Влюблёнными не притворяйтесь

— Елена! Мама ворвалась в квартиру подобно вихрю и громогласно захлопнула дверь. — Елена, это что ещё такое?! Она моментально оказалась у меня в комнате и разу же начала буравить меня взглядом. Я оторвалась от фильма, который смотрела минуту назад и повернулась к ней. — Что-то случилось? — аккуратно спросила я, а то вдруг где-то накосячила и забыла. — Нет, ну скажи мне, как это называется! — мама всплеснула руками и тут уже стало понятно — она очень зла. Даже в ярости. Что же я такого наделать могла, чтобы она так разозлилась? — Как это называется?! — еще раз спросила она и сунула мне свой телефон, на экране которого, по всей видимости, было что-то очень важное. То, что я увидела, было действительно важным — это была фотография. На ней был запечатлен наш с мамой общий знакомый, но… Шел этот красавец в обнимку с какой-то девушкой. Судя по их довольным лицам, они оба были вполне счастливы. — Мам… — пролепетала я, еле сдерживаясь, чтобы не упасть и не разрыдаться, — откуда у тебя это? — голос еле заметно дрожал, но я старалась списать это на удивление. Как бы сильно я не старалась скрыть дрожь в голосе, у меня не вышло. — Да только что. Иду с работы — вижу твоего ненаглядного вместе с вот этим, — мама скривилась, — надо быть хотя бы немного разборчивее, дочь. Ты не спрашивала, сколько у него девушек помимо тебя? — Мама! Я, не представляя даже, что делаю, вскочила с кровати, судорожно напялила кроссовки, дрожащими руками завязала шнурки на ботинках и выбежала за дверь, стараясь не слышать мамины крики. Просто бежала. Я не знала, зачем и куда. Не взяв ни денег, ни телефона, не надев куртку, я просто бежала, практически не разбирая дороги, внутренне упиваясь рвущимися из груди болезненными ощущениями. Чувствовала себя как подросток. Не будет взрослый адекватный человек просто так сбегать из дома! А Саша… А что, собственно, Саша? Он свободный красивый парень. Он не мой. Просто друг. Вокруг него всегда было множество девушек гораздо красивее меня. И с чего я вдруг решила, что я что-то для него значу? Из-за той прогулки? Пф-ф-ф! Надо перестать валять дурака и возвращаться домой. Не хочется. Я остановилась, перевела дыхание и села на лавочку в каком-то сквере. Поздний вечер, в одном свитере мне сразу стало холодно. Щеки холодили слезы, которые я только тогда и заметила. Ничего не хотелось. Точнее, хотелось свернуться калачиком где-нибудь в темном теплом уголочке и больше никогда не слышать его имени. Я встала и медленно поплелась к выходу из сквера, огражденного обшарпанным железным забором. То и дело мимо меня проходили щебечущие парочки, пробегали спортсмены, а я шла. Ёжась, я повернула в сторону дома, однако через минуту остановилась и задумалась — а хочу ли я туда идти?

***

Совсем скоро я стояла перед дверями Олиной квартиры. Она жила одна, и часто звала меня переночевать и поговорить по душам. Увидев меня, она сначала обрадовалась, но заметив мою, видимо, чрезвычайно грустную физиономию, застыла с вопросим на лице. — Лен? Заходи. Она скептически оглядела меня и поинтересовалась: — Тебе не холодно, подруга? Ты чего в свитере? На улице плюс восемь. Неожиданно для самой себя я разрыдалась и замерла, стоя перед подругой и размазывая слёзы по лицу. — Та-а-ак… Оля затолкнула меня в ванную комнату, открыла кран и в ванну полилась вода. — Я сделаю чай, а ты погрейся. Сейчас все расскажешь. Я вяло стащила с себя одежду и залезла в горячую воду, почувствовав наконец-то желанное тепло. Будучи на улице, я практически не замечала, насколько замёрзла. Вошла Оля, держа в одной руке огромную чашку чая, а в другой — корзинку с какими-то сладостями. Есть совершенно не хотелось, и я взяла у неё только чашку. — Что случилось? Она села на пол, выжидающе глядя на меня. — Я… — губы предательски задрожали, и я не смогла закончить мысль, — я… — Да ты же вся дрожишь, — Оля испугалась и опять включила горячую воду. Я медленно умыла лицо, глубоко вздохнула и на одном дыхании выпалила: — Мама видела Сашу с какой-то девчонкой. Неожиданно для меня подруга рассмеялась. — Он же тебе совсем не нравился! Тоже мне, нашла из-за чего психовать, — с улыбкой проговорила она, но, заметив мою чрезвычайно грустную мину, осеклась, — что, все так серьёзно? — Оль… не знаю. — я на самом деле находилась в полнейшем замешательстве. Что мне делать? Что сказать Саше? А маме? — я правда не знаю, но, похоже, я в него влюбилась. Если и не влюбилась, то он внезапно начал довольно сильно мне нравиться. Ну, или, может, я только сейчас это осознала. — Врешь, — фыркнула подруга, — или не врешь?.. — Не вру. Чесслово. — Вот это ты влипла, милая моя, — задумчиво сказала Оля, подперев подбородок ладонью, — ну, давно пора тебе было влюбиться, да и… засиделась ты в девках! — по-доброму подколола меня подруга, заставив улыбнуться и меня, так, что я брызнула в неё водой и окатила с ног до головы. Когда настроения брызгаться и дурачиться поубавилось, вернулась грусть, но хотя бы не настолько сильная, чтобы пойти и выкинуться из окна. — А что мне делать-то? — Надо сказать ему все как есть, — твёрдо решила Оля и неожиданно вскочила, — я сейчас, чая тебе явно недостаточно. Как я и ожидала, подруга вернулась с двумя бокалами в одной руке и бутылкой вина в другой. — А сейчас мы будем праздновать!

