Однако здравствуйте!

Знаете, хотелось бы мне сказать, что по утрам я просыпаюсь, как истинная героиня подростковых мелодрам: идеально накрашенная на идеально белых простынях, идеально потягиваясь, распахивая свои идеально голубые глаза. Нет. К величайшему моему сожалению. Это утро стало самым катастрофическим из всех. Поистине просто. Не стоило, наверное, вчера до полуночи задалбливать твиттер любимой рок группы, которая выпустила новый альбом. Ох как не стоило забывать, что следующий день уже как неделю помечен черным в календаре, из-за контрольной по математике, которую я искренне, всей душой ненавижу. Но так как Соня Воскресенская — неудачница по призванию с огромнейшим опытом, а может просто звезды неудачно сошлись или планеты не встали в ряд… Короче, забыла я про контрольную, очень и очень зря. И когда осознание данного прискорбного факта посетило мою голову в половину первого ночи, я с горестными стонами все же села за треклятую алгебру. Хватило меня ровно до 03.12, и утомленная производными, я просто заснула на тетрадях с формулами. Проснулась рывком от очередного протяжного папиного: «Соооооня, опоздаешь, уже половина восьмого». Оторвала гудящую голову от тетрадных листов, протерла глаза, и только спустя секунд десять до меня дошел смысл папиных слов. Вот же черт, половина восьмого! Дернулась так, что едва со стула не свалилась. Молодец, Сонечка, браво просто! Опоздать на контрольную работу по математике еще не хватало. Пожилой старичок с цепким взглядом и крючковатым носом, который вел у нас сей замечательный предмет, именуемый царицей всех наук Математикой, опозданий не терпел и на уроки провинившихся не пускал. И пофиг уже, пришел ты на три секунды или на десять минут позже. Зашел в класс после звонка, можешь разворачиваться и идти к директрисе. Я сорвалась с места, и сшибая все на своем пути метнулась в ванную. Из зеркала на меня посмотрело лохматое нечто с глазами панды, с которой случилась паническая атака. Ага, это я вчера тушь не смыла. Благо хоть волосы чистые, и то хорошо. Быстро вытерла черные подтеки под глазами, кое-как расчесала каштановые, запутанные пряди. Мама любила говорить, что на свету они отливают гречишным медом. Красиво, мол. А я просто считала, что она меня приободрить пытается, я-то всегда мечтала о цвете повеселее. Но, раз блондинкой или рыжей не вышла, а краситься не хотела, приходилось оптимистично думать о том, что «волосы, отливающие медом» тоже неплохо. Закончив с ванными процедурами, я рванула за одеждой, и, буквально впрыгнув в первые попавшиеся джинсы и небесного цвета рубашку свободного кроя, я едва не скатилась по ступенькам вниз. Схватила со стола яблоко, словила на себе немного ошарашенный взгляд папы и осознала, что пытаюсь натянуть на себя куртку младшей сестры. Такую ярко-розовенькую, в цветочек. — Что, Соф, решила в детство окунуться? Там на второй полке, если что, шапка с помпонами лежит, — раздался сонный голос счастливого старшего брата, которому в универ только ко второй паре. — Иди ты, шутник хренов, — огрызнулась я, нервно скидывая явно маленькую куртку и быстро надела свою парку. — София, следи за языком, — строго произнес папа, а потом глянул на часы и, вздохнув, добавил: — И за временем. Ты снова опаздываешь. — Да… Я проспала, вчера допоздна готовилась к контрольной, — крикнула я на ходу, хватая портфель и одновременно пытаясь завязать шнурки на конверсах. — Отвезешь меня? — Конечно, — чуть улыбнулся папа и тут же краем глаза я заметила, как замялся брат. — Па, ты не сможешь отвезти, — протянул он прикусывая губу и смотря на папу с невинной, почти ангельской улыбкой. Я на секунду отвлеклась от завязывания шнурков и взглянула на Никиту, чуть прищурившись. Если этот придурок сейчас скажет, что… — Я твою машину немного… разбил, — после недолгой заминки произнес брат, и