Игра отражений

— Привет, Тедди! — радостно пропел Гейл, встретив того в коридоре, и закинул ему руку на плечо. Тед посмотрел на него с некоторым испугом. — Э-э-э, Брайан? — взгляд его красноречиво уперся в мотоциклетный шлем, в другой руке Гейла. — Ты решил поменять транспорт? — Да, Тедди. Знаешь ли, мотоцикл — это символ свободы и полета. Ну знаешь, бесконечная дорога, романтика, все дела. Глаза Теда расширились еще больше. Он сглотнул, но ничего не сказал. — Ладно, посмеялись, и хватит. Мне нужно с тобой поговорить. Срочно. Тед кивнул. И они вместе пошли в кабинет Брайана. Гейл запер кабинет на ключ. Опустил жалюзи и под удивленным взглядом Теда принялся осматривать помещение на предмет микрофонов и камер. Не найдя ничего такого, он начал: — Надеюсь, этот разговор не уйдет дальше кабинета? — строго поинтересовался Гейл. — Н-нет, Брайан, ты же знаешь, я никому и ничего не рассказываю. — Хорошо. Ладно, Скотти, хорош притворяться. Никто нас сейчас не видит. Мне нужен друг. Я пришел за поддержкой. — Брайан, я... — Тед растерянно уселся на диван, потер лоб. — Брайан, мне лестно, что ты называешь меня своим другом, но... почему ты зовешь меня Скоттом? — Пожалуйста, хватит, — Гейл положил шлем на стол, стек в кресло. — Скотти, я устал, правда. Меня втащили в эту игру, ни о чем не спросив. Я понимаю, что возможно это будет неплохой заработок. Но они могли хотя бы спросить. Но ладно, речь не об этом. Когда я отсюда выберусь, то подам на них в суд. Блядь, да я из них душу вытрясу! — Стой-стой-стой! Брайан, о чем ты? — тот, кто звал себя Тедом, пересел поближе на стул прямо напротив Гейла, облокотился локтями на стол. — Какая игра? Я тебя не понимаю. Гейл устало потер переносицу. Как же его это задрало. — Скотти, — снова начал он. — Здесь правда нет камер, я проверял. Пожалуйста, давай поговорим начистоту. Я должен понять, что от меня требуется. Я не играл Брайана уже десять лет, у меня нет сценария, раскадровок, даже ебаной характеристики. Я не знаю, что с ним стало, как он изменился за это время. Я сегодня видел дом, Скотти. Блядь, да я себе вообразить не мог, что оно собой представляет! — Брайан, остановись, пожалуйста. Я правда не понимаю, о чем ты говоришь, — глаза Теда стали круглыми как у совы, голос таким, будто он разговаривает с испуганным ребенком или с раненой собакой... или с психом. — Брайан. Давай разберемся в ситуации, хорошо? Я никакой не Скотт. Боже, да я даже незнаком ни с одним Скоттом. Я Тед Шмидт, мне сорок шесть, я твой финансовый директор. Мы с тобой знакомы уже больше пятнадцати лет, на самом деле, я даже не помню, сколько. И в последние годы мы вроде как сблизились... Ты вытащил меня из дерьма. Благодаря тебе я тот, кто я есть. Но... я правда не понимаю, о чем ты. Боже, Брайан, ты говоришь о себе в третьем лице! Гейл смерил его долгим взглядом. Кажется, тот верил в то, что говорил. Или очень убедительно играл. Нет, Скотти не стал бы. Они друзья. Друзья так не поступают. Он хотя бы намекнул, хоть что-то бы сказал... Как тогда. Тогда ведь он рассказал. Только он. Никто, блядь, больше словом не обмолвился. Хотелось завыть и разбить что-то тяжелое. Прямо сейчас. Но Тед, видимо, все же он, не поймет. Еще вызовет санитаров. Гейл прикрыл глаза, глубоко вдохнул. Выдохнул. Ладно, в очередной раз решил он, Брайан так Брайан. Пусть будет так. «Не стреляйте в пианиста, он играет как умеет...» Тедди осторожно положил руку поверх его руки, проникновенно уставился в глаза. — Брайан, я понимаю, это сложно. Я никому не расскажу о нашем разговоре, я обещал. Но тебе нужно обратиться к специалисту. С тобой что-то происходит, ты не можешь это игнорировать. — Ебать всех спецов, Тедди. И тебя заодно, — Гейл обеими руками схватился за голову, взъерошил