Нездоровая любовь

Синус суммы равен синус икс косинус игрек плюс косинус икс синус игрек. Так, я прочитал определение, думаю, на сегодня хватит, все равно завтра воскресенье. Полугодовая срезовая все равно только в среду, я успею подготовиться. НОВОЕ СООБЩЕНИЕ В «ЕБАНАТЫ 10 Б» Саша: че пацаны светка передала классной что срезовую перенесли на понедельник Андрей: пиздишь Саша: соси хуй у меня пруфы *картинка с перепиской* Андрей: пиздец Артем: пиздей Соня: ебаный СЛАВО4КА: да че ссыте возьмем у А ответы Саша: читать умеешь? она сделант каждому классу разные варианты СЛАВО4КА: пиздец ебаный Нет, видимо мне придется прочесть немного побольше. Синус икс, косинус игрек, анус. Я качнулся на стуле назад и негромко провыл, матеря технарей. Лучше бы мне в учебник истории России насрали. Время на экране покоцанного телефона — 20:18. Кино начинается в 21:15. Можно начать собираться Мучения с косинусами-анусами пусть подождут до завтра, не убегут уж. Захлопнув потертый учебник, я начал искать более-менее приличные шмотки, как-никак в свет выхожу. Помню, что у меня где-то были серые джинсы и белая толстовка с узорами на рукавах. Просить маму о помощи с поисками было как-то не в тему, поэтому я решил разобраться с этим самостоятельно. На полках я сумел отыскать только джинсы, не те, которые были нужны, но да ладно. А вот верха нигде не было. От нервов я начал ходить по комнате туда-сюда, слегка паникуя и щёлкая суставами пальцев. Времени осталось немного, Мирон уже наверняка одет. Опять буду как чмо на его фоне выглядеть. Мои шатания по комнате никак не помогали ситуации, и я решил залезть в антресоль в прихожей. Там я заметил толстовку, видимо, убранную туда давным-давно, ибо я такой у себя не помнил. Она была приятного темно-синего цвета, с карманами на молниях. Зайдя обратно в комнату, я продолжил одеваться, пытаясь натянуть очень узкие джинсы, купленные года три назад уж точно — они короче нужного сантиметров на десять, ну сейчас это вроде модно. Толстовка пахла слабо потом и чем-то застарелым, но дезодоранты же для этого и придуманы. Когда я ее встряхнул от пыли из растегнутого карманы выпала небольшая потертая фотография. Я поднял ее с пола и рассмотрел — на ней был изображен молодой парень лет двадцати пяти, на обороте полустертым карандашом было подписано «Костя, 95 год». Интересно, но мне сейчас не до этого. Пока я выправлял карманы, полусогнувшись на кровати, дверь в комнату скрипнула. И это просто дежавю какое-то: и вновь я в своих недосемейниках, и вновь Мирон заходит в нужное время. Бля, у него чуйка на моменты, когда я стою в неглиже? Мне не то что бы неловко, парни парней не стесняются, но в этом есть что-то такое неправильное, особенно когда он начинает пялиться. Хотя у него по жизни взгляд такой, как у умного голубя. Благодаря этому человеку я могу почувствовать себя девушкой, которую застали в примерочной полуодетой. Незабываемые, блять, ощущения. — Мирон. — А? — Я не готов еще. — А, сори, такси уже просто внизу. — Я думал мы пешком пойдем. — Холодно на улице. — Э-э, окей. Дай мне пару минут, лады? Мирон кивнул и вышел, закрыв за собой дверь. Разберусь с этой фоткой позже, надо попытаться натянуть на себя джинсы. Они, к тому же, жмут ляхи, впрочем насрать, сейчас главное — найти футболку посвежее. В шкафу на самом дне кучи шмоток я отыскал большую футболку светло-розового цвета. Скорее всего она мамина, но, опять же, под толстовкой не видно будет, так что насрать. Чистые носки нашлись сразу, а кроссовки валялись предположительно у входной двери. Ну, я готов. Мы вышли из подъезда на плохоосвещенное крыльцо. Когда мы спускались по лестнице, я торопливо осматривал Мирона, и я оказался прав — он нормально так приоделся. Ухоженно и стильно, будь я девчонкой, то уже бы вешался ему на шею. Черные зауженные джинсы, едва ли не светящиеся от белизны кроссовки, черная куртка — то ли недопальто, то ли короткая парка, понятия не имею. Но вот именно она мне понравилась, я бы ее поносил. На ней была куча карманов, такое я люблю. Может быть, упросить его одолжить ее на пару дней? Нет, ну, а что, он же брал мою бритву, значит, я могу взять его одежду, будет честно. На улице действительно было морозно, благо ветер не дул. Резко захотелось закурить, но сигареты остались лежать в рюкзаке под