тут же быстро продолжил, увидя, как папа начал хватать ртом воздух: — Но ты не волнуйся, она уже в ремонте, все в порядке… — Никита Викторович Воскресенский, — начал папа угрожающе спокойным голосом, поднимаясь со стула, а я, кинув взгляд на часы, обреченно застонала. Без пяти восемь. До математики осталось пятнадцать минут, а я все еще дома. — Некит, можешь собирать у одногруппников деньги на похоронный венок, — крикнула я заканчивая со шнурками и быстрым шагом направляясь к двери. — А ты сначала дотянись, малая, — усмехнулся он, а я только закатила глаза, захлопнула дверь и аки лошадь помчалась прямиком к остановке, стараясь не терять ни секунды драгоценного времени. Мучительно долгие несколько минут я простояла на остановке, и когда какой-то замызганный автобус начал тормозить, я возблагодарила всех существующих богов и макаронного монстра в придачу. Заметила, что автобус идет практически до моей школы, и всерьез нацелилась после занятий идти в церковь, да и вообще, уже пообещала господу богу хорошее поведение на три года вперед, если все пройдет так же гладко и я еще и не опоздаю. Ха-ха. Кажется, я просто забыла немного, что как магнит все время притягиваю неудачи. Автобус был просто-таки забит до отказа. Ну действительно, разве могло все быть так хорошо. Глубоко вдохнув воздух, я прошмыгнула кое-как между людей в распахнувшиеся двери и застряла где-то посередине, не в силах дотянуться ни до одного поручня. М-да, ну что еще? Сейчас на автобус нападет тиранозавр? Куда еще хуже? Видимо, я просто до этого момента плохо представляла себе, что такое настоящее невезение, пусть и по жизни оно меня преследовало стабильно. О невезучести Сони Воскресенской в школе ходили едва ли не легенды. Только я могла поднимаясь со стула порвать колготки, поскользнуться и въехать рукой прямо в свежеприцепленную на парту жвачку. Только я опаздывала на уроки именно в те дни, когда на входе дежурила директриса, проверяя, кто же не приходит вовремя. В общем, фортуна отвернулась от меня довольно давно. Наверное, одновременно с математикой. На каждом крутом повороте меня заносило так, что рядом стоявшая женщина в деловом костюме, все время кривилась и сжимала губы в ниточку, явно с трудом сдерживая эмоции. А я все кусала губы, порываясь извиниться в тысячный раз. Внезапно, водитель в очередной раз резко крутанул руль, видимо, тоже спешил куда-то, и, покачнувшись, я буквально впечаталась в мужской торс, облаченный в белоснежную рубашку. По инерции я схватилась за плечи незнакомца, а тот на удивление стойко выдержал все манипуляции, и даже не покачнулся. Надо же. Ладони сами собой сползли на вполне себе подкачанную грудь мужчины, и вдруг прямо над ухом раздался низкий, бархатный голос, от которого мурашки по рукам побежали. — Девушка, вы уже потрогали все что хотели? — мои щеки обдало румянцем от едва заметной нотки ехидства, и я быстро отдернула ладони. Весьма не вовремя, потому что как раз в это мгновение автобус снова повернул и меня подкосило так, что я уже приготовилась к встрече с полом, зажмурилась и неловко махнула рукой, пытаясь восстановить равновесие. Но в последнюю секунду, чьи-то (понятно чьи) ладони легли на мою талию, рывком притягивая обратно к себе. Так не смущалась я со времен детского сада, наверное. Хотелось бы в секунду совладать с собой и предстать в образе такой уверенной и независимой девушки, только сердце билось так, что об уверенности и речи не шло. Я все пыталась придумать достойный ответ на фразочку этого мистера Остряка, когда внезапно на очередной кочке почувствовала, что что-то упирается мне в бедро. О, господи, я знала, что неудачница, но чтобы стоять впритык к парню, у которого вдруг наметился стояк, безо всякой возможности отодвинуться хоть на миллиметр… Замерла на секунду, а потом подняла широко распахнутые