Переглядеть звёзды

I had to find you, tell you I need you Tell you I set you apart Tell me your secrets, and ask me your questions Oh lets go back to the start Coldplay – The Scientist

На меня давят стены. Теперь я понимаю, о чём он тогда говорил, - мелькает в голове, но я тут же даю себе мысленную оплеуху. Стоп. Не вспоминай. Не надо. Иди возьми себе какой-нибудь молочный кофе в картонном стаканчике и погуляй. Хочется увидеть океан, услышать его шум и крики чаек, почувствовать соль на губах. Пусть даже это вызовет кучу лишних воспоминаний. Закрыв глаза, я легко представляю себя на пустынном ночном пляже Лос-Анджелеса. Чёрта с два. Теперь я обитаю в Гарварде, и на машине отсюда до океана пришлось бы ехать больше двух часов. Тратить деньги на такси не охота, да и если б решил потранжирить, не успею вернуться к началу занятий. Как бы паршиво мне не было, это не повод пропускать пары. Пожалуй, выберу себе более реальную цель. Купив кофе у сонного сфинкса в круглосуточном ларьке, отправляюсь к пруду Бэр Хилл. До него идти всего-то минут пятнадцать, но там даже ночью часто гуляют всякие парочки и пьяные компашки. Надеюсь, не наткнусь на них или хотя бы сумею отыскать какое-нибудь уединённое место. Плохая была мысль идти одному. С другой стороны, кого я мог с собой позвать? Рая? Да, он, может, и согласился бы, но мне неприятно представлять его рядом с собой в такие моменты. Слишком личное. И у меня больше нет никого, с кем я мог бы таким личным поделиться. За год я друзей так толком и не завёл. Да, куча знакомых, куча людей, с которыми можно обсудить политические новости, интересные книги и учёбу, но ничего серьёзного. Интересно, Сэт по-прежнему по нескольку часов в день болтает с Романо? А этот его ручной фенек, без которого его теперь не увидишь, - насколько они близки? Чёрт возьми, почему я вообще об этом думаю? Мы не общаемся уже почти пять лет, самое время оставить прошлое в прошлом. Конечно, я частенько вижу его в универе, но Гарвард достаточно большой, чтобы не пересекаться. Ага, жаль, моё подсознание этого не понимает. Опять этот кошмар приснился, про аэропорт и бумажные самолётики, хотя за последнюю пару месяцев я уж решил, что отпустило. Да ещё и паническая атака, которых у меня не было чуть ли не полгода. Ничего сверхъестественного, что меня потянуло пройтись. Кофе ещё горячий, когда я выхожу к пляжу. Здесь ветрено, так что приходится застегнуть толстовку. Пойду налево. Интересно, вода достаточно тёплая, чтобы замочить ноги и не простудиться? Вроде всю неделю хорошая погода, но… Ладно, плевать. Когда приду домой, выпью что-нибудь профилактическое и витамины. Вода спокойна и нежна. Звёздное небо опрокинуто в неё. Звёзды… здесь их хорошо видно, едва ли не лучше, чем в Лос-Анджелесе. С того самого лета они не вызывают у меня никаких приятных эмоций. Говорят, звёзды взорвались, чтобы мы могли существовать. Но, сколько, сколько я отдал, чтобы их увидеть! Оно того не стоило. Уж лучше пусть бесконечную синеву моего неба не освещало бы ничто, кроме глупой луны. Стоп. Хватит. Я не могу ничего изменить. Есть лишь мои решения, мои действия – и их последствия. И чужие решения и действия и их последствия, с которыми я тоже вынужден мириться. Я не могу ничего изменить. Как будто я не делал всё, чтобы поддерживать связь, когда он улетел. Но Сэт не хотел этого. И дело было совсем не в том, что «не ждать его» было делом чести. Плевал я на эту честь! Но в любых отношениях участвуют двое, и я просто не мог вынести того, как болезненно он смотрел на меня, когда мы с Романо созванивались с ним по скайпу, или его односложных ответов, если я сам звонил ему. Мой же номер Сэт, видимо, забыл. Впрочем, я не стал жертвовать хорошим образованием в угоду его гипотетическим чувствам и желаниям-нежеланиям, так что поступил сюда. С Сэтом мы, конечно, однокурсники, но