Male VS Female

«Ой, ну что опять забыл? Сотню раз говорила: проверяй перед уходом. Снова вернулся». Я встала из-за стола и, отложив книгу в сторону, отправилась открывать. - Ты бы таблетки какие-нибудь для памяти попил… - усмехнулась я, открывая дверь. Но это был не Юджин. - Гарри? – спросила я очевидную вещь. - Привет, - не скрывая неловкости, ответил парень, по привычке пряча ладони в карманы штанов. - Зачем пришел? Джимми сейчас у бабушки. Стайлс помотал головой и, не дожидаясь приглашения, вошел в квартиру. - Я пришел не к нему, - произнес он. - Не знаю, какой реакции ты ожидаешь. Я занята. Говорила я как можно сдержаннее и равнодушнее, стараясь сохранять хладнокровие. Смотреть ему в глаза было вовсе невозможно, поэтому я сосредотачивала взгляд на посторонних предметах. Например, живописной светло-зеленой стене над его плечом. Гарри практически насильно закрыл за собой дверь, несмотря на то, что я ее упорно сдерживала до конца. - Ты говорила, что не любишь вводных фраз. По-моему, это очень мудро. И я буду с тобой откровенен. Клэр, я хочу, чтобы ты была моей. При последнем его слове моя ладонь непроизвольно сжалась в кулак, да так крепко, что небольшие, но острые ногти чуть ли не до крови впились в кожу. Я не моргала. Высохшими, слезящимися глазами сверлила зеленоватую облицовку стены напротив. «Чтобы была моей…» - еще долго носилось в моем мозгу. Вот это действительно поразительно. Аминь. Браво, Стайлс. Люди всякие бывают, но человек, стоявший сейчас передо мной бил все рекорды. - Что, прости? – спросила я, не в силах даже закрыть рот от удивления. Нет, постой… Я наверняка ослышалась. Это все от недосыпа, точно. - Я хочу вернуть тебя, Клэр. Тебя и нашего сына. Гарри говорил коротко и крайне сдержанно. И тут я поняла, что сейчас буду смеяться так, как никогда в жизни. Щекочущее чувство постепенно поднималось из груди к горлу и, наконец, я расхохоталась как потерпевшая. Это был истеричный смех, смех боли и отчаяния. Из глаз градом покатились обжигающие слезы. Было невероятно горько от того, что все это Стайлс говорил абсолютно серьезно. Сумасшедшая боль не давала дышать. Я прислонилась лбом к стене и, все еще вздрагивая всем телом, тяжело отдышалась. На губах бродила вымученная сумасшедшая улыбка. - Не поздно? - сквозь истеричный оскал произнесла я. - Послушай, - Гарри протянул ко мне руку, но я отшатнулась, слегка прикрывая глаза и всем своим видом показывая, что если он коснется меня хоть пальцем, то я не отвечаю за свои поступки. Для него это больше недоступно. Он потерял эту возможность. Вне досягаемости. Зеленые глаза пронзил блеск горечи и отчаяния, Гарри сжал руку в кулак и беспомощно опустил ее, стараясь держать себя в руках. Но было видно, что дается это ему с большим, колоссальным трудом. - Клэр, я знаю, как поступил. Знаю, что чувствовала ты... Я кинула на него свирепый взгляд и почувствовала, как гневно дрогнули ноздри. - Нет. Ты не знаешь, - жестко отрезала я, без колебаний глядя в несчастные глаза, которые, однако все еще таили в себе силу к сопротивлению и напору. - Возможно, - парень отчаянно закусил губы. - Но я представляю, через что тебе пришлось пройти и... Господи, Клэр, это всего лишь слова! Все эти объяснения, признания... от них никому легче не станет. Никогда не становилось. Я уже сказал, что хочу вернуть тебя. И я сделаю для этого все. В противном случае я не вижу смысла жить дальше. До чего глупо. Как же хотелось поверить его словам... Впервые остаться слабой. Пойти на поводу у сердца. Но... Не в этот раз. Я вступлю в бой. Снова. Возможно, навсегда отрезав пути к отступлению. И все останется, как сейчас. Но уже без шанса вернуться. Я сделала глубокий вдох и тихо произнесла: - Три года. Все эти три года ты жил. Почему же не сможешь дальше? Рука Гарри медленно поползла по лбу и вцепилась в волосы. Губы предательский дрожали. - Я... все было до ужаса странно. Словно в тумане. Я не успел толком ничего осознать, как стало уже поздно. Не понимаю, о чем думал все это время. Я только знаю, что это было ужасно. Страшно, Клэр. Мне было действительно страшно. Но сейчас я здесь. Если честно, я не до конца осознаю, как я оказался тут. Но это было самым верным решением за всю мою жизнь. И она не имеет ни малейшего смысла без тебя и Джимми. Неожиданно для себя я шумно рухнула на пол. Ноги подкосились сами по себе. Я просто не чувствовала контроля над