Like priest, like people

      Последнее, что помнит Чанёль перед тем, как отключиться, это то, как он искал, где бы ему отлить. И с чего он вдруг взял, что церковь для этого - самое то, он понятия не имеет. Но, во-первых, он много чего пил и курил, а, во-вторых, церковь всегда открыта. И, кажется, опорожнился он прямо в купель, по крайней мере это было что-то широкое и глубокое. Вряд ли прихожане устраивают в церквях обряды стирки, так что да, это была купель. На этом память стремительно покидает Чанёля под руку с одурманенным наркотой и алкоголем сознанием. Когда Чанёль открывает глаза, он ничего вокруг себя не видит, кругом темнота. В голове кружатся вертолёты, в рту сушняк, и курить очень хочется. Чанёль глубоко вдыхает запах пыльной древесины и поднимает глаза к зияющей над головой темноте. Откуда-то извне доносятся шаги, и Чанёль понимает, что он ни в каком не гробу, а просто где-то, где темно и тихо. Очень темно и тихо, поэтому ассоциации с гробом хорошо прослеживаются. Только в гробу мягко, а здесь нихуя не мягко, и задница давно уже затекла. Совсем рядом скрипит дверь, и до Чанёля спустя вечность доходит, что его угораздило заснуть в исповедальне. - Не знал, что священники гоняют на чопперах, - доносится до Чанёля посмеивающийся голос. - Не знал, что кто-то ещё ходит в церковь, - отвечает Чанёль, чуть не добавив “не по нужде”. Там, за стенкой, думают, что он священник? Хорошо, Чанёль не против. В жизни всё нужно попробовать, жаль, что выцветшая футболка с Rolling stones (да, банальщина, но любимая и родная) и рваные на коленях джинсы вряд ли сойдут за сутану. - Ноги сами привели, я часто сюда прихожу думать. Хорошее занятие для субботнего вечера, Чанёль не придумал бы ничего лучше. - Ну раз ты в исповедальне, валяй, - Чанёль никак не может заставить себя открыть глаза. Темнота такая уютная, такая глубокая, Чанёль в ней как в коконе. - Исповедаться? - голос недоверчиво прыскает. - Я не верю в таинство исповеди. Всё фигня. Это точно, думает Чанёль, продирая зенки и поворачивая голову в сторону решётки. Всё, что он может видеть - длинные пальцы, накручивающие провод наушников, бледные худые руки с синими нитями вен и кусочек плеча с подмигивающей из-под выреза футболки ключицей. - Я никому не расскажу, - любопытство берёт вверх, и Чанёль, забыв о всякой осторожности, наклоняется ниже, чтобы разглядеть остальное. К счастью, на него в этот момент не смотрят. “Ебать меня в дупло!” - думает Чанёль, прижимаясь к стене и выдыхая. Где готовят таких парней? Отсыпьте килограммчик, а? Одна только футболка с Дарт Вейдером чего стоит… Чанёль почти готов жениться. А что? Далеко идти не придётся, всё под рукой. А это лицо… Ни под какой наркотой Чанёлю бы не померещилась такая красота. И этот ходячий perfect по субботам ходит в церковь? Чтобы подумать? Харе заливать, тоже небось поссать зашёл… - Вы вообще грешили когда-нибудь? - спрашивают у Чанёля, а он грешит прямо сейчас, как говорится, не отходя от кассы. Грех в мыслях ведь тоже грех? - Ну до того, как стать священником… - задумчиво тянет Чанёль. Надо бы голос изменить, а то для Чанёля священники все сплошь старые и бородатые, а тут он, студент третьего курса со своей ссаниной в купели на память. - Много? - Это смотря с чем сравнивать, - единственная умная мысль за сегодня. И вообще, кто кого исповедует? - А мне вот кажется, я много грешу, - доносится до Чанёля грустный голос. - И мне это не нравится. - Тебе нравится грешить, в этом вся проблема. Пока не разонравится, ты не остановишься, - ещё одна умная мысль. У Чанёля не голова, а перпетум мобиле какой-то. - А если мне не разонравится? - В этом случае для тебя приготовлено целых семь кругов ада, а ещё Чистилище и милашка-Люцифер, отличная компания, - например, Чанёль предпочёл бы её торчанию в церкви в субботу вечером. На улице погода зашибись, всё цветёт и пахнет, лето, каникулы, пиво на разгончик, текила на догончик. И чего ещё желать, как не этого? - Мне нравится, как вы разговариваете, Святой Отец, - Чанёль отчаянно пытается прикрыть рукой своё либидо, стремящееся к бесконечности, но ничего не выходит. Интересно, если он