волосы. Снова глубоко вдохнул и откинулся в кресле. — У меня к тебе есть еще вопросы, уже касающиеся твоих непосредственных обязанностей. — Брайан... — Замяли, хорошо? Тот кивнул в знак согласия, однако обеспокоенное выражение с лица не исчезло. Видимо, Брайан с Тедом и впрямь сблизились. Что ж... оно и к лучшему. Не придется привыкать изображать близкую дружбу с Майки. Ему не слишком нравился этот персонаж, о напряженных взаимоотношениях с Хэлом и вовсе вспоминать не хотелось. К Скотти же он привык, уже давно. Пожалуй, это был единственный человек из всего каста, с которым у него сложилась настоящая теплая дружба без какого-либо подтекста. Дружба основанная на доверии, без условий и без упреков. Не такая как с Рэнди, где ему постоянно приходится «сопротивляться» и стараться не думать. Не такая как с Теа, готовой в любой момент залезть к нему в штаны. Не такая, как с чересчур рассудительной Мишель, готовой часами заниматься психоанализом. И не такая, как с Шерон, стремящейся всех обнять и прижать к своей широкой груди, в которой бьется огромное размером с синего кита и очень доброе сердце. Оставалось надеяться, что у Брайана с Тедом сложилась именно такая дружба, как у него со Скоттом. Не хотелось бы во второй раз провалиться. — Брайан? — А? — блин, кажется, он уплыл куда-то в своих мысленных рассуждениях. — Ты задумался. Брайан, ты правда странный. — Тедди, я уже попросил. Замяли. — Обычно ты не просишь. Ладно. О чем еще ты хотел поговорить? — Вавилон. — Ты уже спрашивал, разве нет? Ты его продал. — Кому? И что с ним стало? — Что с ним стало? Ничего. Клуб на месте. Вполне себе процветает. Ты продал его в надежные руки. Скажем так, заинтересованному лицу. Гейл послал ему вопросительный взгляд. — Продолжай. Тед слегка замялся. — Ну... в общем, я продолжаю вести финансовые дела клуба. По твоей просьбе, — быстро, пока он не успел вставить слово, проговорил тот. — Хм. Хорошо... дальше. — Дальше? А что дальше? — Тедди... — Ла-а-дно. Ты продал его Брендону, — обреченно вздохнул Тед. — Почему ты сразу не сказал? — Гейл потер виски, хотелось выпить. Но. Пока рано. И он на мотоцикле. — Брайан. Просто... ты сказал, что не помнишь последние десять лет. Я подумал... подумал, что тебе может быть неприятно об этом услышать. Все равно бы ты вспомнил, рано или поздно. — Будем считать это аргументом. Сейчас вернусь, — он отправился в душевую. — Ты куда? — Чувствую потребность умыться. Гейл повернул замок, сполз по двери вниз. Его охватило чувство беспомощности. Как мушка застрявшая в паутине, сколько ни дергайся, а увязаешь все больше. Как тогда. Ты чувствуешь себя полной развалиной. Ты не знаешь, выкарабкаешься ли. Именно тогда Гейл и понял цену жизни, цену тому, что имеешь. Он резко встал, тряхнул головой, прогоняя тошноту, подошел к раковине, врубил холодную воду. Жесткая ледяная струя хлестнула по затылку, освежая мозги. Так-то лучше. Промочив волосы и забрызгав рубашку, он выключил воду. Интересно, здесь есть фен? Послышался стук в дверь. — Эй, Брайан, ты не утонул там? — Да. Сейчас выйду... Вечером он решил отправиться в «Вавилон». С новым Брайаном от так и не знаком, а изображать из себя затворника тоже не выход. После сегодняшней истерики наверняка Тедди начнет следить за ним еще пристальнее, чем раньше. И хотя он клятвенно пообещал никому о произошедшем не рассказывать, Гейл решил все же больше не провоцировать. Он уже понял, что правды от окружающих таким образом не добиться. Зато можно привлечь ненужное внимание. Ему нужно было, наконец, решить. Выбрать окончательную стратегию поведения, а не метаться из стороны в сторону, вызывая тем самым косые взгляды. Все, что у него сейчас есть — это его актерское мастерство, смазанные воспоминания