ними, как и над собой в целом. Гарри бросился на колени рядом со мной, а я отползала все дальше, пока не забилась в угол комнаты. Там я крепко прижалась спиной к стене и, вздрагивая от каждого вдоха, испуганно глядела на него. - Клэр! – парень насильно прижал меня к себе, крепко стиснув в руках, не давая возможности вырваться. Я отчаянно пыталась. Но безрезультатно. Подавив мое сопротивление, он тесно прижался своим носом к моему и, неотрывно глядя прямо в глаза, прошептал: - Малышка, я кретин. Это мягко. Очень мягко сказано по отношению к тому, что я совершил. Такие люди, как я, не достойны благополучия. Они даже не достойны жизни. Но я обещаю сделать все, что угодно, чтобы ты обрела свое счастье. - Тогда оставь меня в покое, - тяжело всхлипнула я, закрыв глаза. - Я не верю, - произнес он, прижимаясь к моей щеке. – Не верю. Ты несчастна с ним. - Это не твоего ума дело. Я хочу, чтобы ты покинул нас навсегда. Это все, что нужно мне для того, чтобы стать счастливой. Дрожь распространялась по всему телу. Я тряслась от рыданий, словно в лихорадке. Даже безумно крепкие объятья Гарри едва сдерживали мой приступ истерии. Он стал целовать мои глаза и губы. Я задыхалась. Душила боль, терпкая теснота и опустошенность. Они обвивали мою шею своими тяжелыми, коварными ручищами, отрезая все пути к спасению. Цепляясь за руки и плечи Гарри, я пыталась высвободиться и одновременно хотела умереть в этих руках. Растаять в объятиях. Утонуть в глазах и сгореть от прикосновения губ. Появилось желание, непреодолимая потребность кричать. Из меня вырывались непонятные, болезненные стоны и вскрики. Казалось, еще мгновение, и я потеряю рассудок. Если уже не потеряла. - Моя… - прошептал Гарри, прикасаясь губами к моей шее. – Ты моя. И только моя… Я с бешеной скоростью замотала головой и снова попыталась отстраниться. - Не нужно, - с ласковой горечью прошептал парень и погладил меня по голове. – Так будет намного хуже. Тише… Он принялся успокаивающе целовать меня в лоб и щеки, сжимая мои ладони в своих руках. - Тшшш… - нежно прошептал он, касаясь губами моего уха. – Тише, детка, тише… Послушай меня… Ты невероятный человек. Достойный уважения и восхищения. Ты достойна быть примером для подражания своему сыну. Боготворить тебя стоит лишь за то, что ты все это приняла и пережила. И сохранила себя. А я… ты представить себе не можешь, сколько презрения и ненависти к себе я хранил внутри все эти годы. Храню сейчас. И буду хранить до конца своих дней. Я поступил, как никогда и ни при каких условиях не должен поступать мужчина. Сколько раз я вспоминал ту брюнетку из телепередачи, которая твердила про мужчин и их слово. Я пытался руководствоваться этим во всех своих деяниях. Но в самый важный момент в моей жизни, который мог бы сделать нас обоих бесконечно счастливыми, я поступил как... Даже не в состоянии описать то, что я сделал. Я не прошу прощения. Я бы сам не простил никогда. Просто хочу все исправить. Чтобы было так, как должно быть. Так, как ты этого заслуживаешь. Уперев глаза в пол, я практически лежала у него на руках, подобрав под себя ноги. Мысли витали вокруг… Они будто бы и вовсе не принадлежали мне. Меня здесь и не было. Настоящая Клэр сейчас парит где-то снаружи. Заглядывает в окно квартиры на двадцать восьмом этаже и видит двух глубоко несчастных людей. Они так близки и далеки одновременно. Самые родные и дорогие друг другу на всем белом свете. Вместе с тем, невозможно найти кого-то более взаимно чужого, чем они. - Я прочел тебе свое покаяние. Мне больше ничего не остается, как отдаться на твою волю. Клэр… только скажи… все будет так, как захочешь. Гарри внимательно заглянул в мои глаза и снова наградил жгучим, томительным поцелуем в губы. Верх и низ меняются местами. Путаются слова и мысли. Время неумолимо бежит вперед, не оглядываясь на прошлое. Мы сами вершим свое будущее. Тихо шепчу, забывая обо всем: - Я живу только рядом с тобой… Твои губы моментально накрывают мои, ладони ласково гладят волосы. - Девочка… моя девочка… - послышался нервный шепот с придыханием, и на мою макушку упала пара тяжелых горячих слез. - С тобой… - словно безумная шептала я. - Со мной, - улыбаясь, повторял Гарри. – Со мной… Я не знала другого счастья, чем лежать в его объятьях на полу гостиной, как и три с половиной года назад, и слушать прерывистый, истеричный стук счастливого, так долго мучимого сердца.

