Второй шанс

      С того вечера мне постоянно снились эти странные сны. Ильдхар в каждом из них была разная, впрочем как и я. В первом сне мы израненные, в изодранной одежде, умирали в грязи; во втором — мы счастливые удрали в город, чтобы уединиться; в третьем сне меня, на необычайно пафосной, но красивой церемонии, производили в титул кого-то наподобие рыцарей, вручая странной формы меч и нарекая Драконом. Ильдхар смотрела на меня с такой гордостью, что в голове не было никаких мыслей и тело двигалось автоматически. В четвёртом сне Ильдхар не было, но зато я, под пристальным взором одинокой луны с беззвёздного небосвода, перечитывала её письмо, умостившись на остывающей земле, возле небольшого костра.       Всё это было настолько… настоящим, что у меня возникало чувство, будто я и не сплю вовсе, а смотрю сериал про себя, но серии идут не по порядку. Или может быть я заглядываю в зазеркалье, наблюдая за тем, кем я могла бы быть в другом мире. И каждый раз, просыпаясь, мне требуется минут пять, а то и десять, чтобы очнуться и вернуться в реальный мир, но стоит мне отвлечься от него на одно лишь мгновение, как я вновь возвращалась туда, где свет трёх ярких, жарких солнц мне заменяла улыбка знакомой незнакомки.       Так прошёл месяц.       Я уже говорила, что обожаю свою работу? Ну так вот говорю. Я, конечно, может и начальник, но работать я люблю. Мне нравится стоять за стойкой и разговаривать с клиентами, пока руки сами, на автомате (сказалась работа с пятнадцати лет), выполняют заказ. Мне даже нравится чувствовать на себе раздевающие взгляды. А что, стройная девушка с упругой задницей (хотя её и не видно, но фантазия у людей же есть), вполне не нулевой грудью, лицо с минимумом макияжа и аристократически-вампирскими чертами. Да кто из вас не засматривался на баристу?..       Обеденное время закончилось, и кафе почти опустело. В углу сидел студент — постоянный клиент, что нашёл моё заведение идеальным местом для выполнения заданных рефератов и докладов, возле широкого окна заняла столик пожилая пара, о чём-то мило беседуя, и минуту назад вышла симпатичная девушка в слишком короткой юбке, будто бы обиженная на весь мир.       Мне всегда было приятно наблюдать за клиентами. Раздражённые, грустные, весёлые, спешащие, отречённые… Люди всегда разные, и во мне всегда это разжигало детский интерес. Я — сторонний наблюдатель и слушатель, которому всегда можно выплеснуть наболевшее и, может быть, даже готовый посоветовать что-либо, подбодрить. Именно это мне и нравится в моей работе. Не без неприятных моментов, конечно, но приятные их затмевают.       Из раздумий меня вывел звонок колокольчика, и через пару мгновений передо мной уже стоял высокий брюнет в синем деловом костюме.       — Макс, — улыбнулась я мужчине и тут же развернулась к кофе-машине, прекрасно зная, что именно он закажет. — Давно тебя не было видно?       — Привет, Коннор, — всё тем же низким, бодрым, гипнотическим голосом поздоровался Макс. — В отпуске был, лентяйничал на пляжах Турции, изучал шикарные виды Якутска.       — Как всегда, вторая страна Россия. — Я повернулась к мужчине, уже держа в руках ароматный напиток, и мельком вспоминая его прошлые рассказы.       — Не, ну, а чё? — наигранно возмутился Макс, но тут же расцвёл в улыбке, стоило сделать первый глоток кофе.       Макс — мой постоянный клиент, он же и самый первый. Мы дружим ещё со школы. Учась в параллельных и вечно враждующих классах, нас часто сравнивали с Ромео и Джульеттой, пока Макс не пошутил, что он не Джульетта, ведь я тоже была благородной, прекрасной сердцеедкой. Именно в школе мы увлеклись психологией, но пошли разными путями.       Макс стал довольно известным в городе психологом, порой задирая баснословный ценник за свои услуги, а я открыла своё кафе. Ну, как открыла, предыдущий владелец этого заведения умер и оставил его своему самому любимому работнику, зная, что сын продаст кафе к чертям собачьим. Попутно с ремонтом и вдыханием новой жизни в этот кусочек рая, мне пришлось отбиваться от адвокатов нахального избалованного сыночка, но суд справедлив, а после попытки устрашения наследник отправился в травмпункт и отстал от меня.       — Слушай, Макс, а ты оказываешь услуги на дому? — Меня осенило, и я рванула сразу с места в карьер. — Ну, в данном случае, на рабочем месте.       — Неужели ты сошла с ума? — засмеялся мужчина, и мне захотелось его стукнуть.       — Пока нет, но с невероятным упорством к этому стремлюсь, — сказала я, отгоняя образ Ильдхар подальше, в закрома сознания. — Найдётся минутка?       Макс кивнул и направился к угловому столику, подальше от посторонних глаз. Я жестом подозвала Нейта и направилась за ним.       — Ну, приступим-с, — сказал Макс, потирая руки, стоило мне присесть, и смотря мне прямо в глаза, — выкладывай.       — Мне сейчас говорить с психологом или с другом?       — Другом, — деловито кивнул Макс и ухмыльнулся, — психолог ещё в отпуске, но, возможно, найдёт для тебя местечко в своём графике и кошельке.       — Козёл, — усмехнулась я и уже давно привычным жестом дала ему щелбан.       — Я знаю. — Макс потёр лоб, посмотрев на меня так, будто я ему битой врезала. — Благодаря тебе, между прочим. Вернёмся к нашим баранам.       Я закусила губу, не зная с чего начать и оглядела помещение, раз в пятый пытаясь отогнать навязчивый образ, прежде чем вернуть своё внимание собеседнику.       — Всё дело в снах… — начала я, откинувшись на спинку кресла. — Ты же меня знаешь. Я никогда не запоминала своих снов, если мне вообще что-то снилось. Я никогда не запоминала сны. Никогда, но месяц назад начала… Я помню каждый сон до мельчайших подробностей, до количества травинок под моими ногами, и это… больше похоже на воспоминания или на сериал с моим участием, но нарушенной хронологией.       — А что в них самое яркое? — спросил Макс, оперевшись подбородком на руки и прожигая меня выжидающим взглядом.       Я не тороплюсь отвечать. Самым ярким во всех снах является Ильдхар, и не один пейзаж не может с ней сравниться. Хотя пейзажи в моих снах действительно волшебные. Три солнца будто бы были единым организмом на непривычно большом небосводе, и с каждым часом они выстраивались в новую фигуру; цветы имели необычные формы и цвета; города, деревни, леса… но ничего из этого не имело значения, когда рядом со мной была она — Солнечная девушка.       Сегодня мне снился бой: кровавый, жестокий, как будто непрекращающийся уже несколько дней подряд. Я помню, как с моего меча стекала кровь, я помню звук рассекания воздуха, пронзания плоти, с каким звуком падали тела, сражённых мной людей, что на людей-то и похожи не были. Но я также помню и Её. Задумавшись, я вижу лишь её образ, слышу лишь её голос.       — Девушка, — уверенно сказала я, всё ещё видя образ Ильдхар перед глазами. — Прекрасная девушка. Я вижу её практически в каждом сне, и даже когда просыпаюсь, я… всё ещё чувствую её прикосновения.       — Попробуй сравнить мир из своих снов с нашим. Какие ассоциации?       — Ну… — Я задумалась, пытаясь понять, на что же похож мир из моих снов. — Тот мир имеет что-то общее с «Сотней», немного средневековья, есть что-то первобытное и в то же время современное, немного от викингов, древних греков, язычество смешано с буддизмом и христианством, сказки перемешались в единую кашу, в некоторых рпгешных играх встречаются похожие локации.       — А та девушка?       Я уже начала бубнить, слишком сильно задумываясь над не столь важным вопросом, так что Макс быстро сменил тему.       — Как её имя? — спросил он. — Как она выглядит? Ты можешь контролировать свои действия во сне?       — Контролировать? Нет, — я вновь задумалась, уходя в себя. — Я будто наблюдаю за всем от первого лица, но не более, а девушка, её зовут Ильдхар. Она… прекрасна. Помнишь, в классе девятом, я описывала тебе идеальную девушку? Так вот, она даже идеальнее. Я никогда не видела таких. В каждом сне она разная, то бледноватая и уставшая, то весёлая и загорелая, но её лицо почти всегда озаряет улыбка, такая яркая, что, кажется, затмевает сами солнца.       Макс нахмурился и опустил взгляд. Я могу назвать его своим лучшим другом. Он и Эльза знают обо мне всё, а я знаю всё о них. Я даже догадалась, что они встречаются, когда они скрывали это лучше, чем Слизерин спрятал Тайную комнату. И сейчас я с полной уверенностью могу сказать, что Макс пытается что-то вспомнить, но не придаю этому значения.       — Я думаю… это нормально, — спустя минуту раздумий произнёс Макс, но его голос заставил меня напрячься. — Ты говорила, что помнишь каждый сон в деталях? Заведи дневник и кратко описывай каждый сон, начни с самого первого. И ещё кое-что. Как тебя там зовут?       — Сандроф? — машинально ответила я, не сводя взгляда с необычайно серьёзного лица лучшего друга.       — А ты случайно с ней не встречаешься, во снах?       Я впервые не могу понять, о чём думает Макс. Его лицо такое сосредоточенное, задумчивое и в тоже время отстранённое. Я смогла лишь кивнуть. Макс тут же встал и задумчиво почесал затылок.       — Так, мне пора, а ты заведи дневник и перешли мне его.       Я успела лишь раскрыть рот, чтобы задать вопрос, но Макс уже исчез из виду, и только звон колокольчика свидетельствовал о том, что мужчина вообще был в заведении.       — Какого демона? — не сдержалась я, но увидев новых клиентов поспешила вернуться за барную стойку.       Но совету Макса решила всё же последовать, поражаясь тому, что сама до этого не додумалась.       