столом, поэтому этот вечер я проведу без порции никотина. Такси уже стояло неподалеку, Мирон буркнул «пошли» и кивнул в его сторону. Мы оба залезли на задние сидения в теплую машину, Федоров быстро назвал адрес кинотеатра, и мы двинулись. В салоне приятно пахло непонятно чем, наверно, освежитель воздуха, а вот музыка была отвратной — какой-то шансон. «В подворотне всякий сброд — Харей в сугроб!» Водитель решил нарушить тишину и спросил: — Что, ребятки, где учимся? Мирон непонятливо прищурился, обдумывая ответ. Я решил ответить первым. — Ну… это типа мой папа. Теперь Мирон странно щурился на меня, что ж, я тоже не понял, что это было. Остаток пути мы провели молча, слушая все тот же шансон. Как только мы вышли из такси, бесшумно захлопнув двери, Мирон положил мне руки на плечи и очень мягко сказал, что это было очень мило с моей стороны. Признаю, меня тоже это растрогало, я не знаю, что это было, но мне так не хватало именно мужской заботы все это время. Это трудно объяснить, но, определенно, жизнь без отца оставила свою вмятину на моей жизни, и я, видимо, начинаю ее восстанавливать. И это, блять, потрясающе. Становилось холодно, начинало моросить мелким снегом с дождем, и мы вошли в здание торгового центра, уже изрядно опустевшего к вечеру. Федоров предложил пойти сразу за билетами и там же купить попкорна, шикнув на мои возмущения о дороговизне провизии в буфетах при кинотеатрах. — А на что мы вообще идем? — Ну, я забронировал на дисневский мультфильм, что-то про Мексику там. — Неплохо, Дисней херни не делает. Бля, он же типа, ну, мой отчим, получается? При родителях нельзя материться. Какой же я долбоеб. Мирон с какой-то насмешкой в глазах посмотрел на меня и прыснул. — Слав, я, может, и старше тебя на дюжину лет, но это ведь не значит, что я осужу тебя за мат. И за сиги тоже. — Я их Саше покупал… — Да, а она курила и ты просто рядом стоял, поэтому у тебя ото всех курток куревом несет. Мне не нравится вся эта тема, но ты взрослый мальчик — сам разберешься, не так ли? — Спасибо. — Расслабься, Слав, мы в кино пришли, а не на экзамен по этике. Пока я неловко тупил в пол, он выкупил билеты и потащил меня за рукав к продаже попкорна. — Какой будешь? — А сырный есть? — А вот это я осужу, он же откровенно говеный на вкус. — Я тебя уважаю, Мирон, но за такой я бы тебя мог и на баттл вызвать. — Ух, какие мы сырьёзные. Напиши мне для начала полтора четверостишья без рифм на глаголы, тогда о баттлах и поговорим. Сырного нет. — Тогда соленый. Ты разбираешься в этой шняге? Мирон, уже начавший пожирать бывшую кукурузку, самодовольно кивнул, всунув мне в руку билеты. Зал шестой, двенадцатый ряд, седьмое и восьмое место. — Ты взял места на последний ряд? — Там можно закидывать ноги на спинки, и сиденья там обычно немного шире. Какие-то проблемы? — Да нет. Шестой зал налево, а не направо. — Ага-ага, я тут первый раз, имей в виду. — Я не дам тебе потеряться. Мы вошли в темное помещение зала, и я заметил, что в зале буквально никого нет. Это не то что бы удивительно, мультфильм ведь, но все равно. Я никогда не смотрел кино в пустом зале, это будет здорово. Мирон уже успел подняться наверх, пока я рассматривал сиденья. — Ты там стоя не заснул случаем? — А я похож на лошадь? — Нет. Иди давай сюда, скоро начнется. Подойдя, я уселся на сидение и закинул ноги на спинку следующего кресла, следуя примеру Мирона. — Какой пример ты подаешь ребенку, Мирон Янович? — В смысле? — Ну разве воспитанные люди портят имущество кинотеатров, папочка? Экран включился, началась реклама различных чипсов, энергетиков, политических партий, и прочего бесполезного хлама, а Мирон все не отвечал. То ли он придумывал панчлайн, то ли непонятно. Я аккуратно ткнул его в колено ладонью, отчего он вздрогнул и отвис. — Пхх, ну ты ведь никому не расскажешь, да, Слава? — Это будет наш небольшой секрет. У меня накопилось слишком много шуток про отцов, но начался мультфильм и мне стало не до этого. Он был очень красивым и успокаивающим, все-таки диснеевцы не зря зарплату получают. Федоров тоже завороженно глядел на экран, практически не моргая, и оттого выглядел как какая-то сраная античная мраморная статуя. Видимо, алгебра совсем меня добила, и меня начало клонить в сон, хоть я и пытался следить за сюжетом. Какие же мягкие здесь кресла.

