Нездоровая любовь

Ну, Мирон определенно был лучшим маминым выбором на данный момент. Он вел себя спокойно, мило общался с мамой, готовил ей чай, ходил в магазин вместо меня, даже помог починить заклинившую петлю у шкафа. Неизвестно, что будет даже через неделю, может он окажется очередным засранцем, готовым разбить мамино сердце. Но пока все было хорошо, эти три дня прошли… приятно. Мои биологические часы почуствовали нарушение расписания, когда я проснулся в субботу от легких тычков в бок. Тыкал меня Мирон. — Доброе утро, Слав. — Сколько сейчас времени? Он, прищурившись, поглядел на будильник на тумбочке. — Шесть сорок два. — Зачем так рано? Мне по субботам ко второму! — единственный будний день, когда я могу более-менее выспаться, уже был просран, но винить Федорова я не мог — он мог и не знать, или просто перепутал. Во всяком случае, выглядел он виноватым, чем-то отдаленно напоминая провинившегося ребенка. — Я завтрак приготовил, чтоб Аню не будить. Может, ты поешь? — Ну давай, дай только оденусь. Встав с кровати, я подошел к завешенному шмотьем стулу, заменяющему мне гардероб, и понял: Мирон все еще в комнате. И он смотрит. Скорее пялится на меня, стоящего в сраных полусемейниках и носках. — Ээ, Мирон… — Да? — Можно я переоденусь. В одиночестве. — О, извини пожалуйста. Говорить такое — это очень не мужественно, но этот парень — такой душка, я вообще не удивлен в мамином выборе. Думаю, он очень волнуется от всей ситуации, типа, поладить с отпрыском любимой женщины — задача не из легких. На кухне послышались звуки шкрябанья по сковороде, громкие, но мама спит очень крепко, ее даже мои нетрезвые хлопки дверью никогда не будили, это и подавно не разбудит. До начала уроков оставалось больше двух часов, поэтому я просто натянул самые свежие спортивки с футболкой с какой-то отвратительной надписью злоебучим шрифтом «антинегатив», которую мне вроде бы подогнал Андрей на прошлый день рождения. Ну, и на свалке грязных шмоток это одежда. Удивительно, но после пары долгих морганий сон окончательно ушел. До того, как я пойду на занятия, надо бы позавтракать, но для начала — чистка зубов с душем, как никак я не панк, чтоб не мыться. В душе в голову вечно лезут странные и откровенно дурацкие мысли, в этот раз мне почему-то думалось о том, как неудобно девчонкам возиться с бритьем ног. Ну, знаете, это муторно, наверное. Ног… много. Кстати о бритье, пощупав себя за подбородок, я понял, что не мешало бы сбрить этот «пушок девственника», он действовал на нервы. Сраный пубертат, скорее бы нормальные волосы. Я потянулся к стаканчику с различными штуками для ванны, где обычно болталась моя «жилет — лучше для Машнова нет», и обнаружил бритву. Проблема была в том, что она, мягко говоря, засрана к хуям чужими волосами. Это явно не мама, у нее своего барахла навалом, значит это ее хахаль. От-вра-ти-те-ль-но. Я, конечно, все понимаю, он еще не перетащил своих шмоток к нам, мог забыть бритву, но это все равно довольно говнарский поступок. Бритва полетела в урну, а девственный пушок остался расти. И что же дальше мне подготовит этот день? Этот день подготовил мне блинчики. Точнее, это сделал пизжу-твою-бритву-Мирон. Хорошие навыки готовки его не оправдывают! Ладно, оправдывают, они вкусные на вид, изумительные на запах, и, он что, сходил за сгущенкой? Нгх! Федоров оторвался от аккуратного помешивания кофе и кивнул мне, приглашая за стол. Блинчики оказались на вкус как счастье, и этот засранец будто точно знает, что я люблю черный чай с двумя ложками сахара. Нельзя быть таким … образцовым, это нечестно. Мой телефон остался валяться на кровати, идти за ним было влом, поэтому я решил порассматривать вид за окном. Потихоньку светало. — Как учеба? — внезапно спросил Мирон. Он перестал пить свой кофе и посмотрел мне в глаза. — А? — оказывается я довольно-таки сильно залип в окно и не расслышал вопроса. — Ну, как учишься, оценки какие? — вопрос ожидаемый, но я все равно затупил. Говорить правду не хотелось, хотя мне никогда не было стыдно за все парады троек в бумажном дневнике. Я выбрал