***

Проснулась я от того, что жутко гудела голова и ещё что-то на столе. Я встала, и, пошатываясь, как на корабле, дошла до стола. Гудел Олин телефон, на экране которого отображался номер моей мамы. Громкая вибрация не предвещала моему воспалённому сознанию ни единого намёка на радужную перспективу. Вздохнув, я ответила. — Да, мам. — Елена! Что происходит?! Где ты шлялась всю ночь?! — Мам, мамочка… Прервать гневную мамину тираду мне не удалось, и пришлось выслушать все, что она обо мне думает, до конца. — Ты вообще о матери думаешь?! — гнев ее немного пошёл на убыль, — Ты где была? — Мам, я… — Ты в больнице? В полиции? Ну, хотя бы не в морге… — Мама! — обожаю ее привычку додумывать и постоянно перебивать, — я у Оли. Не волнуйся, со мной все хорошо. Просто вчера выдался сложный денёк. Чувства чувствами, но надо как-то жить дальше. Это не потрясение. Это просто один неприятный денёк, такой же, как если бы я просто завалила экзамен. Ничего, схожу на пересдачу. В конце концов, Саша — не единственный симпатичный парень на нашем курсе. Да и в городе в целом. Мои мысли перебила мама, яростно требующая моего возвращения домой. Договорив, я разбудила свою жизнерадостную собутыльницу, оделась, и, накинув заботливо данную мне Олей куртку, поспешила домой, пока мама опять не начала злиться. Черт, очень ее люблю, но, может, стоит подыскать съемное жильё? Нет, не поймёт… Мама встретила меня, стоя в дверях со злющим лицом, воинственно размахивая половником. — Ма-а-амочка, — пролепетала я, выдавила вяловатую улыбку и протиснулась мимо неё внутрь квартиры, не желая огрести половником. Голова и так сегодня неважно соображала. — Где ты была? Лена? Она явно решила идти до победного. — Говорю же, у Оли. И про Сашу можешь больше не спрашивать. Его больше не будет в нашей жизни. Как пришёл — так и ушёл. — Он, между прочим, сегодня всю ночь тебя искал! И позвонить Оле тоже была его идея! — Что ты имеешь в виду? — я застыла, пытаясь расшнуровать кроссовок, подобно фламинго, и чуть не рухнула своей многострадальной головушкой вниз, — Ты что, ему звонила?! — Ну, ты же не соизволила взять с собой телефон, — фыркнула мама, — мне кажется, он переживал сильнее меня. — А почему тогда его здесь нет, если он так переживал?! — я не хотела продолжать этот разговор, потому что неприятный ком уже подступал к горлу, ещё чуть-чуть, и… — А ты подожди немного, — подмигнула мне она. Эта женщина была явно довольна тем, что натворила. Твою ж мать. Я закрылась в ванной и судорожно залезла в душевую кабинку, включила горячую воду. Пусть уходит. Нечего ему здесь ловить, ничего не перепадёт. — Елена! — постучалась мама, — не глупи, вылезай! — Скажи ему, чтобы уходил, если он все-таки должен прийти, — я попыталась абстрагироваться от мира и намылила голову, подставила голову под горячую, даже обжигающую воду. Видеть этого ловеласа совершенно не хотелось. Как сильно бы я не желала, чтобы ванная, в которой я находилась, каким-то чудом отделилась от всего мира и исчезла в космосе, этого не произошло. Вместо этого за дверью послышался посторонний, смутно знакомый мне голос. Поджав губы, чтобы моя физиономия, на которой обычно все четко читается, не выдала моих эмоций хотя бы сейчас, я молча закуталась в пушистое полотенце и вытерла волосы, по которым капельками стекала вода. В квартире воцарилась тишина, и я было успокоилась, решив, что нарушитель моего спокойствия решил отчалить восвояси, как раздался стук в дверь. — Лена? — Саш? — излишне взволнованно спросила я в ответ, тут же кусая себя за щеку, — что ты тут делаешь? — Я переживал за тебя, куда ты делась вчера? Решив, что продолжать подобного рода беседу через дверь — плохая идея, (и на что я рассчитывала?), я накинула любимый голубой халатик и вышла из ванной. Внешний вид друга действительно свидетельствовал о том, что он излишне взбудоражен и давно на ногах. Растрепанный, с широко распахнутыми глазами, он тут же прижал меня к своей груди, стоило мне переступить порожек. — Лена, ну кто так делает? — шептал он мне в макушку, — ты бы предупредила хоть, что решила устроить себе ночной променад с последующим распитием. — Это тебе надо думать головой, когда тусуешься со своими девицами рядом с маминой работой, — прошипела я, отлепляясь от его груди, снова гордо поджимая губы и скрестив руки на груди. — Чего? — не понял он, — какими девицами? — Пышногрудыми, блонинистыми, и, очевидно, не слишком умными, — горлом я ощущала вибрацию своего голоса от дрожи, которая разносилась по всему телу. — Я ни с кем не гулял с того визита к тебе, глупая, — он протянул руки, по всей видимости, чтобы обнять меня снова, но я увернулась. — И кто тогда это был? — я подхватила трясущимися пальцами удачно лежащий рядом мамин телефон и продемонстрировала ему ту самую фотографию. К моему чрезвычайному удивлению, Сашка сначала пристально всмотрелся в лицо своей спутницы, которую он поддерживал за руку, а потом заржал. Я, опешив, разозлилась так, что аж случайно немного рыкнула. Немного успокоившись, этот придурок выдал: — Это моя двоюродная сестра, Вика.