учимся на разных факультетах, так что за почти прошедший учебный год обменялись буквально парой слов – привет-привет, - когда ему пришлось подсесть ко мне на какой-то конференции. Допив кофе, втыкаю стаканчик в песок. Надо бы не забыть забрать его и выкинуть на обратном пути. Вода откровенно холодная, но мне почему-то нравится. Плеск нежен и даже мелодичен, не то что шуршащий и рокочущий шум прибоя. Хотя, будь у меня выбор, я всё равно предпочёл бы стоять на берегу океана. В Лос-Анджелесе. И слышать рядом дыхание и смех, видеть краем глаза серебро волос. К чертям. Вечно по ночам дурные мысли в голову лезут. Можно пойти домой и ещё раз перечитать свою курсовую, раз уж всю домашку я уже сделал… нет. Я уже всё проверил, никаких ошибок. Если вставлю туда что-нибудь ещё, сделаю только хуже. Красиво. Небо постепенно светлеет, бросает на воду голубые, белые, а потом огненные блики. Солнце встаёт. Ещё два с половиной часа, и начнутся занятия. На латыни обещали устроить проверочную, но преподавательница, древняя, как сама латынь, наверняка забудет. Впрочем, даже если даст задание, уверен, смогу справиться… …как же я устал. Позади шуршат по песку шаги. О небо. Кто бы ты ни был, иди дальше. Не обращай на меня внимания. Стаканчик я позже выкину, обещаю. Пожалуйста, просто вали. Неужели не ясно, что всё это слишком личное? Оставь меня. Останавливается. Чёрт возьми. И какого дьявола тебе надо? Тихий смешок, едва слышный сквозь плеск воды и пение утренних птиц. Чего? Он что, смеётся надо мной? Тем не менее, звучит почему-то невероятно знакомо. Резко разворачиваюсь, и моё сознание пустеет мгновенно и неумолимо. Катарсис, так это называется. Очищение через созерцание. Ни единой мысли. Даже эмоций никаких, кроме укола тончайшей боли. Яркая, незамутненная лазурь взгляда, мягкая и чуть горчащая улыбка. Светлые волосы стекают за ворот багровой толстовки. Синие джинсы и модные красные кеды. Он всё ещё выше меня – почти на голову. Со времени нашего расставания я вырос всего на четыре сантиметра, а вот он серьёзно вытянулся, хотя, казалось бы, куда ещё-то. Наверное, я свихнулся. Да, Сэт всегда любил погулять у воды, а в Гарварде даже входит в команду гребцов, правда, пока только в запасной состав. Возможно, в основной его не берут из-за стремления к безделью, а может, из-за того что он ещё только на первом курсе. В любом случае, сомневаюсь, что он стал бы вставать пораньше, только чтобы встретить рассвет. Может, он тут с девушкой? Или с тем фенеком? Вряд ли. Я смотрю на него, не в силах отвести взгляд, так долго, что глаза начинают болеть. Если он не галлюцинация, то почему всё ещё стоит здесь и молчит? Наконец он делает пару шагов ко мне, как бы решив составить компанию. Будто она мне нужна. - Я думал, ты не высыпаешься из-за зубрёжки, - замечает он, явно намекая на синяки под моими глазами. Они небольшие, но есть, и никуда от этого не деться. Как и от того, что за последние четыре года я сильно похудел и стал настоящим мешком с костями, ибо аппетит слишком редко появляется. Его заменили выделившиеся скулы, осиная талия и ножки-палочки. - Скорее, я зубрю, потому что не сплю, - выдержав значительную паузу, отзываюсь я, стараясь, чтобы голос звучал как можно прохладнее и безразличнее. Он молчит, будто забыв о моём присутствии, и в конце концов я не выдерживаю: - Ты что-то хотел? Какой же у меня раздражённый тон. Лицо Сэта каменеет, и я вспоминаю, что почти то же самое и почти тем же тоном спросил у него тогда, на ночном пляже Лос-Анджелеса. «Чего ты от меня хочешь?!» «Кажется, я никогда этого не получу». Он улыбался, говоря это, и золотой нож его улыбки застрял в моём горле. Сейчас лучи лениво карабкающегося к зениту солнца делают его облик ещё ярче, так, что смотреть больно. Он будто оттаивает, и на смягчившемся лице загорается улыбка. Совсем не