разбей мне сердце, я разрешаю

На улице становилось холоднее, а они так и не зашли никуда. Чонгук, иногда шмыгая носом, шел чуть сзади Тэхёна, чтобы не наделать глупостей, каких он делает всегда с появлением старшего в его жизни. Да и еще, спина Тэхёна — это то, на что не жалко тратить дни. Спина Тэхёна — это искусство. Сам Тэхён — искусство. — Чонгук, иди со мной в одну линию. Пьяный вроде я, а не ты. — с ноткой раздражения приказал парень. Значит, Чонгук был прав, когда подумал, что парень не такой уж и трезвый. Он быстро подошел к тому и постарался подстроиться под его темп, но это выходило крайне нелепо, поскольку походка Тэхёна- это либо съемка с эффектом замедленного действия, либо ускорение в два раза. — Значит, ты помнишь мое имя? Я тоже твое помню. Твое имя трудно забыть, оно очень красивое. — сказал Чонгук, а потом попытался устремить свой взгляд хоть куда-нибудь от неловкости. Сколько раз уже младший говорил комплименты? В слух столько же, сколько своровал Тэхён за все их встречи сигарет. Он правда не виноват, просто трудно молчать о таком. Для него это как не сказать спасибо доброй бабушке, у которой его мама часто сладкую картошку покупает. Слова сами вылетают, а Чонгук просто рот не успевает закрывать. — Твое имя тоже. — донеслось до ушей младшего. Он даже приостановился на мгновение, а потом, когда до него дошло, что он сильно палится, опять догнал Тэхёна. — А куда мы идем? — решил перевести тему, пока он окончательно не залился краской с головы до ног. — Я думал, ты никогда не спросишь. Тэхён слегка ухмыльнулся и взглянул на Чонгука. — Мы идем ко мне домой, Чонгук. — сладко протянул последнее слово парень. У Чонгука в животе все перевернулось, новые бутоны роз расцвели. Он даже рад, что почти ничего не ел сегодня, иначе бы места для цветов не хватило. А затем случилось что-то совсем из ряда вон выходящее. Холодная большая ладонь схватила руку Чонгука и переплела пальцы. Когда Чонгук с глазами-монетами взглянул на Тэхёна, то встретился с безумным взглядом парня. — Мне холодно, а ты горячий. Ну все, теперь точно назад пути нет. Просто забудь, Чонгук. Ты по уши в него трескался, теперь терпи и мучайся. Эх, жаль парнишку. Таким хорошим был. Ближе к концу пути Чонгук наконец-то стал узнавать дорогу, которую он пытался запомнить в их последнюю встречу с Тэхёном. Они как раз прошли ту обшарпанную стену старого здания. Чонгук бросил на нее взгляд и слегка улыбнулся воспоминаниям. Ему не верится, что сейчас он идет творить еще одни, которые, наверняка, окажутся в разы масштабнее прежних (ну просто их нет уж и много, так что любое новое уже кажется важнейшим событием года). Тем временем, пока Чонгук думал о том, сколько всего надо бы им сделать, Тэхён уже доставал связку ключей из кармана черной кожаной куртки. Чонгук, обратив на это, да и вообще на стоящую перед ним дверь внимание, с восклицанием произнес: — Мы уже пришли, да? — Да. — коротко отрезал тот, повернув ключом в замочной скважине и буквально затолкав внутрь парня. В помещении было темно, а Чонгук очень боится темноты, поэтому невольно прижался к задней стене, чтобы чувствовать опору. — Тэхён, — позвал того Чонгук и сглотнул вязкую слюну. — Что? Чонгук слышал, как Тэхён возится в кармане куртки. Он вытащил какой-то предмет, а через несколько секунд все осветилось слабым светом фонарика на телефоне. Привыкнув к освещению, Чонгук разглядел перед собой коричневую лестницу вниз и того же цвета дверь. Тэхён взял руку младшего и начал аккуратно спускаться. А у Чонгука опять ладошки запотели, поскольку Тэхён в который раз берет его за руку, а он все привыкнуть не может. И вот, они стоят прямо у двери. Тэхён возится с ключами и пытается вставить их в скважину. Для Чонгука этот момент настолько торжественный, словно ему сказали, что он экзамен по истории на сто баллов написал. Ведь сейчас, именно сейчас, Чонгук переступит порог и окажется в мире странного и классного хёна Тэхёна. Ему вдруг стало интересно, какого цвета у него обои, постелен ли ковер, а может, линолеум. Ему интересно, какие у него шторы, есть ли книжный шкаф, обеденный стол, диван… Поскольку по Тэхёну трудно понять, есть ли у него банально кровать. Разочарование накатывает волной, когда дверь открывается, Тэхён включает свет, а Чонгук перед собой видит обычный подвал, подстроенный под