Переглядеть звёзды

Рай поджидает меня в коридоре, теребя пачку сигарет. Думает, успеет ли покурить, прежде чем надо будет заходить в аудиторию. На подоконнике рядом с ним – пара толстых тетрадей с конспектами и открытая банка из-под энергетика. Сомневаюсь, что он зубрил всю ночь (ящер довольно внимателен на занятиях, так что особо что-то заучивать в ночь перед экзаменом ему не приходится), скорее уж залип в Overwatch до самого утра. Не знаю, что такого в этой игре, и знать не хочу: не хватало ещё самому на эту ерунду подсесть. - Ну как? - Отлично, - разумеется, отлично. Как будто я позволил бы испоганить свою зачётку более низким баллом и слился со стипендии. – Лучше не уходи сейчас. - Что, Беллингтон перешёл во вторую фазу? – усмехается Рай, убирая сиги в карман. Его акцент, экзотический, явно не нью-йоркский, непонятно откуда взявшийся, на мгновение переносит меня на один из островов Южной Америки. Скорее всего, я, как обычно, не знаю всей правды, и именно поэтому его произношение кажется мне странным, но каждый раз, когда я спрашивал об этом, ящер только пожимал плечами. - Типа того. Профессор Беллингтон ведёт цитологию, и на экзаменах у него всего две «фазы». Первая, когда он действительно старается проверить, насколько хорошо студент знает тему, и задаёт кучу дополнительных вопросов; тогда одного человека он может допрашивать чуть ли не полчаса. И вторая, когда он уже подустал и просто хочет от нас побыстрее отделаться, тогда он ставит пятерки так же молниеносно, как и двойки. Я отвечал где-то в переходном периоде. Старшекурсники болтают, что у него есть и третья фаза, но я понятия не имею, как она выглядит. Может, он просто ставит всем пятерки и сбегает? Это было бы ужасно безответственно с его стороны. - Чем собираешься на каникулах заняться? Рай пожимает плечами. - Друг из Нью-Йорка собирает компашку, вместе в Мексику поехать. Нет желания присоединиться? - Поехать? Ещё скажи, через Тихуану сунетесь. - Почему нет? – на тонких губах заиграла блаженная улыбка маньяка. – Немного пощекотать нервы никогда лишним не будет. - Пощекотать тебе могут горло – мачете каким-нибудь. Если уж поедете, то хотя бы самолётом и по большим городам. Что меня раздражает в Рае, так это его слабость к острым ощущениям. Я как-то посмотрел симптомы: ещё не совсем адреналиновый наркоман, но близко. И каким, интересно, врачом он может стать? «О, у Вас проблемы с сердцем? Рекомендую покататься на роллер костере, могу составить Вам компанию!» - Не нуди, мамочка. Скажи лучше, чем ты займёшься. Отправишься в Майами с твоим красавчиком-бойфрендом? Я открываю рот, чтобы сказать, что Сэт не мой бойфренд, но вышедшая из кабинета лиса окликает ящера, и он отправляется на экзамен, бросив на прощание: «Увидимся в сентябре». Его тетради и открытый рюкзак остаются лежать на подоконнике. Не то чтоб я думал, будто в универе много воров, но это уж слишком беспечно. Вздохнув (опять добренькому Курту приходится заботиться о всяких полудурках), убираю конспекты в его сумку и застёгиваю молнию. Сэт не мой бойфренд. Я так это и не сказал, но слова застряли в голове. Прошёл уже почти месяц с тех пор, как мы поцеловались, а мы так и не поговорили на эту тему. Мы вели себя, почти как раньше, в школе. Я познакомился с фенеком – его зовут Алекс, и он наш однокурсник с журфака. Похоже, он стал для Сэта кем-то вроде… вроде того, кем Рай стал для меня. Уже не просто приятели, но ещё и не друзья. Алекс милый, но о нём трудно сказать что-то большее. Он добывает информацию для статей в «Гарвардском вестнике», скорее слушая и наблюдая, чем задавая вопросы. Его самого врасплох хрен застанешь: скользкий тип, хоть и не зловредный. Догадываюсь, что с Сэтом он сошёлся, чтобы удобно прикрываться его тенью во время своих «расследований». А может, во мне ревность говорит? До сих пор не уверен, что