глаза, на мужчину, который оказался потрясающе привлекательным брюнетом с изумрудно зелеными глазами. — Утро, — немного виновато пояснил он, но в уголках губ можно было заметить еле скрываемую улыбку. Смеется, гад. Наверное, выгляжу я сейчас чертовски жалко. — Да неужели, а я не заметила, — брякнула я не сразу осознав смысл фразы мужчины, а когда до меня наконец дошло, что же он имел ввиду, румянец снова опалил щеки. Я быстро опустила глаза и попыталась отодвинуться, а потом почувствовала, как трясется от смеха грудь незнакомца. И теперь щеки горели не от смущения, а от злости. Нет, он еще и потешается. Засранец. Ну почему все симпатичные оказываются такими?.. Я на секунду почувствовала освободившиеся рядом место и быстро отвернулась от мужчины, пытаясь протиснуться вглубь салона, но закон подлости и внезапный поворот не дал мне сделать этого. Меня снова мотнуло назад, и я оказалась прижатой спиной к груди парня, а задницей явственно чувствовала… Боже, ну за что? Автобус, будто бы в насмешку, подпрыгнул на очередной кочке, и я услышала, как дыхание незнакомца на секунду сорвалось, выдавая, что дело не просто в утреннем стояке… Ну потрясающе, возбудить в автобусе мужика, пускай и очень симпатичного, это просто супер везение. Как бы ржал с меня Некит, словами не передать. — Не дергайся, так только хуже, — мне показалось, или в его голосе появилась хрипотца? Черт, черт, черт. Мысли в голове запрыгали как бешеные кролики, и я еще раз завозилась пытаясь отодвинуться подальше, потому что возникало уже ощущение, что еще немного и мои щеки попросту сгорят. — Малыш, успокойся, — раздался уже не такой веселый голос мужчины, который и сам был не в восторге от положения вещей, а я возьми, да и ляпни: — Это вы своему достоинству? Прикусила язык, в который раз проклиная свою несдержанность, и открывшиеся на остановке двери стали просто спасительным кругом. Сделав отчаянный рывок, я почти вывалилась из автобуса, тяжело дыша. К черту математику, лучше уж до школы пешком дойти. Благо, сбежав из злополучного автобуса, я оказалась не так далеко от школы, как думала. Опоздать на математику, я опоздаю, но кто знает, может у старичка сегодня настроение хорошее, и он пойдет навстречу… Ага, мечтай, Соня. Я, горестно вздохнув, бодрым шагом направилась к учебному заведению, про себя проклиная красивых мужчин, которые своими стояками школьниц смущают, переполненные автобусы и отвратительные дороги матушки России. Оказавшись у ворот школы, я взглянула на экран телефона, с удивлением отметив, что опоздала всего минут на пять, так что если упросить математика, может даже контрольную напишу. Хоть на трояк, уже хорошо. Хуже будет просто прогулять. Дотошный препод последнее время взял в привычку звонить родителям прогульщиков и оповещать их об успеваемости учащихся. А у меня с алгеброй отношения последние две недели прямо особенно сильно не ладились, и звонок папе сейчас был очень и очень нежелателен. Так что, поднапрягшись, я в секунды преодолела лестницу на второй этаж и робко постучала в дверь. — Входите, — к моему удивлению раздался не дребезжащий старческий голос, а вполне себе красивый, чем-то знакомый мужской баритон. Я быстренько распахнула дверь и, зацепившись за порог, буквально свалилась к ногам преподавателя. Странно, в нашей школе ни один учитель мужчина не носит оксфорды. Я подняла глаза и замерла, уставившись на мужчину со смесью изумления и смущения. Этого просто не может быть… — Не обязательно падать к моим ногам, достаточно просто поздороваться, — произнес недавний знакомый из автобуса с уже привычной мне усмешкой в темно-зеленых глазах. По классу прошлись смешки, и я быстро поднялась с колен, отряхиваясь и просто не зная, куда деть глаза, а потом он окончательно добил меня: — Меня зовут Максим Александрович, я ваш новый учитель математики.