квартиру. Базовая мебель стояла по углам и делила помещение на несколько секций: например, в угле с кухонными шкафчиками и мини-холодильником была кухня, а в углу с серым диваном наверняка была гостиная. В другом углу была черная кровать с яркими подушками, единственным цветным пятном в этом месте. В оставшемся углу стоял светло-древесный шкаф. Мебель не сочеталась между собой, только с покрытыми белой краской стенами, просто потому что белый со всем сочетается. Изначально Чонгук подумал, что окон тут нет, пока не увидел над диванчиком маленькое окошко, расположившееся прямо под потолком на стене. — Чонгук, — позвал Тэхён, когда плюхнулся на кровать в позе морской звезды. — Да? — спросил младший, не осмеливаясь присаживаться никуда, вдруг нельзя. — Зачем ты мне тогда помог? — С чем? С сигаретами? — переспросил Чонгук и, заметив кивок, добавил: — Ну, я боялся, что тебя запалят. — А почему ты боялся? — спросил он опять и прикрыл глаза. Чонгук не знал, что ответить. Не мог же он просто взять и сказать, что это была любовь с первого взгляда. Его же тут же вышвырнут. Поэтому он посмотрел в пол и промямлил что-то вроде « не знаю ». Он даже не думает, что Тэхён услышал, скорее всего, он уже спал. На цыпочках Чонгук подошёл к кровати, чтобы разглядеть юношеское лицо поближе. « Красивый „ подумал брюнет. И, словно прочитав мысли младшего, Тэхён улыбнулся и с прищуром посмотрел на Чонгука. Тот тут же отскочил на два шага и начал смотреть под ноги. Он судорожно сглатывал и чувствовал всем телом, что его сейчас рассматривают. Ему тут же стало стыдно, что он так просто одет, что его кеды в ужасном состоянии, что волосы растрепаны. Потому что он не Тэхён, он не может выглядеть идеально, как он, всегда. В помещении настолько тихо, что Чонгук слышит оба дыхания слишком отчетливо. Он боится дышать не в унисон Тэхёну, но из-за волнения не может взять себя в руки, поэтому и вовсе прекращает вдыхать кислород на некоторое время. А Тэхён это заметил. — Ты не дышишь. — сказал тот и наклонил голову, все также валяясь и не приглашая присесть Чонгука. — Дышу, просто редко. — коротко отвечает тот и в подтверждение тут же делает глубокий вдох. — Почему? “ Потому что, блин, волнуюсь сильно! „ — в мыслях произносит Чонгук, но ему опять кажется, что Тэхён умеет читать мысли, поскольку тот сразу же ухмыльнулся. Чонгук думает, что его голову еще тогда, в магазине, бесцеремонно открыли, даже не используя ключа, просто ворвались внутрь, трогают все, рассматривают. Так нельзя, Чонгуку надо хотя бы в голове личное пространство (ну, или же он просто очень обижен, что Тэхён знает о брюнете все, в то время как сам ничего о себе не рассказывает).  — Долго стоять будешь? Может, выпьем? — спросил тот. — Хён, я не пью… — неловко ответил тот, проигнорировав первый вопрос. — Я что, говорил про алкоголь? Мелкий, я не собираюсь тебя портить. — сказал тот, а потом, посмотрев куда-то в душу Чонгука, добавил: — Ну если что чуть-чуть. Он обошел парня к кухонным шкафчикам и пошарился в одном из них. В каком именно Чонгуку даже не интересно, в голове пульсирует, да и ноги подкашиваются, все-таки, долго он на одном месте стоит. — Мелкий, у меня нет даже чая, только кофе. Будешь? — А? Да, буду. Почему он ответил, что будет? Он ненавидит кофе всей душой, а сам согласился пить эту дрянь. Он ведь прекрасно знает, что Тэхён не пошлет его за то, что вкусы разные, но все равно соврал. Это влюбленный дурак ответил вместо него? Тэхён своими прекрасными руками поставил чайник и повернулся к Чонгуку, облокотившись об столешницу. — Тебя дома не потеряют? — спросил тот с интересом. И тут Чонгук вспомнил, что скорее всего его мать уже вызвала полицию, и парня ищет пол Сеула, но честно, семья — последнее, о чем он думал в данный момент. Считается ли это эгоизмом? Он ведь не ради себя тут ошивается, а ради… него. Хотя, возможно, ему вообще плевать на Чонгука, так что есть такой вариант, что родителей он просто так заставляет волноваться. — Я пью исключительно из бумажных стаканчиков. — резко сказал тот. — Почему? — с искренним интересом спросил Чонгук. — Мне лень мыть посуду, а еще я всегда разбиваю посуду. Слишком нервный и неаккуратный. — ответил тот и нервно рассмеялся. — Я люблю мыть посуду. — честно сказал младший и легонько улыбнулся. — Останься со мной, а. — произнес тот и