорит. Чонгук влюбился. И имя его любви — Тэхён. Тэхён старше Чонгука на три года, Тэхён крутой, классный хён. Ну, или казался таким по началу. Он курит сигареты, сворованные из магазина, он носит черные толстовки, он пьет только кофе и исключительно из бумажных стаканчиков, а еще пахнет всегда так классно, одурманивает и опьяняет непьющего Чонгука каждый раз, когда тот находится в радиусе двух метров. Тэхён живет один в съемном подвале, он не любит людей и не любит себя. Вообще, Тэхён никого не любит. Про семью не рассказывает, даже когда Чонгук спрашивает, зато открыто презирает любовь от самой первой и последней стадии. Это болезнь, по мнению Тэхёна. Вроде бы, такой послушный мальчик Чонгук и потерянный юнец Тэхён не должны были встретиться, только если в магазине, где Тэхён ворует сигареты, а Чонгук покупает себе и младшей сестре мороженое. Но именно там две параллельные пересеклись. Невозможное случилось. Обратный отсчет пошел. Помнится, тогда Чонгук увидел Тэхёна, и первое, что у того пролетело в голове, так это « черт, какой красивый ». Потому что так и есть. Только слепой не заметит внеземной красоты Тэхёна (может быть, поэтому Чонгук и подумал, что устремляется в небеса) Но он заметил не только глубокие карие глаза, родинки на лице и розовые губы. Он еще заметил руку, что быстро взяла пачку сигарет с прилавка и ловко засунула себе во внутренний карман куртки. У Чонгука и в мыслях не было сдать парня, наоборот, он даже побоялся, что того поймают, поэтому когда Тэхён потянулся за второй пачкой, а рука задрожала, бросив товар вниз, Чонгук специально уронил только что приобретенный рожок. « Что происходит? „ — спросила тогда женщина, подойдя к Чонгуку. Тот лишь улыбнулся и сказал, что все вытрет. Он подошел к салфеткам, стоявшим на столике и взял несколько. Стоило ему только повернуться, как парень увидел на себе взгляд, буквально изучающий его. Глаза Тэхёна были с прищуром, словно размышляя и составляя собственный анализ Чонгука. Младший нервно сглотнул и принялся оттирать липкую лужицу уже чуть подтаявшего мороженого. До его ушей донесся хлопок двери. Через два дня Чонгук снова увидел того парня в магазине, и снова занимавшегося воровством. Тэхён даже не заметил знакомое лицо, полностью был погружен в свое дело, чтобы не сглупить, как в прошлый раз. Поэтому Чонгук, воспользовавшись ситуацией, принялся следить за предметом своего воздыхания, поскольку за какие-то два дня Чонгук не мог думать ни о чем, кроме как о красивом лице Тэхёна. В его голове так и мелькал момент, когда тот смотрел ему прямо в глаза. Чонгуку так захотелось повторить это, что, положив на место питьевой йогурт, выбежал через несколько секунд вслед за парнем. Он шел за ним удивительно долго, сворачивая в незнакомые переулки. Вообще, Чонгук знал Сеул плохо. Только дорогу до школы и обратно помнит, а остальное ему и не надо. Но сейчас парень заставляет себя оставить в памяти каждый поворот, даже если и не знает, для чего именно. Чонгуку просто нравилось видеть широкие плечи Тэхёна. При ходьбе они покачивались из стороны в сторону, словно тот был пьян. Вообще, походка у Тэхёна очень странная. То идет медленно, со скоростью улитки, то чуть ли не переходит на бег. Чонгук даже немного запыхался, но старался дышать не слишком громко, чтобы остаться незамеченным. Он даже глазом не успел моргнуть, как Тэхён свернул за угол старого обшарпанного здания. Чонгук, боясь потерять его, тут же побежал, но на повороте был ловко прижат к стене. Он почувствовал, как штукатурка осыпалась на пол. Руки, красивые руки Тэхёна, были прикованы к горлу Чонгука, а глаза выражали не то злость, не то страх. — Кто ты?! Что тебе надо?! Зачем ты за мной следишь?! — посыпалось изо рта парня. — Я… — Отвечай! Из-за того, что на Чонгука кричали в первый раз за свои почти семнадцать лет, тот сильно запаниковал и затараторил: — Меня Чонгук зовут! Прости, у тебя лицо красивое, ты сам красивый, я боялся, что упущу шанс, поэтому пошел за тобой. Я не буду больше, только не бей! Чонгук зажмурился в предвидении удара, но единственное, что он почувствовал, так это то, как холодная рука отпустила его горло. Он открыл свои большие и испуганные глаза и заметил ухмылку на лице Тэхёна. Тот засунул руку в карман, достал пачку сигарет, вытащил одну и вставил ее между зубов. — Красивый, говоришь? — спросил тот и поднес зажигалку к сигарете. — Д-да… — слегка заикаясь ответил Чонгук, а потом ему прямо в лицо выдохнули дым. Было очень противно, но тот и сдвинуться с места не мог, потому что глаза напротив прямо смотрели на него