Пропавший

С самого начала поступления я знал - ни одна волшебница всей Британии не сравнится красотой с красотой смерти. Смерть меня завораживала. Завлекала. Манила. Ласково трепала по голове в редкие минуты уединения и сурово глядела, когда я был на Грани. В те мгновенья, когда я оставался один - хоть во сне, хоть в бессознании - она приходила ко мне и говорила. Говорила обо всем и всегда, полностью вкладывая душу в рассказы. Истории были интересными, захватывающими, так что мне никогда не хватало наших встреч. Лишь за один первый курс я успел привязаться к Вечной Леди. Она была как ангел-хранитель, наставляла в трудных ситуациях, успокаивала в минуты слабости и горя. Гарри Поттер - Мальчик-Который-Всегда-Выживал. И дело было вовсе не в моей врожденной удачливости, и даже не в защите моей матери. Дело было в том, что Смерть мне благоволила. А ведь по-хорошему, погибнуть я должен был еще в ту роковую ночь, когда Темный Лорд явился в Годрикову Впадину и убил моих родителей. Но Тьма просто вернула мою улетающую душу обратно в тело и, вместо моей, забрала душу Реддла. Она всегда была рядом - независимо от того, видел ли я ее или нет. Даже будучи неосязаемой, она умудрялась оставлять мне подсказки и послания, когда мне было грустно. И в кладовке Дурслей, и в Запретном Коридоре, и в Тайной Комнате... Именно благодаря ней я и выжил тогда, на третьем курсе, ведь крупицы Жизни, что высосали дементоры, восстановила Смерть. Она стала моей занозой в пальце, которую уже вроде и не вытащить, но и колется она знатно. Вечные подколы и шуточки помогали представлять ее человеком, а поддержка - другом. Собственно, другом она и являлась. Была почти как Гермиона, с разницей лишь в том, что она была гораздо могущественнее и не была по-настоящему живой. В последний раз я ее видел перед финальной битвой с Воландемортом, то есть неделю назад. Она лишь грустно улыбнулась, ущипнула меня за щеку и отвела взгляд. - Скажи мне честно. Я умру? - стою, глядя на нее. Сердце замирает. - Не знаю, малыш, не знаю. Ты слишком много раз испытывал удачу. В этот раз вряд ли мне удастся вырвать тебя из рук Забвенья.. - печальный взгляд, непрошенные слезы. Крепкое объятие и полное растворение в воздухе. Вот только я выжил, а Смерть еще не появилась. Волнение одолевало меня все сильнее и сильнее. Я не знал, что делать, как мне быть, ведь раньше мы не расставались с подругой дольше, чем на три дня. Начиная со второго курса, моя жизнь круто изменилась. Началось все с того, что кто-то буквально облепил меня валентинками на 14 февраля. Я, конечно, удивился, но виду не подал. Смерть утверждала, что сердечки были подарены младшей Уизли, которая никогда мне не нравилась, ни как девочка, ни как сестра. Со всеми братьями я еще смириться мог, но эта девчонка выводила меня из себя. На первом курсе Смерть предсказуемо мурлыкала, что я влюбился в нее, однако в день получения валентинок я магическим выбросом сжег их все дотла и больше она не шутила. До конца мирных дней рыжая так и таскалась за мной, всячески стараясь понравиться, завлечь, заставить ревновать. Мы со Смертью лишь смеялись с ее попыток - как можно ревновать ту, кого ненавидишь? Да и Рональд стал выкидывать непонятные намеки, так что избегал я обоих. Потом были ужасающие битвы, когда я познавал всю боль утрат, когда я лишился любви крестного, дружбы с Добби, помощницы Букли. Я многих потерял в тех боях, но всем было все равно, никого не интересовали личные трагедии сопляка-подростка. Я все сильнее ненавидел семью Уизли, что хотела показаться мне доброй и милосердной, но на деле лишь пыталась заграбастать меня в зятья. Дамблдора, что раз за разом отправлял меня на такие кошмары, не помогая мне никоим образом ни физически, ни морально. Ремуса Люпина, что должен был заботиться обо мне, быть рядом тогда, когда нужен был близкий человек, когда не хватало родительской любви, и который думал только о том, какой он несчастный. Снейпа, за то, что так и не понял, что я не похож на отца, что я даже больше его любил свою мать, что у меня проблемы гораздо больших размеров, чем у него, Северуса, мать его, Тобиаса Снейпа. Я ненавидел своего декана за то, что она никогда не вмешивалась в дела факультета, являясь нашим деканом лишь на словах. Я ненавидел весь Хогвартс, за его гнилых студентов и профессоров, за предвзятое отношение ко всем подряд, за то, что никто не пытался понять меня настоящего. Но я лишь улыбался и сжимал зубы, глядя как названные друзья пасутся возле меня, пытаясь урвать себе хоть немного славы. Пускай я был эгоистом, думающим только о себе, но думаю, я могу себе позволить быть таковым, учитывая, что всю мою жизнь все делали не для моего блага, а для блага некоторых особо неприятных личностей. Я был эгоистом. Являюсь эгоистом. Эгоистом и умру. Отдушиной последние года была Смерть. Она сочувственно молчала, когда было нужно, и давала мне подзатыльники, когда я перегибал палки. Тьма была моим голосом разума, что нашептывал правильные решения. И теперь этого голоса не было.