это конкретно за чувство, но… Сэт разлёгся на скамейке в тени большого клёна, залип в какую-то игрушку на смартфоне. Готов поспорить, этот гений готовится побить мировой рекорд в angry birds, тратя свои способности так же бестолково, как и в школе. Подхожу к нему, и кот, не отводя взора от экрана, мурлычет: - Привет. Мы круты? - Круче некуда. А хотя погоди, есть – будет, если ты уберёшь свой сотовый куда-нибудь подальше. - Старый добрый Курт. По-прежнему не может поприветствовать друга без нравоучений, - усмехается он. – Сейчас, погоди немного… Ещё чуть-ч… Пфф. Ладно, ладно, судьба на твоей стороне. Есть планы на сегодня? Последний день в Бостоне, считай. Он встаёт и засовывает телефон в карман, показывая, что готов уделить немного своего царственного внимания жалкой реальности, не идущей ни в какое сравнение с красочным виртуальным миром. - Я вернусь сюда в сентябре, так что не такой уж он и последний. А вообще, я собирался дочитать «Моби Дика», там немного совсем осталось. - Вау. Даже неловко отвлекать тебя от благородного дела. - Чтение трудно назвать благородным делом, но мне не нравится, что у меня лежит незаконченная книга. А что ты собирался предложить? Мы идём по каменным дорожкам куда-то в сторону моего дома, огибая других людей, идущих по своим делам или шатающихся без дела, слушающих музыку или переговаривающихся друг с другом. Светит солнце, яркое, но не палящее, так что желания целый день пролежать в ледяной ванне не возникает. На Сэте – ультрамариновая майка, открывающая плечи. Его раскрытая ладонь касается внутренней стороны моей ладони; он не хватает мою руку, мы не держимся за руки, но касание ощутимо дольше случайного. Чувствую, как к щекам приливает кровь. Ненавистное ощущение румянца. Сейчас мы общаемся почти так же, как в школе. Почти – за исключением таких вот прикосновений. Странные взгляды, намёки, шуточки с подтекстом – всё это было и раньше, просто я не обращал внимания, а теперь не обращать внимания стало невозможно. Сэт ждёт моего ответа, а я всё ещё не готов, всё ещё не знаю, что ответить. Когда у моих ровесников начался пубертат, я не почувствовал особых изменений. В «этом» смысле меня не интересовали ни девочки, ни мальчики. Я неплохо представлял себе анатомическое строение тел обоих полов, но оно не вызывало у меня никаких сильных эмоций. И сейчас не вызывает. Всё это время я был сосредоточен на учёбе, на том, чтобы не подвести родителей (и на том, чтобы сохранить рассудок после перелёта Сэта), так что не задумывался о своей сексуальной ориентации. Мне просто было плевать. Никакие влечения меня не отвлекали. Но последний месяц я делал всё, чтобы определиться, чего я хочу. Я думал, прочесывал интернет-ресурсы с научной и не очень информацией, целую вечность болтал с Романо (тот был в восторге, что мы с Сэтом наконец восстановили общение, и заспамил мне своей радостью вкоттакте и сообщения). Возможно, я просто асексуал, но тогда моя реакция на поцелуй, на прикосновения Сэта довольно... неоправданная. Или демисексуальность? Рома на днях скинул о ней целую статью. На самом деле, я уже решил, что хочу сохранить Сэта в своей жизни – в любом качестве и любыми средствами. Однако я не хочу лгать ему – и ранить его тоже не хочу. Так что стоит уже разобраться с той частью себя, которую я никогда не стремился понять. Предложение шататься весь остаток дня по улицам я отклоняю с ходу. Вот уж чем меня вообще не тянет заниматься, это же наипустейшая трата времени. - Можем созвониться с Ромой по скайпу, как дочитаю Мелвилла. Серьёзно, там едва ли сотня страниц осталась. - Надо же, Курт сам предлагает пообщаться. Какой-то особый повод? Прозвучало так, будто я жуткий социофоб. - Типа того. Просто подумал: у меня за год накопилось достаточно денег. Остатки со стипендии и то, что родители переводили на карту. Можно было бы скинуться