Переглядеть звёзды

Меропа смотрела на меня сверху вниз, светлая и строгая, как мать Тереза. Это было сразу после того, как мы с Сэтом окончательно перестали общаться, когда я не мог больше выносить совместных вечеров по скайпу и ответов на отвяжись. Когда бессонница, кошмары и панические атаки достигли своего апогея, едва не лишив меня разума. - Прекрати, - её удручающе властный голос эхом отдавался в затуманенной голове. – Мы знаем, что тебе тяжело, Курт. Мы все пытались помочь тебе и поддержать. Но знаешь что? То, что Сэт переехал, не наша вина, и у тебя нет никакого права срывать на нас свою злость. Особенно на Тодде! Она продолжала говорить – о том, что, конечно, это и не моя вина тоже, о дружбе и ответственности. Но я уже не слушал и не слышал. Ртутное море ярости и отчаянья закипело внутри, оглушая и ослепляя. Где-то на периферии одновременно со мной подорвался со стула Эван, но моё слабое тело вдруг обрело невероятную скорость. Двери и стены пронеслись мимо, я вылетел из школы и понёсся по улицам, сам не зная куда. У меня не было ни единой мысли, и из глаз текли не слёзы, а бурлящий металлический яд. Лёгкие не подводили меня, как это обычно происходило на физкультуре; я не глядел ни на людей, ни на машины, ни на светофоры. Остановившись, я тут же врезал изо всех сил кулаком по стволу какого-то дерева. От костяшек пальцев по всей руке разливалась отрезвляющая, пробуждающая боль. Я ударил ещё, и ещё. Вырвавшийся из груди крик быстро утих до стона, и когда я сполз на песок, то увидел знакомое место на побережье океана. Всё опустело. После этой своеобразной истерики мне стало легче. Внутри ничего не осталось, и я впустил в себя рокот прибоя, крики чаек и солёный ветер. Я уснул там, и мне ничего не приснилось. - Одиноко? – повторяю я, не в силах вытравить горькую иронию из голоса. – Не думаю, что это подходящее слово. Ты даже представить не можешь, каково это. Сэт смотрит очень внимательно, будто силится понять, что я имею в виду, что вообще произошло за эти годы. Ну-ну, попробуй. Вот был бы ты рядом, и гадать бы не пришлось. Чёрт. Стоп. Хватит. Я же собирался пойти ему навстречу, так какого? Надо взять себя в руки. Я не хочу потерять его снова. Мне следует извиниться? Да уж наверняка. Но принципы… - Мне тоже было непросто, - произносит Сэт, глядя прямо мне в глаза. Похоже, пока я раздумывал, что сказать и как поступить, он сделал собственные выводы. И всё же после таких слов мне хочется полить его ядом. «Непросто»? Ему было «непросто»? Боги, какая трагедия! Шекспир курит в сторонке. Пока ему было «непросто», я буквально сходил с ума, каждая ночь обращалась персональным адом, и дни были не сильно лучше, а клуб после моих срывов не развалился только чудом. Как же я тебя ненавижу, - думаю, не отрывая взгляда от чудовищно циановых глаз. Как же я тебя ненавижу. Вероятно, всё это как-то отражается на моём лице, потому что Сэт начинает хмуриться. - Не хочешь рассказать поподробнее? – предлагаю, пытаясь успокоиться. Он усмехается. - А ты готов это услышать? - Да, - на сей раз я не колеблюсь ни мгновения, прежде чем ответить. Усмешка сползает с его лица, сменяясь печальным выражением. Сомневается. Его глаза слегка темнеют, когти вгрызаются в столешницу. Один раз он бросает на меня отчаянный взгляд, полный невыносимых секретов и чего-то ещё, какого-то глубокого горького чувства; точно так же он смотрел на меня тогда, в нашей жизни «до», на ночном пляже перед расставанием. И в ту же секунду, когда я вижу это, я понимаю, что он ничего не скажет. Снова. - Ха! – выдыхаю