***

Мультфильм оказался просто потрясающим, Мирон просмотрел его едва ли не на одном дыхании, и уже повернулся, чтобы поделиться этим со Славой, как увидел, что тот крепко спит, оперевшись на подлокотник. Что-то в его груди защемило, желание защитить и любить этого хоть и рослого, но маленького ребенка. Но, к сожалению, его придется разбудить — сам Мирон дотащить его не сможет. Федоров решил потянуть момент и наблюдал за Славой все то время, что шли титры, пока в зал не вошла уборщица. — Слава, Слав, просыпайся. Мирон несильно потряс спящего за плечо, на что тот недовольно промычал во сне нечто, напоминающее «отъебись». — Слава, подъем! От прямой команды Машнов тотчас дернулся вверх, и начал озираться, часто моргая заспанными глазами. Он помял волосы, и теперь они забавно торчали по сторонам. — Ты заснул, кино закончилось. — Я все проспал? — Да. Надо домой, я сейчас вызову такси. — А может пройдемся? Тут едва ли километр наберется. — Ты уверен? Там холодно и скользко. — Заодно взбодрюсь, пойдем! Преодолев пустой торговый центр, они вышли на улицу, где влажный морозец сразу заставил Славу пожалеть о решении надеть узкие джинсы. Даже в ссаных спортивках было бы теплее, бр-рр. — Бля, я сейчас себе яйца отморожу, кто вот меня заставил их напялить! — Кха-кхахаха, зато все девчонки твои, им нравятся узкие джинсы. — Какие девчонки, Мирош, тут только я и ты. И вот кто-кто, а я точно не девчонка. Смекаешь. — Подъеб засчитан, молодой человек. — Пасиба, пап, рад, что ты рад. — Еще месяц нахождения рядом с тобой — и я напишу книгу «Цитаты великих Машновых». — Неплохо. Аккуратней со скольжениями, тут гололед. — Ты меня учить, как жить в России будешь? Смотри как могу! Мирон оттолкнулся от тротуара и изящно заскользил на кроссовках по слою льда на асфальте. В свете мигающего фонаря это выглядело как одно из тех шоу про фигуристов. — Я шучу чтоль? Аккуратнее! Меня мать убьет, если ты убьешься! Скользи сюда давай! — Ты ссышь навернуться, Слав? У-у! — Ты меня на понт берешь? — Да. — Что мне будет за демонстрацию навыков скольжения? — Э-э, допустим, я смогу выторговать тебе освобождение от школы в понедельник. — Уговоришь маму? — Уговорю. — Заметано. Слава сошел с прекрасного нескользкого тротуара на злоебучий гололед, неловко проехался по нему несколько метров, и пригнувшись, оттолкнулся. Классе эдак пятом у мальчишек зимой было такое развлечение: кататься по импровизированному катку, пытаясь сбить друг друга снежками или силой. И, если быть скромным, Слава в этом преуспевал. Машнов пытался припомнить пируэты фигуристов, выступавших на Олимпиаде, но вспомнил целое нихера, поэтому просто кружил по куску дороги, имитируя катание на роликах. Это оказалось очень просто в кроссах с плоской подошвой, правда, ощущение будущего падения кололо копчик. Федоров подошел к Славе и взял его за ладонь, нервно хихикнув. — Йо, давай типа танго на льду? На Первом вроде шоу такое было, знаешь? — Да вроде знаю. Чур я веду. — Хорошо, веди. Парень подхватил Мирона под руку и потянул на себя, стараясь не дергать резко. Они практически ровно проскользили, но тут Мирон по инерции полетел на Славу, запнувшись о неровный кусок льда. Благо сразу за ними было подобие сугроба, хоть и явно зассаное собаками. Федоров навалился на Славу и услышал красивое сочетание нецензурных слов, обозначающих, видимо, то, что Мирон тяжелый, и то, что Слава ебнулся копчиком о бордюр. — Извини, ща слезу. — Будь добр, сука нахуй! Мирон слез со Славы и упал в сугроб справа от него. Колено прострелило, отпад — он тоже задел бордюр. — Ну, это было весело. — Я слышал хруст. Надеюсь, это не телефон. — Ты проиграл, выполняй условие. — Выполню, Слав, но, для начала, я спасу тебя от ужасов желтого снега. Федоров поднялся на тротуар и помог встать пострадавшему, который все еще вполголоса проклинал голодед, Мирона, кроссовки, зиму и свой долбоебизм. До дома они дошли прихрамывая, но без, спасибо судьбе, новых падений. Аня вышла из кухни, услышав хлопок двери и смешки ребят. Ее сын выглядел потрепанным, но довольным — Машнов-младший приглушенно смеялся, оперевшись на стену, а Мирон что-то быстро рассказывал о долге и чести. — Вас долго не было, что случилось? Ох, Слава, что с тобой? — Я предожил пойти домой пешком, ну и подскользнулся по дороге. Гололед ужасный, надеюсь, копчик не отвалится. — Может тебе льда? — Мне его на улице хватило, не стоит, спокойной ночи, мам, Мирон. Мирон улыбнулся Ане и чмокнул ее в макушку, придержав холодными ладонями щеки. — А я вот бы ото льда не отказался. Но только с чем-нибудь горячительным. — Ах ты засранец! Аня шлепнула Мирона по рукам и поцеловала в ответ. Пора спать