и опять оценивали. Чонгук думал, что сейчас сплавится под пристальным взглядом, даже не смотря, что на улице прохладно. — Ты тоже красивый. Чонгук дома уже как полтора часа, но все так же не слез с кровати. Рюкзак валяется около письменного стола, сгорбившись от жуткой обиды. Он так и не сделал домашнее задание, ему вообще дела ни до чего нет. В голове только последние слова Тэхёна перед тем, как он свалил, пока младший пытался переварить сказанное. Он даже дорогу домой нашел чисто случайно, просто шел прямо, изредка огибая всякие столбы. Помимо комплимента парень назвал свое имя. Тэхён. Какое красивое имя. И насколько же идеально оно подходит к его обладателю. Чонгук лежал прямо в куртке на чистом кроватном пледе и тихо шептал себе под нос, как молитву:“ Тэхён, Тэхён, Тэхён…» И чем больше он произносил это имя, тем больше роз цвело в нем, как по взмаху волшебной палочки. Можно сорвать и подарить кому-нибудь букет, например, Тэхёну. Чонгук уверен, что на их месте тут же вырастут новые, даже больше. Ему очень нравится новое чувство, ему очень нравится Тэхён. Чонгук настолько боится забыть, как выглядит Тэхён (хотя знает, что это просто невозможно), что садится за стол рисовать его портрет по памяти. Он хватает пальцами карандаш и начинает делать набросок прекрасного лица. Старается нарисовать как можно ближе к действительности, даже родинки изобразил на бумаге. Он пытается нарисовать губы такими же розовыми, а волосы такими же мягкими. Трудно получается, да и Чонгук не думает, что когда-нибудь ему или какому-нибудь другому человеку удастся передать весь притягательный образ парня через рисунок. Тоже самое, что и нарисовать радугу обычным серым карандашом. Он даже в уголке пишет « Тэхён», вдруг забудет. Со счастливой кроличьей улыбкой Чонгук плетется в душ и впервые наносит на тело гель для душа с запахом сирени. Изначально, он принадлежал матери, но у той, что и у сестры Чонгука, аллергия на сирень, поэтому его благополучно спихнули единственному юноше семье (ведь Чон старший уже двадцать лет пользовался одним лосьоном и менять его на всякие сиреневые гели он не собирался). Гель пылился на тумбочке в ванной до сегодняшнего дня. После душа парень причесал свои волосы и понюхал кожу. Вкусно пахнет. Мигом оказавшись в комнате, Чонгук встал перед гардеробом с мыслью, что бы ему завтра надеть. Обычная рубашка и черные джинсы не сойдут, нужно что-то новое. Вообще, после слов Тэхёна, Чонгук всерьез принялся следить за собой. Тот факт, что он понравился, пускай и внешностью, Тэхёну, заставлял его сердце трепетать. Он заплачет, если Тэхён скажет, что младший уродливый, поэтому и заботиться о себе как девочка, идущая на свидание. Даже гарантий никто не дает, что завтра они встретятся, но на всякий случай прихорашивается. Как и полагалось, они не встретились завтра. А еще и через три дня, и неделю… Чувство, будто Тэхён испарился или вовсе никогда не существовал. Может быть, Чонгук сам его придумал от скуки? Вон, видите, даже нарисованный портрет есть. Он бы поверил в эту гипотезу, если бы не одно но. Чонгук и фантазия — антонимы. Он никогда не придумывает что-то сам, потому что просто не получается. Поэтому, с вероятностью сто один процент из ста, Тэхён — вполне реальный человек, существующий в действительности и даже появившийся в жизни младшего. Но где тогда Тэхён? Куда он пропал? Может, он вовсе не из Сеула? Может приехал к бабушке, или к маме, или к брату? Даже если так и есть, то почему не попрощался? Чонгук был бы рад даже одной его ухмылки, все же лучше, чем ничего. Но парнишке правда глаза колит, он ведь не нужен Тэхёну от слова совсем. Он даже имени Чонгука не знает и даже не поинтересовался. Поэтому Тэхён и не должен ничего и некому, но уже поздно. Отсчет пошел, помните? — Чонгук, будь добр, сбегай, купи соевый соус! — крикнула мама Чонгука первого этажа, пока парень сидел под светом флюоресцентной лампы и мучился над домашним заданием. Если честно, он был даже рад, что мать послала его в магазин, поскольку серое вещество вообще не выполняло свою функцию, поэтому прогулка до продуктового казалась ему хорошим занятием, чтобы проветрить мозги. Надев джинсовку, Чонгук посмотрел через дверку гардероба прямо на него. Прошло уже три недели, а он все так же ждет появления Тэхёна и хранит рисунок, но спрятав от чужих глаз. Потому что Тэхёном мог любоваться только Чонгук. — Милый, возьми еще банановое мороженое сестре. — женщина подошла и засунула в руку парня купюру. — Должно хватить. Чонгук взял с комода наушники, подсоединил к телефону и собирался уже