я, умудряясь вместить в этот слог и сарказм, и злость, и боль, и захлестнувшую с головой безнадёжность. Мир мутнеет на несколько мгновений, и мне приходится попялиться в потолок, чтобы не разрыдаться. Сэт – единственный, кто может всё исправить, изменить, расставить по местам, но ведёт себя так, будто всё в моих руках, будто это я должен сказать что-то. Но что? Уверен, мне лучше промолчать. Мне нужно учиться на своих ошибках, но я уже знаю, замечая краем глаза, как кот поднимается со стула, знаю, что не смогу сдержаться. Сэт неумолимо движется к выходу. - Даже не думай, - звучит громче, чем планировалось, да и голос ужасно дрожит, однако это действует. Он останавливается, не дойдя до двери, но и не оборачивается и ничего не говорит. Я опять вижу только его спину. Наверняка мои слова сделают только хуже, но я не могу остановиться. Молча наблюдать, как он уходит… было бы слишком больно. Трудно дышать. Лёгкие сдавлены толщей солёной воды и корсетом траурных водорослей. Пытаюсь успокоиться – хотя бы просто успокоиться настолько, чтобы быть в состоянии произносить что-то, - делаю несколько глубоких вдохов и выдохов, вытираю рукавом влажное лицо. Он неожиданно оборачивается; на его прекрасном лице – страдание и сострадание, но он спешит укрыть их за привычной улыбкой, от которой мне только больнее. - Извини. Не думай об этом слишком серьёзно… Всё нормально. Ничего не нормально. Я не могу ни простить, ни «не думать об этом слишком серьёзно». Но каким-то волшебным образом его ровный тон, его белая ложь помогают мне немного прийти в себя. Дышать становится чуть легче, и я даже чувствую в себе силы не сорваться на крик и бессмысленные и беспощадные обвинения. - Чего ты от меня хочешь, Сэт? Это звучит так безнадёжно и знакомо, что мы оба усмехаемся. Он молчит, глядя на меня с улыбкой, нежной, как тончайшее испанское лезвие. - Просто скажи это. - Это не так-то «просто». Разумеется. Другого я и не ждал. - Скажи, и я дам это тебе, - я стараюсь выглядеть настолько твёрдо и уверенно, насколько это вообще возможно. Я даже не лукавлю. Сэт вздрагивает, и мы смотрим друг другу прямо в глаза, каждый старается найти ответы на собственные вопросы. – Обещаю, Сэт, я сделаю всё, что в моих силах. Чего ты так боишься? Ты сам сказал, нам нечего терять. Он хмурится и отводит взгляд, и я почти физически ощущаю, как всё моё существо разваливается на куски. Сейчас он развернётся и уйдёт. А потом? Продолжит игнорировать меня так же, как делал последние пять лет? Или попытается заново напялить улыбчивую маску и будет общаться со мной так, будто ничего не случилось? Даже не знаю, что из этого более жестоко. Я смыкаю веки и жду убийственного звука закрывающейся двери. Но ничего не происходит. Сквозь тишину и темноту я внезапно чую приблизившийся аромат озона и вишнёвой колы и резко распахиваю глаза. Часть меня хочет возопить: «Слишком близко!» - и отпрыгнуть назад, но боюсь спугнуть его, что бы он ни собирался сделать. Его зрачки странно расширяются на миг, но тут же сужаются, когда прямо в лицо ему ударяет луч золотисто-розового утреннего солнца. Он жмурится недовольно и хитро, шепчет, скрывая страх и неуверенность: - Ты пообещал. Я умудряюсь даже не вздрогнуть. Слегка приподнимаю одну бровь и коротко киваю, хотя с раскрасневшимися от слёз глазами это, наверное, выглядит не так впечатляюще. Прохладные ладони Сэта оказываются на моей шее. Его коготь осторожно обводит адамово яблоко, заставляя нервно сглотнуть, и по коже бегут мурашки. Его горячий шершавый язык пробегает по моим