о роли десятилетней давности и какие-то разрозненные кусочки жизни Брайана Кинни, которые ему удалось выяснить за последнюю неделю. Самыми продуктивными в этом плане оказались разговоры с Теодором Шмидтом. Как он сегодня и понял в офисе, Тед действительно стал очень близок для Брайана. И что самое важное, при всей неразговорчивости Кинни, Тед заведовал еще и его финансовыми делами, что подразумевало под собой некоторую откровенность. Гораздо бОльшую, чем просто с другом. Счета за больничные, командировочные, бумаги на недвижимость, налоговые отчисления, денежные переводы. Например, Гейл узнал, что Брайан ни в чем не отказывает Гасу и тратит на него баснословные суммы, оплачивая ему различные экскурсии, поездки, кружки, прочие увлечения, о чем бы тот ни попросил отца. Чем порядком выбешивал Линдси, по словам того же Теда. Мол, он слишком балует подростка. На этом моменте Гейл тоскливо подумал, что, наверное, тоже бы баловал сына, будь у него таковой. Далее запрос о бизнесе. Здесь Гейл даже не удивился. Он всегда верил в Брайана, верил, что тот может достигнуть больших высот в карьере. Рассказанное Тедом только подтвердило его предположение. Филиалы в шести городах страны, помимо самого Питтсбурга. Планы в ближайшем будущем на Нью-Йорк, а дальше скупка недвижимости в Европе. Если честно, сам Гейл мало, что в этом понимал, но выглядело все весьма внушительно. Оставался вопрос, почему Брайан остался в занюханном Питтсе, а не перебрался куда-то в более респектабельное место? Вопрос без ответа. Почему не продал лофт? С такими деньгами можно было купить все, что угодно. Да и откуда причитания Теда, что дом в Вирджинии обходится Брайану слишком дорого? Или он имел ввиду не деньги? Вот такие вот кусочки жизни. И как прикажете собирать из них личность? Гейлу надоело гадать и что-то придумывать. Будет действовать по интуиции. В клуб он отправился на такси, решив, что поутру на мотоцикле будет возвращаться не очень. Даже если он не собирался пить или употреблять что-то запрещенное. На входе его узнали, как ни странно, и пропустили, не потребовав плату. Что ж, оно и к лучшему. Как только открылась дверь, по ушам ударила вечная танцевальная музыка. Клуб мало напоминал то бутафорское помещение, наполненное статистами, имитирующими танец в абсолютной тишине. Здесь все было по-другому. Громкая музыка и море потных тел, расступающееся перед ним и смыкающееся вслед. Он призвал сейчас внутреннего Брайана, который соизволил, наконец, откликнуться, погрузился в него, слился с ним. Сейчас он не Гейл Харольд, который «сопротивляется», он хищник, движущийся сквозь толпу потенциальных жертв, под горячими вызывающими взглядами. По телу прокатилась теплая упругая волна удовлетворения. Кинни здесь определенно помнили и любили. Это не было похоже на фанатское обожание, которое он получал на конференциях от девчонок. Нет, в этих взглядах горела похоть и желание, и, что странно, Гейла они совершенно не смущали. В нем сейчас жил Брайан, который находился в своей стихии. Медленно и плавно Гейл проследовал к бару, где его уже ждали. — Твое здоровье, Кинни! — отсалютовал ему, высокий тощий блондин, явный топ. Наверняка тот самый Брендон. — Давненько ты сюда не заходил. Вип? — прокричал он в самое его ухо, пытаясь заглушить музыку. Гейл слегка качнул головой, в знак отрицания. — Развлекайся, — пожал плечами его собеседник. — Выпивка за счет заведения. Пропуск у тебя есть, захочешь, поднимешься. Мне надо работать. С этими словами он исчез в толпе, которая расступалась перед ним ровно так же, как и перед Брайаном. К жеребцам здесь особое отношение. Гейл заказал себе джина с тоником и принялся скользить взглядом по толпе. В раздумьях, что делать дальше. Размышлять долго не