и поехать втроём куда-нибудь. На те же Великие озёра, Меропа рассказывала, там очень здорово. Или у тебя на лето уже другие планы есть? - Да нет, не то что бы. Только мама хотела, чтобы я немного пожил дома, но всё равно куча времени остаётся. Насчёт Романо, правда, ещё не в курсе. - Да? Я был уверен, что вы уже раз десять это обсудили. Сэт усмехается и закидывает лапку мне на плечо. - О? Что это я слышу? Кто-то ревнует. - Ага, нереально просто, - мой новый способ отделываться от шуточек на данную тему. Саркастическое согласие. Я не ревную – особенно сейчас, после того как он признался, что был влюблён в меня все эти годы. Пусть это и идиотская причина валить из ЛА без предупреждения и игнорить меня, однако я бы соврал, сказав, что особое отношение мне ни капли не льстит. К тому же, в этом есть смысл, разве нет? Мы знаем друг друга с детства, мы очень долго были близки. Мысль о том, что после всего этого Сэт мог влюбиться в какую-то левую девушку – или парня, какая разница, - всегда казалась мне странной. «То была неутешная «Рахиль», которая, блуждая в поисках своих пропавших детей, нашла только ещё одного сироту». Я закрываю толстенький том, слегка деформировавшийся за время чтения. Сэт удобно устроился на моей кровати, опять уставившись в телефон, на котором играет какая-то тихая мелодия. Периодически раздаются звуки сообщений вкоттакте. - И как? Трагический конец? – спрашивает он, заметив, что я закончил. - Как посмотреть, - пожимаю плечами. – Лучше прочитай как-нибудь сам. - Может, однажды… Я пока в Джеффе Нуне плаваю, на классику не тянет. - Современники могут быть хороши, но чёрта с два ты их поймёшь по-настоящему, не зная классиков. - Справедливо, - Сэт откладывает сотовый и потягивается, вытянув хвост и низко замурчав. – Ну что, будем звонить Романо? Он дома, готов заобщать тебя до смерти. От такой формулировки у меня мурашки пробегают по коже. Он что, пытается отговорить меня от звонка? - Замечательно, - я включаю ноут и перетаскиваю его на кровать, на колени к Сэту. Сам устраиваюсь рядом, прижимаясь плечом к его плечу; кот тихо и коротко мурлычет. Романо отвечает мгновенно, и его яркая радостная мордашка озаряет экран. Мне кажется, или уровень его радости превышает норму? Что-то хорошее случилось, или он просто настолько счастлив видеть нас с Сэтом в пределах одной комнаты? Помещение, в котором он находится, почти полностью закрыто излишне близким к камере ликом Ромы и его крылышками, но я узнаю эти большие фотографии позади: мы вместе их вешали, когда я летал к нему в Сиэтл в августе. Он уже заселился в общагу и позвал меня под предлогом «помочь обустроиться». В плане обустройства на этих фото всё и закончилось, а после мы много таскались по городу (читай: он таскал меня за собой). Не знаю, зачем ему это понадобилось: я явно не суперактивный участник процесса, и одному ему гулять было бы проще и, вероятно, веселее. Романо был в восторге от Сиэтла, постоянно об этом трещал, и, признаться, я могу понять, что такого он в нём нашёл. Там много света, много пространства, много красивых незнакомцев, случайно попадающих в кадр. Как он часто повторял: просто рай для фотографа. Хотя потом кот добавлял, что Канада всё ещё вдохновляет сильнее, но «это всё равно что-то». - Хэй-хэй-хэй, ребят! – приветствует он нас, едва сдерживая смех в голосе. – Круто видеть вас вместе! Помирились наконец-то? - Да мы и не ссорились, - отзывается Сэт. - Ага. Просто один мудак решил, что лучший способ добиться взаимности – это сбежать в другой город и тотально меня игнорировать, - фыркаю. – Романо, отодвинься от компьютера, зрение испортишь. - Ауч, Курт. Не так уж и близко я сижу, - однако он подчиняется, скорчив недовольную мину на пару мгновений. И тут же оттаивает. – Так как, у вас обоих ведь уже сессия закончилась? Поздравляю! Теперь домой в ЛА? - У