Второй шанс

      Непрекращающиеся раскаты грома раскалывают неспособный противостоять гневу разъярённых Богов небосвод. Каждая молния, ослепительно-яркая на покрытом угнетающе-чёрными тучами небе, сопровождается оглушающим рёвом. Кажется, сейчас ночь, но это последнее, что беспокоит меня в данный момент. Кажется, я лежу на земле, кажется, даже в грязи, но и это меня не волнует. Я не слышу грома и не вижу молний, и не ощущаю холода. Перед глазами у меня лишь образ девушки.       Кто она?       Я её знаю?       Длинные, развивающиеся на лёгком ветерке, рыжие волосы; стройное, загорелое тело, облачённое в светлое, перевязанное на талии длинной, шёлковой лентой платье, едва прикрывающее острые коленки; босые ноги, которые девушка позволяла щекотать небольшой, золотисто-зелёной траве; пухлые, манящие к себе губы и бездонные голубые глаза, отражающие свет трёх огромных солнц.       Я её точно знаю. Она улыбается мне, зовёт по имени и тянет руку.       Санд-роф. Так меня зовут?       А её?       Кажется на Иль? … Ильд… Ильдхар!       Кто она? Почему её образ стоит предо мной?       Разум немного проясняется.       А, вместе с этим, я чувствую нарастающую боль и не чувствую ног. Образ исчезает, и предо мной предстаёт небо с непрекращающимся шквалом молний и свинцово-чёрными тучами.       Я начинаю слышать. Гроза заставляет вздрогнуть, крики и стоны возвращают воспоминания, какие-то молитвы показывают реальность, в которой я проснулась…       Что-то горячее стекает по моему лицу, а мою руку что-то сжимает. С трудом поворачиваю голову и замираю.       Это девушка, чей образ исчез мгновение назад. Сейчас она другая. Бледная, израненная кожа, спутанные волосы, покрытые грязью и кровью, изодранная одежда, больше похожая на военный мундир, чем на облачение небесного ангела. Её лицо не озаряет та солнечная улыбка, а когда-то чарующие глаза… пусты, в них нет ни тех эмоций, ни вообще жизни, лишь отражение Ада на земле, словно в запылившемся зеркале.       Она сжимает мою руку… Нет, это я держу её ладонь в своей. Она не шевелится, не дышит, её сердце не бьётся.       Почему от осознания этого моё сердце разрывается от боли? Почему по моей щеке катится слеза? Она сливается с кровью.       У меня пробита голова? Неважно. С болью на сердце эта боль не сравнится.       Я слышу шаги, но не смею отвести взгляд от лица девушки. Кто-то кричит моё имя, но мне совсем не хочется откликаться.       Единственное, что я хочу — умереть.       И я умираю, сжимая руку Ильдхар.       Я умираю, думая о ней, и вновь не чувствую боли.              Я подскочила на кровати, роняя на пол подушку, тяжело дыша и не зная за что зацепиться взглядом. Первой, посетившей меня мыслью было: «Где я?» Но спустя пару секунд я всё же успокоилась и поняла, что нахожусь у себя дома. Знакомые серые обои дали мне возможность очнуться, а стакан тёплой воды на прикроватной тумбочке окончательно вернул сознание в реальность.       Это был сон. Всего лишь сон. Мне просто приснился кошмар.       Стоп, почему я его помню? Странно. Обычно, спустя пару секунд, я даже кошмары забываю, а тут…       Окончательно уйти в себя мне не дал будильник, противно запищавший и напомнивший, что понедельник уже наступил, и ждёт от меня свершений, ведь следом за ним пойдут дни тяжёлые.       Раздражённо вырубив это «чудо» техники, я подняла свою невыспавшуюся задницу и поплелась в душ, который, конечно же, оказался занят. Из-за закрытой двери слышался приятный женский голос, напевающий очередную песню Земфиры.       Из принципа раньше меня просыпается?       — Ди, — услышала я вместо нового трека, — принеси полотенце, плиз. Я знаю, что ты за дверью.       — И как я могла нанять такую вредную занозу? — пробурчала я, но Эльза всё услышала.       — Ну, я красивая, умная и всё ещё тебя терплю, — перечислила девушка, высунув свою и правда симпатичную (мягко сказано) мордашку (всех клиентов охмурила), и мило мне улыбнулась, продемонстрировав свету мигающей лампочки милые ямочки.       — Это я тебя терплю, — наигранно возмутилась я и швырнула полотенце в этого демона-искусителя. — Живей давай, а то премии лишу.       — И тебе доброе утро, — услышала я уже из-за двери.       Эльза вышла только через десять минут, за что я отвесила ей подзатыльник и, указав на стол, где уже стояла тарелка с омлетом, направилась в душ. Стоило мне оказаться под струями воды, как перед глазами тут же предстало чёрное небо. Я, уже забывшая из-за чего проснулась раньше раздражающей пищалки, замерла. Сандроф? Меня зовут Диана, да и что за имя такое? А кто такая Ильдхар? В раздумьях я не заметила времени и очнулась лишь когда Эльза забарабанила в дверь.       — Спать в кровати надо, — крикнула она, вырывая меня из собственных мыслей.       — Иди в Ад, — отозвалась я и вышла из душевой кабинки, небрежно закутываясь в полотенце.       Перед выходом я бросила взгляд в запотевшее зеркало. В ответ, из отражения на меня посмотрела бледноватая девушка с открывающейся из-под полотенца спортивной фигурой, необычно белыми, цвета только выпавшего снега, мокрыми волосами (все думают, что я крашусь) и чёрными, подобно ночи, глазами. Тонкие, бледные губы были поджаты, а главная, после волос конечно, черта моего лица — скулы, меркли перед обременяющими усталый взгляд мешками под глазами.       — Мне нужен отпуск, — вздохнула я и вышла из ванной.              — Эльза, — позвала я засыпающую девушку, слегка постукивая по рулю и не обращая внимания на даже не думающую рассасываться пробку, — не помнишь, я упоминала какую-нибудь Ильдхар?       — Это что, фамилия? — не поняла Эльза, протирая глаза.       Она с раздражением посмотрела на десяток стоящих впереди машин, но, переведя взгляд на меня, нахмурилась.       — Что-то случилось?       — Нет, — покачала я головой и откинулась на спинку водительского сидения. — Просто странный сон приснился. Забей.       Эльза ещё какое-то время побуравила меня выжидающим взглядом, но сдалась перед лицом моего безразличия, а пробка, тем временем, наконец начала рассасываться, и вот мы уже шутим по поводу штрафа за опоздание, который выпишем сами себе.       

      *******

      Прошло четыре тяжёлых дня. Я гордо выстояла перед натиском хмурого, видимо, вечно недовольного окружением начальника пожарной инспекции, явно ожидающей взятки женщины в возрасте и представителей ещё кучи различных проверок. Приходя, все эти важные люди были готовы рвать и метать, уже на ходу составляя перечень нарушений, но дьяволом во всей этой ситуации, к концу визита, представала я, наслаждаясь их негодованием. Пережив всё это насилие над нервной системой, вчера вечером, я послала Марка, моего бывшего сотрудника, наславшего это бедствие, в заслуженное, далёкое путешествие по местам его боевой славы.       Сны мне не снились, на что мне, кстати, было наплевать, но стоило мне, всего на миг, отвлечься, как в памяти всплывал тот божественный образ, и весь мир вокруг переставал иметь для меня хоть какое-то значение.       Я была на работе (для справки, я владею небольшим кафе в самом центре города, а Эльза — управляющая), выпивая уже пятую чашку самого крепкого, из возможных, кофе, в попытке не вырубиться прямо за столом. Эта миссия достаточно быстро начала терпеть крах, и я начала погружаться в царство Морфея. И чтобы хоть как-то приободриться, я начала смотреть в окно.       Мимо проходили занятые своими делами люди, пробегали дети, проезжали машины… и большинство прохожих даже не замечали небольшого, уютного заведения, втиснутого в первый этаж одном из многоэтажных зданий. Вот только первым, что я увидела, была девушка. Рыжеволосая девушка в светлом плаще, просто проходящая мимо, но именно из-за неё я и вспомнила свой недавний сон, так, до сих пор, и не забытый.       Перед глазами вновь предстал образ девушки, которую я окрестила солнечной, и я моментально заснула.              