***

Финальная битва была отвратительной. Она не была захватывающей, красивой, феерической. Она была... реальной? Я не знал. Но мне было страшно. Страшно от того, что все было совсем, совершенно не так, как я себе представлял. Мы появились в заброшенной местности, вероятно, недалеко от Лондона. Вокруг было столько грязи и пыли, что дышать становилось тяжелее и тяжелее, а сухой ветер вырывал последние глотки воздуха. Ко мне подошел Дамблдор: - Гарри, мальчик мой, мы взяли на себя смелость и пригласили Тома на волшебную дуэль от твоего имени. Это значит, что использовать можно все, начиная с люмоса и заканчивая Непростительными. Злость, волной поднимается в моем теле, закипает от ярости на него, но все уже сделано, отказаться от этой чести я не могу. Скриплю зубами и со всего маху даю директору пощечину. Он вскидывается, хватается за палочку, а потом, словно вспомнишь что-то, замирает. Через пару мгновений недалеко от нас появляется Томас. Кожа свисает, будто сейчас оторвется, покрытая вся слизью, струпьями. Покраснение занимает большую часть тела. Частые волдыри с промежутком в две-три минуты взрываются, обдавая всех каким-то разъедающим веществом. Запавшие внутрь глаза и щеки навевают мысли о разлагающихся покойниках. Ужас. Вот что возникает в голове при одном лишь взгляде на Темного Лорда. То, что Томас умирал, было яснее ясного. Об этом также красноречиво говорило отчаяние и боль в его глазах, а еще такой же ужас, что и у меня. Мы оба были лишь пешками, которыми было не жаль раскидываться. Золотистое облачко вокруг его головы, и все выражения пропадают из глаз, делая их стеклянными, а руки начинают двигаться все увереннее и увереннее. - Гарри Поттер! Привычный рев отдается стадом мурашек, пробегающих по моему телу. Темный Лорд склоняется в некотором поклоне, чтобы потом отлететь на пару метров назад. Я же лишь стою, не двигаясь. "Сделай все, как он..." Я не знаю, с чего у меня такая уверенность, что нужно повторять за Реддлом, но я делаю это и слышу одобрительные смешки за спиной. Чертов Дамблдор! Дальше начинается игра. Игра в жизнь и смерть. Один из нас падет сегодня. Время идет и идет, я теряюсь в его счете, не понимаю, сколько мы уже деремся. Народу вокруг нас становится все больше и больше. Краем глаза замечаю Скиттер и пропускаю Секо, задевшее меня лишь мельком, но попади оно мне в живот - разорвало бы пополам. Я сгинаюсь от боли в левой руке, создаю вокруг себя защитный купол и начинаю быстро вылечивать рану. Чтобы ни говорил этот мудак Снейп, я многое знал, многое умел, по крайней мере, достаточно, чтобы противостоять и Дамблдору, и Темному Лорду. Убрав барьер, я буквально за секунду выдаю сразу несколько заклинаний и ухожу с траектории Разъедающего Тумана. Заклятье подножки, брошенное совершенно случайно, заставляет Реддла споткнуться, прервать поддержку Тумана и, в конце концов, споткнуться. Опять этот первобытный ужас в глазах, а потом повторное полное отрешение. Я оглушаю его, связываю Инкарцеро, кидаю заклятье глубокого сна, чтобы потом подбежать и влить этому ходячему трупу в глотку зелье Беспамятства, обеспечивавшее три дня крепчайшего сна, как после пьянки. Леветирую почти что умершего Воландеморта к ногам директора, дожидаюсь некоторого количества щелчков колдокамер и звуков трансгрессии, а потом отпускаю себя. Блаженная темнота.

***

Промывка мозгов - страшная вещь. Ты понимаешь, что ты не хочешь этого делать, что это не твои цели, желания. Но воспротивиться невозможно. Это подобно Империо, с разницей в том, что заклинание я сбросить мог. Я отчетливо помнил, как директор обрабатывал мою память, делал закладки, как грозился мне смертью, если я сделаю что-то не так. Мой разум раз за разом кричал, что нужно побороть это, что я действую не по своей воле, что, в конце концов, нужно хотя бы попытаться сбросить с себя этот кошмар. Вот только это было настолько больно, что когда я пытался сопротивляться, меня как будто окунали в воду, а после этого сажали на голый накаленный провод. Действие, по сути, подобно Круцио. Отвращение. Оно струилось по моим венам вместе с кровью и магией. Оно поедало мой разум все то время, которое я проводил рядом с этими Предателями Крови. Оно собиралось в моих глазах и отравляло радость моих мучителей. Но больше я ничего делать не мог. Спустя некоторое время мы с моей невестой (тьфу три раза, чтоб ни с кем подобное не случалось) отправились на Косую аллею, закупиться некоторыми необходимыми для свадьбы (тьфу тьфу тьфу) материалами. Джинневра виляла своими бедрами так, словно пыталась оторвать свой дьявольский хвост, и стреляла глазами на всех прохожих, как бы говоря, что все теперь ее рабы. Это было кошмарное зрелище. Хорошо хоть мне можно было отвернуться в другую сторону, на меня сейчас девушке было плевать. В один момент я просто устал тащить все пакеты на себе, ибо магию мне использовать не разрешали и рыжая, и Дамблдор со своими артефактами, а потому уже хотел разразиться гневной тирадой, как меня неожиданно сильно толкнули в сторону, да так что пакеты навалились на меня, придавив своим немалым весом, а палочка вдруг оказалась раздавленной моим же каблуком, когда я пытался сохранить равновесие. Тупая боль в затылке, разбитые очки с попавшими в глаза осколками, заманчиво прохладный кафель под головой сыграли со мной злую шутку. Я отключился.