нейтральный ответ. — Нормально учусь, — я ускорился, начав быстрее мять вилкой блины, не было никакого желания продолжать допрос, как бы он ничего лишнего не спросил. — А нормально — это как? — я опоздал. Прицепился как клещ, вот же ж. — Допустим, тройки. — Мм, я тоже класса до седьмого троишником был, а потом я… — Здорово, правда, но мне уже надо идти. Мирон замолкнул и бросил взгляд на свой телефон. — Сейчас 7:13, ты же сказал, что тебе ко второму? — В комнату идти. Хочу повторить пару предметов, сегодня самостоятельные, смекаешь? Пока этот любитель расспросов «смекал», я успел проскользнуть к раковине и поставить туда тарелку. — Завтрак хоть понравился? — Да, пасиб, вкусные блины. Поспешным шагом я удалился в спальню. Вот же пристал с вопросами с самого утра, делать ему нечего. Из-за этой срани забыл даже намекнуть про бритву. Оно, может, и к лучшему. Надеюсь, его еще покарает совесть. Сегодня действительно должны были быть самостоятельные по алгебре и МХК, но готовиться к ним я даже и не планировал. Я не то что бы забил на учебу, не, просто обычно я либо сразу все запоминаю, либо не понимаю ничего. Среднего не дано, пытаться — пустая трата времени. Именно по этой причине я полтора часа пролежал на кровати, залипая в деграданские мемесы. Меня нельзя винить. Я очухался за пятнадцать минут до начала урока, и, проматерившись, начал переодеваться в «форму», состоящую из черных джинс-на-самом-деле-брюк-да и /наверное/ чистой рубашки. Учебники в рюкзаке валялись уже с вечера, поэтому мне оставалось схватить только ключи и куртку, но путь к двери заслонил Мирон. — Слава. — Э-э, что? — Тебя не нужно проводить до школы или что-то такое? — Школу видно из окна. — Ну, я не знаю, мало ли. — Можно я пойду? Я опаздываю. — А, да, конечно, увидимся, — смущенно протараторил он и пошел в сторону кухни прямиком к проснувшейся маме. Какой же он странный все-таки, мне, на секундочку, семнадцать лет. Я ученик десятого класса. Мы живем не в Нижнем Подзалупинске, а в Петербурге. Он собрался провожать. Что с тобой не так, Мироша? Дорога до школы, спасибо, мироздание, прошла без приключений. Приключения начались едва ли не с момента, когда я забежал в раздевалку за две минуты до звонка. — Машнов, эй! Слава, стой! Меня подозвала Саша, моя одноклассница, порою клеящаяся ко мне, порою меня динамившая. — Что надо, Саш? — Знаешь, мне говорили… — К делу переходи. — Тебе ведь продают сигареты в ларьке? Андрей так сказал. — Комиссия — пятьдесят процентов. — А не охуел? — Я за ЗОЖ, можешь поискать другого посредника. — Хуедника. Ладно, хабаровский ты жидяра, будет тебе пятьдесят процентов. Когда сможешь купить? — Да после уроков могу. — Заметано. Прозвенел звонок. Блядь! Кабинет алгебры в противоположном крыле, опоздаю опять — моей маман придется сходить в гости к математичке. Спасибо физруку за маты и подзатыльники, спринт я сдаю на отлично, как раз успел упасть за парту до того, как учитель вошел в класс и объявил страницы задачника. Клево, мне попались темы, которые я проспал. Остальной день прошел спокойно и тихо, самостоятельная по МХК была отменена — учитель, видимо, опять ушел в запой от безысходности бытия. Саша встретила меня на крыльце, и мы молча дошли до ларька, каким-то образом пережившего 90-е. Я все так же молча купил ей мажорные сигареты за сто рублей и, ожидая «зарплаты», заметил, что метрах в ста пятидесяти стоит Мирон. И смотрит на нас. — Блять. — Чем ты недоволен? Я дала тебе твои сраные проценты. — Не, видишь чела около забора? — Ну да. — Это новый партнер моей мамы. — Ебана. Хах, тикай з Питера! — Ладно, увидимся завтра. Я застегнул куртку и пошел в сторону Мирона, слыша Сашино «сомневаюсь ахахаха!». Мирон почему-то не выглядел как разозленный долбоебством сыны отец, скорее наоборот — он стоял, ковыряя носком кроссовка асфальт, и напоминал виноватого школяра, не сделавшего доклад про древний город Нижнезалупинск. Кстати о непохожести Мирона на «отца», мало того, что он сильно моложе мамы, так он еще и выглядел максимум как третьекурсник элитного питерского колледжа