Приятный летний ветерок шевелил листву на стоящих неподалёку деревьях. Три солнца совсем недавно выстроились в центре небес и освещали землю, золотисто-зелёная трава слегка колола прикрытую тонким материалом рубашки кожу. Я, расслабленная, любуюсь голубым небом, задерживая взгляд на редких, пушистых облаках и провожая их с одного конца купола мира на другой. Такое чувство, будто я не часто вижу голубое небо и яркие солнца.       Вокруг меня бегают смеющиеся дети, кажется, играя в салочки, я слышу чей-то бубнёж неподалёку, но не желаю поворачиваться и отвлекаться, лишь слегка привстаю, опираясь локтями о прогретую землю, чтобы полностью сосредоточить своё внимание на мирном небе.       Неожиданно на меня запрыгивает что-то кричащее и валит обратно на землю. Я уже начинаю сочинять оскорбления, готовясь высыпать их на Эльзу, но тут до меня доходит, что голос другой, и Эльза никогда не звала меня Сандроф.       Стоп, Сандроф?!       Не успеваю я толком сообразить, как чувствую на своих губах чужие, мягкие губы. Глаза рефлекторно прикрываются, и я отдаюсь нежному поцелую, приобнимая девушку за талию. Где-то слышен одобрительный свист, и я лишаюсь нежности. Девушка вскакивает с меня и несётся к нарушителям нашей идиллии. Тот тут же падает, истерически смеясь. Щекотка — лучшее наказание — в меру невинное, но в то же время довольно жестокое.       Я смеюсь над сиим представлением с минуту, пока не понимаю, что меня поцеловала девушка из сна. Сейчас она точно такая же, как и в прошлом сне. На ней то же платье, та же причёска украшает её огненно-рыжие волосы, за её спиной тот же пейзаж, которому я лишь сейчас придала значение. Девушка поднялась со всё ещё смеющегося парня, сжалившись над ним и вернув возможность дышать, и, отряхнувшись, подошла ко мне, и протянула мне руку.       — Сандроф, — нежно позвала она, и я, ни о чём не думая, тут же встаю.       Я беру её руку, переплетая пальцы и иду за ней. Мы уходим с поляны. Ильдхар ведёт меня к какому-то зданию, слегка похожему на ратушу из компьютерных игр, но тут уже я сжимаю её руку и тяну в другую сторону. Мы оказывается в каком-то домике, чуть в стороне от ратуши. Я не отпускаю её руку и, как только дверь захлопнулась, припадаю к её манящим губам. Солнечная девушка улыбается сквозь поцелуй и подталкивает меня к стене, но её плану не суждено сбыться.       Крепко обняв девушку за талию, я разворачиваюсь и сама прижимаю её к шершавой стене. От неожиданности губы Ильдхар приоткрываются, чем моментально пользуется мой язык. Я углубляю поцелуй, и наши языки соприкасаются. Ещё сильнее вжимаю Ильдхар в стену, чувствую, как её пальцы вплетаются в мои волосы. Раздражённо, девушка тянется к ленте, что стягивает мои волосы и они тут же распадаются по моим плечам.       Нежность давно уступила место страсти, мы боремся за главенство, кусая губы друг друга, прижимаясь друг к другу плотнее. Моя рука сползает к её бедру, слегка приподнимая подол лёгкого платья, колено вклинивается между её стройных ног, и Ильдхар сдаётся. Я слышу её одобрительные стоны сквозь мои жаркие поцелуи, я чувствую как она отчаянно цепляется за мои плечи.       Припадаю губами к её обворожительной шее, заводя её руки за голову и оставляю заметные засосы, позволяю себе прикусить её нежную кожу, в то время, как вторая рука проникает под подол.       — Са-андроф, — произносит она моё имя сквозь стон, запрокидывая голову и предоставляя моим губам больше свободного пространства.       Подхватывая девушку под ягодицы, я несу её в какую-то комнату, в конце дома. Ильдхар обхватывает мою талию ногами, и я чувствую её возбуждение. Возбуждаюсь сильнее…       Неожиданно всё пропадает, и я чувствую лишь руку Эльзы, крепко сжимающую и слегка, но с напором, тормошащую моё плечо.       — Ди-а-на, блин подъём! — прокричала она мне в ухо, от чего я, конечно же, проснулась. — Я, конечно, тоже устала, но не спать же прямо за столиком. И твой кофе уже остыл.       — Я. Тебя. Ненавижу, — грозно, сонно, прорычала я и, одарив подругу уничтожающий взглядом, поплелась в свой кабинет за вещами.       Уже садясь в машину, я в полной мере осознала, что именно мне снилось.