нас билеты на завтрашний вечерний рейс. Как ты досдал последний экзамен? - Четвёрка. Мог бы и лучше сдать, наверное, но я у препода на плохом счету, ибо опаздываю частенько. Кто виноват, что его пары стоят первыми в понедельник? Кто вообще приходит вовремя в понедельник?! - Я. Как и во все другие дни. - Курт просто занудствует, - ухмыляется Сэт. – Творческие личности вроде Ромы редко дружат с расписаниями. - Йеп. Творчество или пунктуальность?.. – Романо покачал приподнятыми руками, будто взвешивая два слова. – Творчество! Что, если на меня вдохновение накатит с утра пораньше? Неужто я должен душить – души своей прекрасные порывы? - Ага, вдохновение поспать, например. Сэт делает движение, будто собирается закрыть мне рот ладонью, и я уклоняюсь, но он сразу притягивает меня обратно за плечо – и оставляет руку на нём. Хах? Дёргаюсь слегка, но его ладонь остаётся на том же месте, и я замираю. Ладно, чёрт с ним. Не то что бы это было неприятно. Надеюсь, ощущения меня обманывают, и моё лицо сейчас не красное. Перед Ромой было бы неловко. Из динамиков доносится странный нарастающий звук, заглушающий слова Романо. - Упс! Погодите минутку, я сейчас! – выкрикивает он и исчезает с изображения. - Что, у чайника ПМК был? – вопрошает Сэт, когда наш друг возвращается с кружкой чего-то горячего. - Что ещё за ПМК? - Период мощного кипения, - улыбаясь, переводит Рома. – И да, ты угадал, он самый. Купил сегодня классные чайные пакетики – пирамидки, знаете; чёрный чай с мятой и шоколадом. Пахнет просто ммм! Он глубоко вдыхает исходящий от кружки пар и с удовлетворённым «ахх!» откидывается на спинку стула. Вау. Сомневаюсь, что они действительно настолько хороши, но теперь я тоже их хочу. - Насчёт того, из-за чего мы тебе звоним, - пора уже перевести разговор в нужное русло. – У тебя ещё нет особых планов на лето? Кот по ту сторону экрана замирает со странной улыбкой – слегка извиняющейся, но в то же время радостной, словно он на самом деле совершенно не чувствует себя виноватым. Его ушки подрагивают. - Ну, вообще-то… Я как раз собирался вам об этом сказать. - О чём? - К нам на одно занятие приглашали шикарного фотографа. Сильвертанг, может, вы о нём слышали; он иногда работает с «Таймс», но его работы и так продаются за большие деньги. Я к нему подкатил по поводу стажировки около месяца назад, но только сегодня он окончательно согласился. Так что всё это лето я буду ездить с ним, учиться всяким штукам. Наверняка будет невероятно интересно! Кстати, он пообещал помочь с публикацией хороших фотографий, так что это просто три в одном. Такую возможность нельзя упускать, но из-за этого мы, скорее всего, не увидимся вживую этим летом. Простите. Рома выпаливает всю эту тираду одним махом, не сделав даже перерыва, чтобы отдышаться или глотнуть ароматного чая. - За что ты извиняешься? – спрашиваю я – одновременно с Сэтом. Мы все смотрим друг на друга, и они с Романо заливаются смехом, таким заразительным, что я тоже начинаю посмеиваться. - Вау, смеющийся Курт! – восклицает Романо. – Редчайшее зрелище! - Заткнись. В любом случае, я рад за тебя. Это и вправду шикарная возможность. Скажи мне, какие номера журналов покупать, когда там напечатают твои кадры. - Полностью поддерживаю. Повеселись там и не волнуйся насчёт нас. Мы можем все вместе собраться на Рождество или следующим летом; в любом случае, не потеряемся. - Спасибо, друзья, - Рома вкладывает много чувств в эти слова и делает паузу, чтобы отпить немного из кружки. – У вас тоже какие-то планы? - Ничего точного на данный момент. - Курт собирался махнуть на Великие озёра втроём, но раз ты занят, думаю, мы и одни управимся, - Сэт подмигивает мне, и я мысленно повторяю фразу, проверяя её на наличие двусмысленностей. - Хаа?! Эй, теперь я ревную! – шутливо надувает щёки Романо, но мгновенно расслабляется. – Уверен, вы