искусств игры на кожаной флейте, но никак не смотрелся на тридцатник. Для полного образа студента-хипстера ему не хватало очков и стаканчика из Старбакса в придачу. Как только я подошел ближе, он улыбнулся и слабо помахал мне рукой. — Э-э, привет, Мирон. Что ты тут делаешь? — Аня попросила купить сахара, ну я еще и решил зайти за тобой, посмотреть на район. — Ладно. А в смысле «посмотреть на район»? Ты разве не отсюда? — Не совсем, я… Мы зашагали в сторону дома по тротуару, и Мирон начал рассказывать. — Я тут родился и только окончил начальную школу, как мы перехали в Эссен… — Эссен это где? — Германия. И я тусил там, в Англии, много где, вообще-то. И я вернулся домой около полугода назад, так что я немного отвык от видов Питера. Практически заново изучаю его, понимаешь? — Вот это история. — А то! Он заулыбался еще шире и радостней, и положил мне руку на плечо, перед этим ткнув меня в бок. Я ничего сильно против тактильных контактов не имею, но от этого меня едва ли не покорежило, поэтому я максимально тактично скинул ее с плеча. Он сразу же поменялся в лице, хоть и попытался вернуть улыбку. Актер из него никакой. Мне стало очень неловко и неуютно, я злюсь на парня, влюбленного в женщину с (так уж вышло) ребенком. Не знаю, что на меня нашло, он, по сравнению с прошлыми выборами мамы, ну просто ангел. Кто еще будет готовить рандомному пацану, которого знаешь полдня, блинчики с утра? Я попытался извиниться. — Извини, я просто не фанат, ну, телячьих нежностей — Ничего страшного, я понимаю. А та девушка, с которой ты прощался, это твоя подруга? Бля-бля-бля, он ведь наверняка заметил, что мы там покупали. Надо постараться говорить, как будто ничего не было. — Да, мы друзья, она моя одноклассница. — Я… имел в виду, она твоя девушка? Я подавился воздухом и закашлялся, отчего Мирон сразу начал обеспокоенно хлопать меня по спине. Саша — девушка. Упаси господь. — Нет, господи, нет. Она не моя девушка. Немного не в моем вкусе. — Вы мило общались. — Просто приятели, окей? — Хорошо-хорошо. Знаешь, Слав, у меня для тебя сюрприз. — Какой? — Аня считает, что нам надо подружиться и получше узнать друг друга. Я, в принципе, тоже так считаю. Короче, мы сегодня в девять вечера идем в кинцо, поэтому не засиживайся с уроками. Мы как раз подошли к подъезду, и я начал доставать ключи из кармана, но Мирон сделал это раньше, и открыл дверь, придержав ее передо мной. Она дала ему ключи. Быстро они сблизились, рекорд побит. Итак, мы идем в кино. На самом деле это круто, никто из прошлых хахалей не пытался со мной так общаться, все строили из себя альфа-самцов с ремнем наготове, хорошую он выбрал тактику. Наверно, это из-за возраста, ему ведь и тридцатки нет. Ну, у меня хотя бы есть планы на вечер. Надеюсь мы идем не на «Горькие Елки 8»

***

Мирон нежно поцеловал анину руку и приложил ее ко лбу, вызвав тем самый нежный смешок своей любимой женщины. — Мир, прекрати, ну я же вся в сгущенке, дай хоть руки вымыть! — Это был мой коварный план! Аня продолжила нежно хихикать и наигранно вырывать руку от Мирона, и она была абсолютно счастлива. С приходом Мирона она расцвела, помолодев на добрые десять лет, если не лицом, то настроением уж точно. Они познакомились через пару друзей в фейсбуке, перешутившись между собой под какой-то дурацкой шуткой. Потом они начали списываться и разговаривать о жизни, Аня узнала, что Мирон вернулся в родной Санкт-Петербург и решила с ним встретиться. И, вот так оно все завертелось. Жизнь напоминала медовый месяц, состоящий из спокойствия и гармонии. Даже беспокойство о Славе не оправдалось: Мирону удалось найти поход к, казалось бы неукратимому, парню и они, по его словам, даже дружески поболтали с утра. — Ты бы знал, как я рада, что ты смог найти с ним общий язык, Мир. Раньше, он часто дерзил и грубил моим… партнерам. — Я могу его понять. Он ведь неплохой парень, видно, что не тупой. — Может вам, не знаю, в кино вместе сходить? Чтобы он окончательно понял, что ты не злодей какой-то. — Да, я не против. Забронирую тогда на вечер билеты, устрою ему сюрприз.