такая, как тогда. Сейчас это выглядит так, будто он решился на что-то, решился добиться своего во что бы то ни стало. - Устал притворяться, будто тебя не существует. Не знаю, чего хочу больше: обнять его и не отпускать или обхватить ладонями его шею и душить, пока не выжму из него всю жизнь. Вот был бы я Кловер, и выбирать бы не пришлось. Желание съязвить что-нибудь, ответить едко и саркастично, отомстить проходит очень быстро, оставляя после себя только сосущую пустоту. Он устал притворяться, будто меня не существует. Офигеть как круто. И что мне с этим делать? Будто кто-то заставлял его так поступать. Чего он от меня ждёт? - Ага, - говорю, глядя в сияющие циановые глаза. – Я тоже устал, что ты притворяешься, будто меня не существует. Его улыбка становится чуть более виноватой. Столько улыбок в его арсенале, от невинных, как выстрел, до смертельных, как незабудки, и незабываемых, как звездопад. Интересно, стоят ли они ему хоть чего-нибудь? Когда я считал его лучшим другом, мне и в голову не пришло бы задуматься об этом. Я был уверен, что знаю о нём всё. Или почти всё, за исключением каких-то бессмысленных мелочей. Теперь я сомневаюсь, что хоть когда-то знал его по-настоящему. Но как бы мы к этому не относились, мы по-прежнему очень сильно связаны. И хотя Сэт кажется мне невероятно далёким, невыносимо чужим, я не могу проигнорировать его слова. Я не могу и дальше игнорировать своё желание быть рядом с ним. - Я действительно думал, что так будет легче для нас обоих. Что разойтись и научиться жить друг без друга – лучшее, что мы можем сделать. - Ну, мы научились, - пожав плечами, отзываюсь, даже не пытаясь скрыть сухость в голосе. – Не могу сказать, что это было лучшим, но решение никогда не было за мной. Он невесело посмеивается. - Можешь меня ударить, если хочешь. - Могу, - мгновенно соглашаюсь я. Пауза затягивается, но я не ощущаю неловкости. - Я не надеюсь, что всё будет легко, - наконец говорит он. Серьёзно и спокойно. – Но я больше не могу. Даже если мы зайдём в тупик, терять нам нечего. Даже если всё закончится плохо, оно, по крайней мере, закончится. И мне кажется, это лучше, чем вечно думать, как всё могло бы сложиться. Понимаешь? Разумеется, понимаю. Мне от этого понимания никуда не деться. Хотелось бы мне сейчас отвернуться, сказать, что уже пять лет прошло, возвращаться поздно, некуда и не к чему. И не к кому. Хотелось бы выставить напоказ свою гордость и заявить, что он мне совершенно не нужен, что моя жизнь и так радужна и прекрасна. Но это сделало бы меня лжецом, и я всю оставшуюся жизнь проигрывал бы в голове этот момент, пытаясь представить, как бы всё было, будь я честнее. Добрее. Внимательнее. Мягче. Вместо этого, лучше попытаюсь таким быть. Хотя бы попытаюсь. Сэт делает неуверенное движение, будто собираясь потрепать меня по волосам, как раньше, но замирает, остановленный собственными сомнениями и моей ядовитой усмешкой. Я одним шагом преодолеваю небольшое расстояние, разделяющее нас, и обнимаю его. И тут же понимаю, что простыл и едва не отморозил ноги, так что не успевает Сэт толком порадоваться моему порыву, как я уже отхожу к оставленной неподалёку обуви, бормоча ругательства под его лёгкий смех. - Что, замёрз? – заботливо интересуется он, отсмеявшись. - Отвали. Если так волнуешься, можешь посидеть со мной после пар, когда я буду температурить, кашлять и сопливить, завернувшись в одеяло. Он накидывает мне на плечи свою толстовку. Будто моей недостаточно. - Хорошо. Одиннадцатая комната девятого дома, да? Я аж останавливаюсь. - Откуда?.. Он смущается, кажется, даже краснеет чуть-чуть и отводит взгляд. Понятно. Я его адрес тоже знаю. - Может, отпросишься? Справку тебе легко дадут. Ага, бегу и падаю. Уже сидя на латыни и переводя текст из Цезаря, я вспоминаю, что оставил в песке на пляже чёртов стаканчик из-под кофе.