воткнуть в уши, как мать недовольно цокнула. — Чонгук, ты скоро совсем оглохнешь и ослепнешь из-за телефона. В мое время ничего такого не было, и видишь, зрение почти стопроцентное, а уши слышат, даже когда Наён в своей комнате шепчется с подружками. Дорогой, побереги здоровье, ну прошу. Чонгук тяжело выдохнул, но все же послушался свою мать. Он же хороший мальчик. — Умница, а теперь иди и побыстрей, рис почти готов! На улице пахло сыростью из-за недавнего мелкого дождя. Земля была мокрой, поэтому его белые кеды, что он так усердно утром натирал, стали полностью противоположного цвета. Не смотря на неприятные ощущения, Чонгуку очень нравилась вечерняя атмосфера. Мало людей в десять вечера были на улице, только если бедняги, возвращающиеся с работы в такое позднее время. На улице хорошо, но все-же прохладно, поэтому джинсовка совсем не согревала парня. Оставшиеся метры до магазина Чонгук буквально пробежал и оказался в теплом, благодаря обогревателю, помещении. Чонгук подумал, что надо быстрее купить все и вернутся домой, поскольку домашнее задание по прежнему не сделано. Он схватил соевый соус, банку мороженого — сначала клубничного, но только на кассе до него дошло, что клубника — не банан -, собирался уже идти менять холодное лакомство, пока не заметил знакомую спину, стоящую около сигарет. И в эту же секунду Чонгук благодарил всех на свете за такое стечение обстоятельств. Спасибо маме, что послала в магазин, спасибо папе, который пролил позавчера половину литровой бутылки соевого соуса, спасибо учителю Киму, который решил именно сегодня задать сочинение на тему проявления нравственного начала в истории Кореи. Просто огромное человеческое спасибо. Тэхён, как и предыдущие разы, занимался преступностью. Только теперь его рука не дрожала, да и сам он был слегка навеселе. Улыбался, потом резко смеялся, а потом икал. Глядел обезумевшим взглядом по сторонам, словно за ним следят (хотя так и есть, ведь в магазине стоит Чонгук). Младший очень заволновался, что Тэхёна поймают, и тому придется провести ночь в обезьяннике, поэтому, подойдя к нему и схватив сигареты, Чонгук подошел к кассе. — Удостоверение. — даже не подняв глаза спросила кассирша с прямым носом и тонкими губами. Тэхён, облокотившийся на стенд с бритвами, с заинтересованностью наблюдал за происходящим. — Разве я не выгляжу на двадцатилетнего? — спросил парень, пытаясь сделать голос старше, но это у него плохо получилось. Все знали, что у Чонгука высокий ангельский голос, и когда у его одноклассников давно уже сломались голоса, юноша думал, что на всю жизнь останется со своим детским. — Не продам. Два слова, а сколько боли отобразилось на лице Чонгука. Он ведь так хотел произвести впечатление на Тэхёна, а в итоге сильно опозорился. Он уверен, что кончики его ушей уже покраснели. Единственное, что отвлекло его от позора, так это рука, что схватила его за локоть и вытащила из магазина. — Ну и зачем ты это сделал? — спросил его Тэхён, слегка качаясь из стороны в сторону. — Ну… Я боялся, что тебя запалят. Ты только не думай, что ты плохо воруешь, вообще, ты очень классный вор, да! — проговорил Чонгук, а потом, когда до него дошел смысл сказанных слов, добавил: — То есть, я не считаю тебя вором! Ты имеешь полное право воровать, зарплата же у молодежи в Корее, по статистике, ниже среднего, так что… То есть, я не говорю, что у тебя маленькая зарплата, ты, может, вообще не работаешь… Но даже если это так, то не думай, что я считаю тебя бомжом, ты вообще-то очень крутой, да и… — Боже, сколько же ты болтаешь. — с улыбкой перебил Тэхён. По его виду можно было понять, что он абсолютно не вдумывался в слова младшего, ему просто нравилось наблюдать за смущенным мелким. — Прости. — сказал Чонгук и посмотрел на свои грязные-грязные кеды. « Черт, как же стыдно! „ — пронеслось в голове у парня. Он опять принялся разглядывать обувь, считая, что это спасет его от неловкой ситуации. — Пошли со мной. — после недолгой паузы произнес Тэхён и потопал. А Чонгук все так же стоял, как вкопанный, будто мокрая земля и вовсе не грязь, а зыбучий песок. Он вдыхал через нос, а выдыхал через рот, как ему всегда говорила делать мама, когда тот волнуется. Но стоило Чонгуку снова посмотреть на спину такого идеального Тэхёна, и его дыхание опять сбилось. — Ты идешь или нет? — спросил парень, даже не поворачиваясь, словно на спине глаза и он видел растерявшегося юношу. Чонгук лишь нервно вдохнул и пошел за Тэхёном в противоположную от дома сторону, совсем позабыв не только об оставленных на кассе продуктах, но и вообще обо всем.