попросит называть его Святым отцом в постели, его сразу выгонят или всё-таки дадут из жалости к съехавшему с катушек бедному студенту? - У нас с тобой небольшая разница в возрасте, как мне кажется, - а это значит, что Чанёля в случае чего не посадят за растление несовершеннолетнего. - Как вам хватило сил отказаться от земных забот? - нет, правда, кто кого исповедует? Если проводить параллели с сексом, то Чанёль всегда сверху. - Я познал любовь Господа, - говорит Чанёль, надеясь, что такой ответ прокатит. - Так что там с твоими грехами? "Может, этот красавчик не так безнадёжен, как кажется…" - А, ну… - и тишина. Чанёль снова наклоняется, наблюдая за тем, как парень трёт шею, заламывает свои красивые, длинные пальцы, в общем, терзается как может. - Даже не знаю… это вообще-то нехилый такой грех. В голове Чанёля загораются яркие лампочки, перед глазами мелькает надпись “Jackpot”, и он слышит звон монет. Нехилые грехи - это то, что доктор прописал, Чанёль в них практически спец, разве что без категории. - Надеюсь, ты никого не убил, и не своровал ничего, - к такому лихому повороту в своей жизни Чанёль никак не готов. - Нет, вы что? Я бы о таком даже говорить не стал. “Парень шарит…” - Мои грехи немного другого характера. Интимного, - Чанёль не видит, но скорее чувствует, как сидящий по ту сторону закрывает лицо руками. Он снова наклоняется, замечая, как очаровательно краснеют острые скулы. - Понимаю, ты так молод… - и если это было рукоблудство, то Чанёль хочет видео. - А плоть наша тленна и низменна. “Ох, как мы заговорили…” - И меня никто не заставлял, - добавляет вейдероносец. - Точно? Может, тебя соблазнили? - нашептали сладостей на ушко, он и посыпался. Чанёлю просто интересно, после какого такого вселенского коллапса до тебя может снизойти такое Божество. - Со мной флиртовали, это другое. Флирт - это уже сложнее, но в этом случае Чанёлю нужно всё: адреса, пароли, явки, список нужных фраз и данные о сейсмической активности в близлежащих окрестностях. - Флирт разным бывает. Я могу с тобой флиртовать, но это ничего не будет значить, - Чанёль ведёт бровью. Значить будет обязательно, но исповедальня такого флирта точно не выдержит. - Хорошо, меня дофлиртовали до ближайшего мотеля, - не выдерживая, говорит исповедующийся. - И там у меня всё было. С мужиком было! Чанёль вздыхает, как думает парень, из-за возмущения. - Простите, Святой отец, говорю же, нехилый такой грех, - Чанёль слышит, как затылок красивого грешника ударяется о стену. Кажется, кому-то действительно стыдно… кто бы мог подумать, что в наш век сексуальной раскрепощённости такое бывает. - Во-первых, не оскверняй святое место бранью. Во-вторых, мужеложество… “Во-вторых, мужеложество - это какой-то бред. Вот поэтому я познаю религию через неповиновение, так куда круче. И вообще, надо проповедовать Буддизм, тайцам в этом смысле респект и уважуха. Никаких тебе грехов, и за восемь баксов можешь делать с парнем всё, что хочешь. И всё, чего не хочешь, потому что в конечном итоге тебе всё равно понравится”. - Знаю я, страшный грех, - говорит тот, чьего имени Чанёль до сих пор не знает, нервно почёсывая запястья. - Но я ведь раскаиваюсь. Мне правда стыдно. Мне наверное, надо долго молить о прощении. - Не трать своё время. Бог тебя простит, - Чанёль ухмыляется. Конечно, простит. Куда же он денется? - А скоро? - Тебе дата нужна что ли? - Чанёль охреневает. - У Бога много дел, ты вообще новости смотришь? Взрываются здания, падают самолёты, умирают люди...ИГИЛ... - Я просто уточнить. - Тебя как зовут? - на скамье по ту сторону началось движение, видимо, исповедь на этом закончена. Обидно, досадно. - Сехун, - он и вправду уходит, да ещё и ручкой перед решёткой машет. “Издевается, зараза”. - Ну ты заходи, если что, - бросает Чанёль на прощание. Снова долбанное любопытство, а как результат приоткрытая дверь, через которую Чанёль видит уходящего от него Сехуна. Видит, смотрит, затаив дыхание, любуется. “Ну точно, perfect…” - Ты, конечно, прости, старик, но я бы отфлиртовал эту задницу до мозолей, - шепчет Чанёль, обращаясь к кому-то в потолок. - Да тебе вообще срать, ты давно умер.