пришлось. Внутренний Брайан столкнул его на танцпол. Гейл не стал сопротивляться, действительно, чем еще занимать в клубе, как не двигаться под вечную умцу-умцу. И он отдался музыке. Танец вышел бешеным и выматывающим, Гейл не знал, попадал ли он в такт, но ему это было не интересно. Музыка била по ушам и опускалась в самый желудок, скручивалась тугим комом и растекалась упругими волнами по телу. Он откинул голову назад, отдаваясь этим волнам, в окружении таких же движущихся в бешеном ритме тел. Он осматривал толпу из-под ресниц. Медленно скользил взглядом по череде парней. Вдруг он замер, встретившись взглядом с голубыми глазами, возникшими прямо перед ним. Невысокий. Стройная почти мальчишеская фигура. Пшеничная челка. Гейл тряхнул головой, прогоняя морок. Не может же он быть настолько пьян с одной-то порции коктейля. Мальчишка не исчезал. Он облизнул пухлые губы, закинул ему руки на плечи. Потянулся вперед. На мгновение Гейл запаниковал, не то чтобы он никогда не целовался с парнями. Но... здесь не площадка, никто не крикнет «СТОП», если дело вдруг зайдет слишком далеко. Мысль мелькнула и угасла, будь что будет. Он наклонился навстречу. Поцелуй вышел необычным. Не таким мягким, как с девушками. Не таким наигранным как на камеру. В нем было что-то притягательное, что-то естественное. Новое необычное. Гейл вдруг вспомнил тот вечер, когда это впервые случилось с Рэнди. Без камер, без сценария. Как кружилась голова и пахло чем-то сладким. От парня тоже пахло чем-то сладким, то ли кокосом, то ли ванилью. И сейчас не нужно было «сопротивляться». Парень оторвал губы, по-кошачьи ухмыльнулся. Схватил его за руку и потащил за барную стойку. Дверь с загадочной надписью «Dark room». Гейл остановился, качнул головой под вопросительным взглядом мальчишки. Кивнул в сторону лестницы. Парень понимающе ухмыльнулся. Вип. Стоило воспользоваться приглашением. Они поднялись наверх. Толстая железная дверь отрезала их от основного зала, приглушая музыку. Он выбрал закрытую кабинку в самом дальнем углу. Потащил мальчишку за собой. Тот, разумеется, не сопротивлялся. Они повалились на диван, мягко хлопнула дверца, закрываясь. Поцелуй вышел неистовым, возбуждающим. Руки бездумно бродили по телу. Тут его взгляд зацепился за аквариум с презервативами и его охватило осознание. Блядь! Что он творит?! Гейл резко отпихнул от себя мальчишку. — Эй! Ты чего, охренел?! — скорее удивленно, нежели возмущенно воскликнул тот. — Уйди. — Да ну и хер с тобой, — выплюнул парень и выскочил за дверь. Оставляя Гейла размышлять над тем, что чуть не случилось. Блядь! Он только что чуть не трахнул пацана. Это уже ни в какие ворота. Ни носков, ни имитации. Чистый секс. Трахаться в реале? Он, блядь, на это не подписывался. Растерянный и разгоряченный он вскочил и отправился прочь. Прочь из ВИП-зоны, прочь из клуба, прочь от этого всего! В голове впервые оформилась мысль, что происходящее может оказаться реальностью. И от этого стало дурно. Он несся по улице, не разбирая дороги. Ноги сами принесли его в лофт. Тщательно заперев все замки и активировав сигнализацию, он вытащил из бара непочатую бутыль виски. Нужно выпить. Срочно выпить и подумать. Происходящее не лезло ни в какие ворота. Дрожащими руками он плеснул себе Джима на три пальца. Янтарный холодный пламень обжег сначала губы, потом небо, следом пищевод и камнем упал в желудок. Еще. И еще. Рука дрогнула, роняя стакан. Словно в замедленной съемке, он наблюдал, как тот летит к полу и разлетается десятками осколков смешиваясь с коричневыми брызгами. Спать. Ему нужно поспать. Не убирая стекла, он следует к кровати. Падает на постель прямо в одежде. Слишком насыщенный день. Завтра. Он подумает обо всем завтра. А теперь спать. Все, что он может.