тоже отлично проведёте время, но не забывайте звонить мне и писать! - Обещаю держать тебя в курсе по мере наличия связи, - заверяет Сэт. Я ничего не обещаю. Что он вообще имел в виду, говоря «держать в курсе»? В курсе чего? Наших перемещений и приключений или?.. Мы валяемся на моей постели, ноутбук стоит на одном моём колене и одном – Сэта. Между нами и ноутом – коробка с ананасной пиццей, а на экране – подходящие к концу «Зеркала». Та самая идиотическая сцена, где отражения играются с семьёй главного героя, но никого не убивают, хотя возможностей у них был, наверное, миллиард. - Аргх! – не выдерживаю, наконец. Мои мозги плавятся от тупости происходящего. – Царапина на щеке? Серьёзно? Ей запросто могли перерезать горло! - Какой ты кровожадный, - посмеивается Сэт. Его эта штука не пугает, но и не бесит тоже. Кажется, он вообще наслаждается больше не фильмом, а моей реакцией. - Я не кровожадный. Просто когда я смотрю что-то, я ожидаю определённого качества от этого… куска искусства. А здесь – ты чуешь качество? - Я чую качество этой чудесной пиццы. Не хочешь взять кусочек и пожевать до конца фильма? - Это ты меня так затыкаешь? Наглёж, - впрочем, от пиццы я не отказываюсь. Её вкус и аромат помогают мне справиться с раздражением, и я замолкаю до титров. Мы лежим так близко, что мне даже не надо принюхиваться, чтобы почувствовать запах Сэта. Так близко. Он совершенно реален и никуда не собирается уходить. Завтра у нас самолёт, билеты куплены на соседние места. В Лос-Анджелесе мы встретимся с нашими клубными товарищами (все они приедут туда хотя бы на пару недель) и их преемниками – ребятами, вступившими в клуб изучения НЛО после того, как все бывшие члены астрономического выпустились из СБ8. Романо будет с нами душой, раз уж не физически. Родители будут рады меня увидеть. Всё хорошо. Всё будет хорошо. Кошмары всё ещё снятся мне с завидной регулярностью, но они больше не оставляют после себя ни панических атак, ни ощущения отчаянья и безнадёжности. Я могу позволить себе спать по семь-восемь часов. Всё хорошо. - Довольно неплохой фильм, хоть и на один раз. - Мне кажется, или «неплохой фильм» и «на один раз» несколько противоречат друг другу? - Тебе кажется, - усмехается кот. – Просто твои стандарты слегка завышены. - Скорее твои занижены. Ты заметил, что у мистера бывшего копа волшебный пистолет? В нормальный магазин входит до восьми патронов, а этот выстрелил аж девять. - Не могу поверить, что ты и впрямь это считал. Пальцы Сэта касаются моей ладони, очерчивают мои пальцы. У него очень красивые руки. И плечи. И… и он выглядит так, что кажется, сунься он в модельный бизнес – зарабатывал бы не меньше, чем его родители. Я перехватываю его ладонь – так осторожно, что он мог бы вырваться без малейших усилий, если бы захотел. Не знаю, что творится в моей голове. Мысли испаряются, и мозг божественно пуст. Я подношу его руку к губам и целую костяшки, облизываю их, облизываю его пальцы, всё ещё пахнущие ананасной пиццей. От этого в глубине моего тела зарождается неостановимое мурчание, и я слышу и чувствую, как мурчит Сэт. Моё лицо наверняка отвратительно красное. Он отнимает руку, только чтобы запустить её в мои растрепанные волосы, и целует меня. Я пытаюсь отвечать, но получается так себе, с техникой у меня совсем проблемы. Его это, похоже, не волнует; ему просто нравится, что поцелуй небезответен. Улыбка на его губах на вкус как пицца и вишнёвая кола. Когда я снова могу нормально дышать, я говорю: - Больше никогда так не делай. Кот ухмыляется: - Никогда тебя не целовать? Звучит проблематично. - Ты знаешь, о чём я. - Ты знаешь, что я больше никогда так не сделаю. Смысл? - Его и тогда не было, - кисло замечаю я. Сэт тихо смеётся. Его невыносимо циановые глаза слишком близко и чуть ли не светятся. - О, - говорит он, - просто заткнись и поцелуй меня, Курт.