посмеялся. Чонгук тоже, но не по-настоящему. Просто подловил смех, чтобы Тэхёну потом не стало неловко смеяться одному. На деле, пока он “ смеялся », он думал о шуточном предложении Тэхёна. Вообще, у Тэхёна шутки всегда заставляют Чонгука смущаться. Для него все эти слова поначалу кажутся на полном серьезе, а потом до него доходит, что это просто такой юмор у хёна. — Я серьезно. — будто прочитав мысли Чонгука ответил Тэхён. Он протянул руку младшему, смотря в ожидании. Тот совсем ничего не понимал, до него даже смысл фразы дошел слишком поздно, как он уже тянется своей ладонью к хёну. Контраст температур их пальцев сильно выражен, из-за чего Чонгуку хочется выть и переплести пальцы с Тэхёном, чтобы отдать ему свое тепло, а тот же, в ответ, остудил бы Чона. Ему вообще нравится обстановка. Ему нравится атмосфера. Ему нравится Тэхён. Поэтому Чонгук ни капли не пожалел о том, что в следующее мгновение под напором Тэхёна упал на кровать рядом с ним. Ему было волнительно — да, но, но испытывал ли он жалость о моменте — точно нет. Тэхён глубоко дышал и облизывал губы. Чонгук был готов поспорить, что у того точно шестеренки крутятся, пытаются обдумать и проанализировать что-то. Вроде бы, уже открыл рот, но ни одного слова так и не сказал. Вместо этого тяжелая рука Тэхёна достала сигарету и зажигалку из кармана. Одним движением синее пламя вспыхнуло маленьким огоньком. Тэхён преподнес зажигалку к уже вставленной между зубами сигарете и поджег ее. Запах тут же начал проникать в легкие Чонгука. Тот правда даже дыхание задержал, лишь бы не кашлянуть при Тэхёне. К сожалению, организм парня взбунтовался и, как Чонгук не пытался сдерживаться, тот начал задыхаться противным запахом дешевого орудия убийства. — Мне затушить? — спросил Тэхён буквально в губы, изогнув бровь. Он уже давно находился в двух сантиметрах от лица Чонгука, пока тот пытался не умереть от запаха. Только сейчас, заметив парня, тот застеснялся близости, даже хуже — испугался. Лицо Тэхёна красивее вблизи в несколько миллионов раз. У него и так шарм издалека пленяющий, так тут вообще подохнуть можно. Все маленькие морщинки, милые родинки и маленькие прыщики — все это делало его самым красивым человеком на Земле. По мнению Чонгука. — Нет, все в порядке. — ответил тот, не моргая и не замечая, что его глаза уже слезятся. В добавок, как по закону подлости, он опять кашлянул. Тэхён ухмыльнулся, быстро встал с кровати и открыл маленькое окно. До Чонгука даже сразу не дошло что сделал Тэхён. Ради Чонгука он встал около открытого окна и начал курить там. Подальше от Чонгука. Младшему плакать захотелось, он чувствовал себя губкой, которая впитывает все действия Тэхёна, а потом, в одно мгновение, выжмется прямо на плечо Тэхёна. — Хён, — обратился Чонгук. Ответа не последовало. — Тэхён-хён, — менее уверенно позвал снова он. Старший резко обернулся через плечо и спросил: — Что? — Я тебя люблю. Чонгук сказал это с такой кроличьей улыбкой, а у Тэхёна сигарета из рук выпала. Благо, он быстро ее поднял, иначе все бы загорелось ярким огнем. Может быть, это было бы даже к лучшему, поскольку теперь то до Чонгука дошло, о чем он ляпнул. А ведь он не специально, правда. Чонгук всего лишь хотел сказать, что дует. — Уходи. — коротко отрезал Тэхён, кинул сигарету в окно и закрыл его плотно-плотно, да и с таким шумом, что, казалось, оно сломается. — Ч-что? — слегка заикаясь переспросил Чонгук. Тэхён взглянул в глаза Чонгука и, мигом преодолев расстояние, сжал рукой горло парня, лишая возможности дышать. Он обезумел, точно. Буквально несколько секунд назад он был милым парнем, нет, не так. Он был ангелом. Но что произошло? Что сказал плохого Чонгук, что белоснежные крылья Тэхёна окрасились в черный, стали острее, да еще и шипы проглядывали? — Вали, я сказал! — яростно прорычал Тэхён и отпустил Чонгука. Тот в ту же секунду открыл дверь, поднялся по ступенькам — дважды чуть не упав, — и выбежал на улицу. Он остановился на несколько секунд, просто чтобы запастись кислородом, оглянулся на дом позади него и побежал дальше. И ни разу не остановился. Даже после того, как легкие щемило от недостатка воздуха, а бок колол так, словно его пырнули ножом. Но сильнее всего болело не вышеперечисленное, нет. Сильнее всего болело хрупкое сердце почти семнадцатилетнего мальчика, который впервые влюбился.