      *******

      Работа, работа, работа… Именно эти мысли заполняли мою голову последние часа два. Сегодня было, на удивление, много народа, что меня несказанно радовало, хотя, похоже, что только меня это и радовало. Нейт и Кейт не находили времени чтобы присесть, я не отходила от кофемашины и даже Эльзе пришлось попринимать заказы, ловко и грациозно маневрируя от столика к столику, чего она не делала… полтора года, где-то. Работа кипела, прибыль увеличивалась, силы кончались, воспоминания о снах не приходили, ибо некогда мне, блин.       Пару дней назад я всё же завела дневник. Два дневника. В один я записала сны кратко, и отправляла его Максу, а во втором расписывала всё подробно, даже как-то попыталась сложить их во что-то с прямой хронологией, но быстро бросила эту затею. Это отнимало время и мне стало как-то легче, но не на много. Меня перестали преследовать захватывающие дух пейзажи, отголоски сражений, но каждый раз, стоит мне лишь закрыть глаза, я вижу Её.       Сегодня мне снился лес. Многовековые деревья, самое маленькое из которых под пятнадцать метров, невиданные ранее растения, цветы невообразимой палитры цветов. И во всём этом великолепии стоял маленьких домик, покрытый синим мхом и отзеркаливающими всё вокруг цветами. Это место было похоже на Рай, а Ильдхар была словно ангелом.       Она была облачена в нежно-голубого цвета странноватый, народный костюм (откуда я знаю, что он народный?), материал которого отражал от себя солнечные лучи, на её поясе висел сверкающий белый меч, придающий девушке воинственность, но не пугающий; и завершали весь образ ярко-рыжие волосы, огненным водопадом ниспадающие на её обнажённые плечи. На миг мне даже показалось, что за её спиной расправились девственно-белые ангельские крылья.       Если раньше меня преследовал образ Ильдхар из второго сна, то теперь он забыт, уступив место ангелу, танцующему небесный танец и тихонько намурлыкивающему какую-то успокаивающую мелодию, на непонятном мне языке.       Я до сих пор слышу её голос и не понимаю, как мне удаётся работать. Мой разум далеко, взгляд пуст, и лишь доведённые до автоматизма ещё в юности движения не позволяют мне куда-нибудь врезаться или что-нибудь опрокинуть.       Из раздумий меня вырывает лишь приятный женский голос.       — Один латте с собой, пожалуйста, — вежливо попросил посетитель.       И я моментально очнулась, замирая. Мне показалось? Этот голос…       Я подняла голову и еле сдержалась, чтобы не уронить челюсть на пол. Огненно-рыжие волосы, заплетённые в неаккуратную косичку, выбившиеся пряди, спадающие на загорелое лицо, пухлые губы.       — Ильдхар?!       Девушка поднимает голову, и я будто бы взмываю в небеса от голубизны её глаз.       Мы молчим. Я удивлена, она задумчива. Мы молчим, бегая взглядами по лицам друг друга.       — Не может быть! — проносится в моей голове, прежде чем я вновь слышу этот чарующий голос, и уже наяву.       — Мы раньше не встречались?