***

Я был по-настоящему счастлив. Этого не передать словами. Можно только увидеть в глазах. Слева от меня, крепко сжимая маленькими пальчиками мою ладонь, уверенно шагал маленький Джимми Браун, мой сын. И только мой. Я почувствовал это даже сквозь дверь, когда впервые услышал его голос. И если кто-то задумает отнять у меня этого ребенка, могу поклясться, жить тому останется не больше минуты. Мы с Клэр договорились, что я заберу Джимми от бабушки, пока она соберет вещи. И теперь мы вместе с ним поднимались на лифте на двадцать восьмой этаж. Мальчик, очевидно, что-то предчувствовал и, казалось, даже все понимал, однако никоим образом этому не препятствовал. Напротив, он уверенно, даже поддерживающе глядел на меня. Малыш был не глуп, поэтому в первые же минуты знакомства, сообразил, кто перед ним. Несмотря на то, что мама никогда не говорила, что у него есть «другой» отец. - Почему жизнь складывается так, что я не могу назвать своего отца «папой»? – задумчиво произнес мальчик, упрямо глядя на плотно закрытые двери лифта. Я, не скрывая изумления, посмотрел на него, потом присел перед ним на колени и сказал: - Ты очень смышленый малыш. Это у тебя в маму. Все сложилось так, потому что я был непроходимым болваном. Наверное, им и остался, - улыбнулся я, и Джимми улыбнулся в ответ. - Но скоро все изменится, - уверенно пообещал я и погладил мальчишку по голове. Тот признательно кивнул, и мы вышли в открытые двери лифта. Я отправил Джимми собираться в свою комнату. Тот послушался без каких-либо объяснений. Клэр в спальне не оказалось. На кровати стоял наполовину собранный чемодан, некоторые вещи были разбросаны неподалеку. Выглянул в коридор: из двери, ведущей в ванную, просачивалась тонкая полоска света. Я ждал три с половиной года. Подожду еще пять минут. Медленно обошел комнату по периметру ковра, оглядывая каждую ее частичку и особенность. Потом подошел к чемодану и осторожно вытащил лежавшую сверху темно-малиновую блузку. Не сдержавшись, я с наслаждением вдохнул ее запах. Этот аромат… Клэр всегда так пахла, сколько я ее помню. Такой ненавязчивый, но безумно приятный и манящий аромат персика с корицей. Но через десять минут мне ждать надоело. Кроме того, начало терзать беспокойство. - Клэр… - постучав по двери ванной, произнес я. – Если что, мы уже вернулись… Ответом мне послужила робкая тишина. Я снова постучал. Безрезультатно. Тогда, долго не церемонясь, я распахнул дверь и влетел внутрь. Уперевшись головой в ванну, Клэр лежала на полу. В ее позе была какая-то незримая, таинственная свобода. Темно-русые волосы струйками сползали по ее рукам и груди. В левой ладони был зажат горчично-желтоватый пузырек. Он был пуст. Не до конца осознавая, что происходит, я упал на колени возле нее и стал лихорадочно щупать пульс и пытаться каким-то образом приподнять ее. Бесполезно: тело обмякло, словно в нем никогда и не теплилась жизнь. Лицо было серовато-белым. Да нет… нет, нет же… Так не бывает… АГА! От облегчения я едва не расхохотался дьявольским, абсолютно невменяемо-сумасшедшим смехом. Пульс! Нащупал! Вот он, родимый! Едва-едва стучит, но все же есть! Я с тройным усилием подхватил ее на руки и наклонил вперед. Потом агрессивно пошлепал по щекам, пытаясь хоть каким-то образом, хоть на минуту привести в чувство. Тщетно. - Клэр! – сквозь зубы проревел я, набирая в ковш воды и выплескивая на ее лицо. Едва-едва, слабо шевельнулись веки, и еще пара мускул дернулось. Но этого было достаточно. Я набрал еще воды и насильно залил ей в рот, заставив проглотить. Затем, по стандартной схеме, вызвал рвоту. - Ну, давай, родная… - заговорщически шептал я, прижимая ее голову к своим губам. Раза четыре она прочистила желудок. Господи, сколько же она запихала в себя этой дряни? Слабо шевелясь и с трудом ориентируясь в пространстве, она запрокинула голову и смотрела на меня пустыми блестящими глазами. - Зачем же ты так, - сквозь слезы проговорил я, целуя мокрые, холодные щеки. – Все ведь будет хорошо… Ты, я и Джимми. Начнем новую жизнь. Забудем про все, что было раньше… На этот раз, клянусь собственной головой, я сдержу слово. Никогда больше не позволю ей страдать.