губам, и я не сдерживаю звучного полустона-полувздоха. Сердце колотится так быстро, что кажется, оно вот-вот разорвётся. Разумеется, всё дело в банальном удивлении. Я не мог ожидать такого развития событий… И всё равно. Мозг плавится, превращаясь в бесполезную серую кашицу, неспособную не то что к анализу происходящего, но даже к простейшему восприятию. Глаза Сэта, широко раскрытые, как и секунду назад, теряют трагическое сосредоточенное выражение и вновь становятся раздражающе самодовольными, в то время как его язык проникает в мой рот, углубляя поцелуй. Поцелуй. Цепляюсь за слово, подкинутое осколками сознания. Мы… целуемся? Мне приходится пресечь эту мысль на корню, чтобы не сделать ненароком чего-то неподобающего. К тому же, я чувствую, как его шершавый язык проходится по моему нёбу, и голова мутнеет, растворяя в пульсирующем тумане остатки сдержанности и здравого смысла. Вероятно, я и впрямь не до конца выздоровел, и у меня снова поднялась температура. Это бы всё объяснило: и то, какой непристойный звук вдруг вырвался из моего горла, и то, как пальцы сами запутались в его волосах, притягивая ещё ближе. Сэт коротко и гулко мурлычет, и от этого шерсть у меня на спине и на хвосте встаёт дыбом, а ушам становится ещё жарче. Его холодные руки смыкаются у меня на горле, и мне кажется, что я вот-вот задохнусь, когда он наконец отступает и даёт нам обоим отдышаться. Вместе с кислородом ко мне постепенно возвращается рассудок, способность видеть, слышать и думать. Я… нет. Меня только что поцеловал лучший друг, который тотально игнорил меня последние лет пять, так что звание «друга» вообще-то под большим и жирным вопросом. Плюс, учитывая ситуацию, его действия должны были каким-то образом объяснить, почему он в тот раз улетел, ничего толком не сказав, и что такого «непростого» ему пришлось пережить. И вывод, который мы делаем из полученной информации… - Пфф! – Сэт отводит глаза и прикрывает рот рукой, сдерживая смех. Какого?! Стоп! Остановить все процессы. То, что я принял за новую инфу, вероятно, было очередным пранком. - Что смешного? - Прости-прости, - мгновенно сдаётся он. – У тебя было «То Самое» выражение лица… - То самое? – о чём речь, чёрт возьми? Сэт хитрожопо и многозначительно ухмыляется, прежде чем ответить. - Как продвигается расследование, детектив Гиммлер? - Не особо, мистер Ховард, - я вкладываю значительную порцию яда в эти слова. – Если бы наш дорогой подозреваемый говорил при помощи языка, это бы значительно помогло следствию. - Разве ваш дорогой подозреваемый говорил при помощи чего-то другого? Я буквально чувствую, как моё лицо заливается краской. Чёрт. Зуб даю, этот мудак собой гордится. Я никогда не мог уделать его в таких импровизациях; впрочем, как и во всём, что касается красноречия. - Просто скажи уже, что это значило. - Предположи! Ладненько. Самое время успокоиться и включить мозги. - Я надеюсь, ты не имел в виду, что влюблён в меня, - он мрачнеет на глазах после этих слов, и я поспешно продолжаю: - Потому что если это единственная причина, по которой ты свалил из ЛА и игнорил меня последние пять лет, я тебе въебу. Сэт невесело посмеивается, не глядя на меня. - Окей. Только не сильно. Моя голова пустеет, не в силах вместить навалившуюся кучу бреда, и я даже не могу нормально отреагировать. Вообще хоть как-то отреагировать. Сэт выглядит куда менее потерянным, чем я. Спустя минуту, он слегка улыбается и треплет меня по голове – так, как делал это раньше. - Похоже, тебе нужно время. Я… буду думать, что у меня есть шанс. Увидимся завтра.